ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Николь припомнился последний телефонный разговор с сестрой. По голосу и общему настрою сестры было ясно, что дела у них идут не так уж и гладко. Теперь понятно, почему Мэг утаила от нее приезд Мартина. Очевидно, она очень нуждается в поддержке и поэтому решила скрыть этот факт, прекрасно зная, что при малейшем упоминании его имени ее поездка отложится на неопределенное время.
– Я хотела спросить, что ты вообще делаешь здесь, на Мальте?
– А разве банкиры не имеют права на отдых? – парировал Мартин и искоса посмотрел на свою собеседницу.
Николь смущенно покраснела. Ей припомнилось, как при знакомстве она спросила, где он работает. Он ответил, что занимается банковским делом. Однако его внешность никак не соответствовала созданному ею образу управляющего отделением банка, который, по ее понятиям, должен быть не моложе средних лет и непременно в кипенно-белой рубашке, темно-сером костюме и строгом галстуке, и у нее возникли сомнения в правдивости его слов.
Уже много позже, поговорив с зятем, она поняла, насколько была наивна.
– Банкир! – рассмеялся Стив. – Да Мартин настоящий гений в финансовых делах. У него настолько прекрасная интуиция, чутье, куда надо вложить деньги и как выгодней сыграть на бирже, что просто недоступно пониманию нормального человека. Даже в наше трудное, застойное время она ни разу не подводила его.
– По-твоему, значит, он богат? – в замешательстве спросила Николь и услышала смешок Стива.
– Он сделал свой первый миллион, когда ему еще не было и двадцати четырех, и с тех пор ежегодно его капитал увеличивается на сто процентов.
А сейчас ему тридцать три. Ого, выходит, он не просто богат, а сказочно богат, рассудила она тогда. Интересно, насколько выросло его состояние за эти двенадцать месяцев?
– Бедняжка. Как ты перетрудился! – произнесла она с явно насмешливым участием, разглядывая загорелые лицо и руки Мартина. И вдруг, сама того не желая, вспомнила, как эти руки обнимали ее, почувствовала тепло и нежность его ласк. Николь резко отшатнулась и отвела глаза, но все же успела заметить, что Мартин ухмыльнулся, поняв ее намек.
– Сейчас время хитрых и ловких. Чуть упустишь – и все пропало.
– Ясно. То-то мне всегда казалось, что я где-то что-то упустила, – теперь уже не скрывая своего настроения, сказала она. – С другой стороны, нельзя же всем быть мультимиллионерами!
Мартин никак не отреагировал, словно не услышал.
– Как жизнь в центре досуга? Наверное, кипит, как обычно? Ты все еще работаешь там?
Николь кивнула.
– Застой добрался и до нас, – сообщила она, несколько смутившись. – Уже кое-кого сократили.
– Но, надеюсь, твои позиции прочны?
Они направлялись к выходу. Николь с удивлением, даже с некоторой восторженностью заметила, с какой легкостью Мартин нес ее почти неподъемный чемодан. Хотя, в принципе, проводя занятия в центре досуга в качестве инструктора по аэробике и плаванию, она была в очень хорошей форме и могла бы сама, без посторонней помощи, справиться со своим багажом. И все же, что ни говори, ей было приятно идти с ним.
– Да, пока мне ничто не грозит. Я ведь уже шесть лет там, пришла в девятнадцать, а в прошлом году меня сделали старшим инструктором.
– Понятно, значит, будущее под вопросом, – констатировал он. И ей ничего не оставалось, как согласиться в душе. – Вот эта машина…
Слегка коснувшись ее руки, Мартин повел девушку к сверкающему чистотой роскошному автомобилю, выглядевшему несколько нелепо среди своих собратьев – обычных мальтийских колымаг, большинство которых, казалось, было собрано из деталей, найденных на свалке.
– Как ты считаешь, у тебя есть риск потерять работу? – Мартин снова вернулся к разговору.
Николь что-то нечленораздельно буркнула в ответ, что очень походило на «да».
– Но ведь только недавно они повысили тебя?
– Слушай, мы когда-нибудь уедем? – оборвала она его и, торопливо обойдя машину, открыла дверцу со стороны пассажирского места. – Мэгги, наверно, уже волнуется.
