ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вашим задам придется познакомиться с большим пальцем моей правой ноги.
Они тут же притихли, потому что кто из них не знал, что такое большой палец правой ноги Харальда Сигурдссона. Он однажды пустил его в ход, когда на него безоружного напал разъяренный бык. После этот бык целую неделю не мог ни лечь, ни встать, и с тех пор ни на кого больше не нападал. Некоторые утверждали, что это доказывает его мудрость. Имея в виду быка. Но другие утверждали, что это свидетельствует о силе большого пальца Харальда.
Перестав препираться, викинги двинулись по снежному туннелю вслед за собаками и их великолепным вожаком к большому ледяному дому, в котором обитали иннуиты.
А там они встретили «троллей», выстроившихся вряд за спиной старейшины. Их луки были натянуты. Их стрелы были нацелены на непрошеных гостей. Их злобные лица окаменели.
Норвежцы остановились, не решаясь двигаться дальше.
Но тут вперед в окружении своих новых подданных выступил великий Груммох. От жаркого собачьего дыхания густой пар устремлялся вверх точно рой приведений. Зрелище было поистине впечатляющее. Старейшина сделал знак рукой, и маленькие злобные луки опустились. Но злобное выражение так и не покинуло каменных лиц.
Старый «тролль», шаркая ногами, подошел к Груммоху и похлопал его по груди, точно добрую собаку. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. Тогда и все остальные подошли к Груммоху и погладили и его, и собак, которые, свесив языки, сидели вокруг великана.
– Слава Одину! – воскликнул Гудбруд Гудбрудссон. – Наконец-то и нас признали за заслуживающих доверия собак!
– Все это хорошо, – заметил Торнфинн Торнфиннссон, – только бы они не заставили нас бегать в упряжке и грызть кости!
Харальд буркнул:
– Не забывайте про быка, который встретился мне на поле возле Ягесгарда!
Тут все примолкли.
Викингов пригласили зайти в ледяной дом, в котором жили «тролли» с семьями.
Дом был занесен толстым слоем снега, и все его окна-щелочки затянуты моржовой кожей. Внутри горело двадцать ламп из мыльного камня, и было нестерпимо жарко. Нельзя сказать, чтобы воздух освежали грудой наваленные тюленьи туши и куча сушеной рыбы. Харальд, хорошенько просморкавшись, сказал, обращаясь к Груммоху:
– Не напоминает ли тебе это финскую баню, братец? Только там не хранят запас рыбы и китового жира!
– Плевать на то, чем здесь пахнет, – проворчал Груммох. – Только бы не сидеть взаперти в собачьем сарае. Свобода замечательная вещь, Харальд. Викингу и помереть не страшно, если он сознает, что свободен.
– Мне бы хотелось, – отозвался Харальд, – чтобы вы, ребята, перестали болтать о смерти, точно это и есть самая высокая награда, которую добивается человек. Я например, хочу жить, чтобы увидеть сыновей и мою дорогую женушку Асу.
На что Груммох заметил:
– Когда я жил в Каледонии на хлебах у моей матери, еще до того как я поступил на службу к королю Мак-Миорогу в Дюн-ан-уар, я был весьма симпатичным парнишкой, который только и делал, что играл на флейте и целовал девчонок на гулянках по пятницам. В те дни я сроду не говорил о смерти. Мне хотелось разбогатеть и пережить великие приключения. А теперь, когда этих приключений у меня было больше чем достаточно и когда я знаю, что мало кому удается разбогатеть и еще меньше кому – сохранить богатство, я не прочь поразмышлять о смерти, как о более спокойном способе существовании.
На что Харальд возразил ему:
– Мне надоело с тобой спорить, потому что на эту тему спорят только дураки. Позволь только заметить, что способ существования относится к живым людям, а смерть – это способ несуществования.
Никогда после не рождались на свет такие спорщики, как в Норвегии в те далекие времена. Они могли усесться на скалу и спорить о жизни и смерти, не замечая прилива, и в конце концов потонуть незаметно для самих себя. Вот, например, в деревне Ваднесдон, что южнее Келлсфьорда, восемь викингов сгорели, потому что когда начался пожар, они заспорили, какая ножка у стола загорится первой.
В ледяном доме викингов усиленно потчевали китовым жиром. Женщины суетились вокруг и старательно пихали им в рот огромные куски.
Вскоре мужчины иннуиты из-за нестерпимой жары начали понемногу освобождаться от меховых одеяний. На них остались только небольшие повязки из тюленьей кожи. Викинги также последовали их примеру. В такое пекло они не попадали еще ни разу в жизни.
Волки, медведи и драконы, вытатуированные на груди и на спинах у викингов, привели в восторг и мужчин, и женщин. Они подходили поближе и дотрагивались руками до татуировок на коже белых людей.
На широкой груди Груммоха был наколот великий змей Мидгарда. Он служил предметом особого внимания. Но на беду Груммох страшно боялся щекотки. Он повалился на пол, закатываясь от смеха, и катался среди рыбьих пузырей и тюленьих шкур, стараясь избавиться от щекочущих пальцев.
Собакам такое обращение с их вновь избранным вожаком не понравилось. Они принялись злобно рычать и бросаться на иннуитов. Пришлось плетками из моржовой кожи загнать их в собачий сарай.
Вечер этот прошел очень весело, особенно, когда викинги обнаружили у хозяев в каменных кувшинах большой запас ягодного сока, который сильно напоминал вино из куманики, которое готовили у них дома на берегах родного фьорда.

9. СТРАННЫЙ ГРУЗ
На следующий день собаки перегрызлись, выбирая нового вожака. Груммоха они отвергли за измену: он ночевал в ледяном доме без них. Груммох по этому случаю решил в грусть не впадать.
– Не хватало учиться лаять еще и по-собачьи, – сказал он. – Это, по-моему, самый трудный язык на свете, тем более что надо при этом и хвостом вилять. А где я его возьму?
Овладевать иннуитским языком было не намного легче. Викинги пытались учить его, сидя долгими зимними вечерами у огня. Масляные лампы чадили, а тюленьи туши не добавляли воздуху свежести.
Единственным утешением было то, что примитивный язык иннуит состоял из очень малого количества слов, и постепенно викингам стало удаваться выразить кое-какие свои просьбы, хотя правильное произношение давалось с трудом.
Надо сказать, что женщины проявляли большое терпение и все повторяли и повторяли одно и то же слово, пока даже тугодум Ямсгар Хавварссон не запоминал хотя бы самое основное.
Но языком дело не ограничилось. Еще викинги научились стремительно бегать в толпе охотников с копьем наперевес и добывать моржей и тюленей на просторах ледяного моря.
Часто они пробегали милю за милей в лунном сиянии. Потому что в этих краях зимой была сплошная ночь, а день и вовсе не наступал. Добыв моржа, они помогали тащить его к стойбищу, где женщины угощали их горячей тюленьей печенкой наравне с другими.
– Теперь еще остается выучить тюлений язык, – пошутил как-то Груммох.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33