Ей совсем не хотелось посвящать его в свои дела, и уж тем более ему совсем ни к чему знать, как и почему ее повысили. Она сама до сих пор еще не знает, правильно ли поступила, заняв место Дэвида. Услышав предложение, она долго мучилась сомнениями и уже чуть было не отказалась, но потом, поразмыслив, пришла к выводу, что кому-то в любом случае придется заменить Дэвида: ведь он-то уже точно не вернется. Вот с таким тяжелым сердцем Николь заняла свою новую должность, хотя ее бы больше устроило, если бы все оставалось по-прежнему.
– …Как ты думаешь? – Голос Мартина вырвал ее из забытья, и она, очнувшись, увидела, что он уже сидит на шоферском сиденье и почти кричит ей в открытую дверь.
– Прости, – виновато улыбнувшись, переспросила Николь. – Что ты сказал?
– Только то, что было бы лучше, если бы ты наконец села в машину, – назидательно пробасил Мартин, – а не стояла бы в мечтаниях.
– Я совсем не мечтала! – раздраженно огрызнулась она, садясь в машину, и с такой силой захлопнула дверцу, что Мартин моргнул от неожиданности.
– Тебе видней, но мне показалось, ты замечталась, – упрямо повторил он. – Интересно о чем, о каком-нибудь мужчине?
– Вас не касается, мистер Спенсер! – отрезала Николь и, чтобы прервать разговор, наклонилась и принялась пристегивать ремень.
– Ты не права, – не унимался он. Чувствовалось, что ему доставляет удовольствие подтрунивать над ней. – Хотя, сдается, натолкнувшись на такое бесчувственное, каменное сердце, вряд ли кому-то удалось оставить в ней свой след. Скорее всего, узнав тебя поближе, у бедняг возникало единственное желание – поскорее унести ноги и спасти свою шкуру. Интересно, много ли после меня попалось несчастных глупцов на твою удочку? Сколько еще ты сделала зарубок на своем ремне? Сколько…
– …Разбитых, кровоточащих сердец осталось на моем пути? – с сарказмом продолжила Николь, чтобы прекратить это бессмысленное пикирование.
Дэвид тоже упрекал ее в черствости, говорил что-то подобное о разбитых сердцах. Но Дэвид тут ни при чем – здесь все намного сложнее. Главное – не поддаваться на провокации Мартина. В прошлом году она уже получила от него хороший урок, и на сей раз необходимо быть начеку. Глупо дважды наступать на одни и те же грабли.
Да разве такое забывается? Обида, терзавшая ее целый год, вспыхнула в ней с новой силой. И кто дал ему право так разговаривать?! Что в том предосудительного, если она уехала, не попрощавшись? Быть может, в нем просто взыграло больное самолюбие? Ну конечно, как же, ведь в его понимании не он, а она бросила его!
– Поверь, у меня действительно были веские причины так поспешно уехать. – Николь сделала попытку объясниться.
Сначала ей показалось, что в шуме двигателя он просто не расслышал или не хочет ворошить прошлое, но, как только они тронулись с места, Мартин обернулся к ней с язвительной усмешкой на губах:
– Ну, разумеется, – наигранно соглашаясь, протянул он вкрадчивым, слащавым голосом. Однако от нее не укрылось, как у него от злости на скулах заходили желваки. – Но, знаешь, мне это уже неинтересно.
Ну это уже было слишком! Почему он снова и снова пытается обидеть, уколоть ее?! Сколько же можно?! Она решила не сдаваться.
– Просто возникли проблемы кое с кем… – на одном дыхании выпалила она.
– Я так и предполагал, – оборвал ее Мартин, бросив на нее ледяной взгляд. – Что ж, и на том спасибо. Ты была верна мне целых… сколько? Неделю? Ха, семь дней! Неудивительно, что тебе захотелось чего-то новенького.
– Ты не понял… – возмутилась Николь, все еще не веря, что Мартин считает себя оскорбленным, брошенным влюбленным. Но он словно не слышал ее.
– Простое романтическое приключение на водах.
Эти горькие слова оказались последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она взорвалась, не в силах больше сдерживаться.
– Да, семи дней было более чем достаточно! – Глаза Мартина угрожающе сузились, в них появилось что-то дьявольское. Это еще больше раззадорило ее. Ей захотелось наговорить ему гадостей… еще и еще… и как можно сильней досадить.
– Мне просто стало скучно, понимаешь, все надоело!
– Скучно?!
На какой-то момент в ней настолько взыграла ярость, что она сама испугалась. Откинувшись на спинку сиденья, она тайком покосилась на собеседника. Он сидел бледный как полотно, с силой сжимая руль. Да, удовлетворенно подумала Николь, пусть теперь он на себе прочувствует, каково ей было тогда. Однако, к ее огорчению, очень скоро к нему вернулось прежнее самообладание.
Мартин проскрипел зубами и тяжело вздохнул.
– Значит, надоело, – ровным тоном повторил он, и от его металлического голоса ее пробрала дрожь.
Николь пришла в отчаяние, оттого что погорячилась и наговорила лишнего. Боже, какая идиотка! Что я натворила! Ведь это неправда. Какая там скука, наоборот, на меня тогда свалилось такое счастье, которое и сравнить-то ни с чем нельзя. Господи, неужели я никогда не поумнею?! Сколько раз предупреждала меня Мэг. «Когда твои эмоции выходят из берегов, ты забываешь обо всем и сгоряча болтаешь сущую ерунду, – как-то сказала она после очередной ссоры. – Следи за собой, иначе тебе не миновать беды».
И вот сейчас так и получилось, досадовала она, запрокинув голову и судорожно придумывая, как бы исправить ситуацию.
– А потом еще тот телефонный звонок…
Наверняка он слышал об этом. Очень вероятно, что Анна, консьержка, принявшая сообщение, разболтала, хотя и дала слово Мэг молчать. Значит, нет никакой гарантии, что тайна не стала предметом обсуждения.
– Дэвид… – выдавила Николь.
– Ах, Дэвид! – воскликнул Мартин. – Так вот кто нарушил покой Вашего Величества! Скажи, Николь, ты ради него бросила меня?
Она уже открыла рот, чтобы возразить, но тут же передумала и кивнула в знак согласия. У нее и в мыслях не было бросать Мартина, но для них обоих было бы лучше, если бы он сейчас действительно думал так, и тогда ей удастся избежать дальнейших объяснений с этим бездушным эгоистом, который, скорее всего, вряд ли когда-либо испытывал нечто похожее на любовь. А потом, если Мартин поверит, что она легкомысленная девица, как бабочка, летающая с цветка на цветок, он никогда больше не захочет иметь с ней дело, а это единственное, что может спасти ее в данный момент.
– Гм, он позвал, и ты побежала.
Как у него язык поворачивается говорить такие гадости, в отчаянии подумала Николь, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Высокомерный, самовлюбленный осел! Он не может простить ей, что оказался в положении брошенного. У нее появилось жгучее желание ударить его… И уж, разумеется, не пускаться больше ни в какие объяснения. Ведь на самом-то деле все было не так: позвонил ее отец и сообщил страшную новость – с Дэвидом произошел несчастный случай, после чего она в один миг собрала вещи и первым же рейсом вылетела домой.
– Вы все еще вместе?
– Н-нет, – призналась она, не посмев солгать.
Мартин, психанув, резко нажал на газ. Машина взревела.
– Ага, значит, он тебе тоже надоел? И сколько же вы были вместе? Неделю? Больше? Как быстро ты расплевалась с ним?
Казалось, словно кто-то воткнул нож ей в спину и повернул его, разбередив старую, еще не зажившую рану. Стоило огромного труда подавить душившие ее слезы. Теперь ее уже меньше всего волновало его мнение о ней, и даже то, что до него наверняка дошла весть о трагедии, случившейся с Дэвидом. Всеразрушающее, яростное желание нанести ему ответный такой же болезненный удар и заставить тоже страдать овладело ею.
– Должна признаться, моей выдержки хватило только на сорок восемь часов. – Она с ненавистью и торжеством посмотрела на Мартина. – И знаете, мистер Любитель Курортных Романов, скажу вам, ночь, проведенная с Дэвидом, затмила все время, потраченное на вас.
Наконец-то! Николь возликовала. Мартин, грязно выругавшись, с остервенением нажал на акселератор. Машина взвилась и понеслась с такой скоростью, что у нее от страха перехватило дыхание.
2
Напрасно я так, вдавившись в сиденье, размышляла Николь, признавая свою неправоту. Но разве можно отказать в удовольствии отомстить негодяю, уж если судьба снова свела их?
1 2 3 4

загрузка...