ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Благодарю вас, джентльмены! — прокричал Ретиф. — С сожалением оставляю вашу приятную компанию, меня ждет совещание в посольстве.
— Прощайте, сэр Ретиф, — прохрипел Принкл из-под стола, где он боролся со своим мохнатым противником. — Заглядывайте на кружку пива и дружескую политическую беседу!
— Спасибо, — ответил Ретиф, — когда на переднем крае наступит затишье, я непременно вспомню ваше предложение.
2
Когда Ретиф вошел в зал заседаний, некогда служивший стадионом и переданный Посольству Земли после освобождения Оберона, первый секретарь Маньян встретил его угрюмым взглядом.
— Наконец-то. Я уже начал думать, что вы задержались побесчинствовать с какими-нибудь проходимцами в вашей обычной манере.
— Совсем нет. То есть, как только мы начали бесчинствовать, я вспомнил о совещании и поспешил сюда. Кстати, кто такой Хубрик Грубый?
Маньян испуганно оглянулся.
— Что вы! Ведь это имя известно только в самых узких секретных кругах, — прошипел он. — Откуда оно известно вам, Ретиф?
— От сотен разгневанных туземцев. Видимо, они не знают, что это секретно.
— Тем не менее, посол будет неприятно удивлен, узнав об этом, — предостерег Маньян. — Однако, как ликуют туземцы, — продолжал он, прислушиваясь к громоподобному шуму на улице, — наконец-то они поняли, что мы их освободили от власти гроуси! Слышите их восторженные крики?!
— Что случилось, Вирбур? — спросил Маньян, обращаясь к военному атташе полковнику Седдисеру, опустившемуся в соседнее кресло. — Чем объяснить такой дискамуфляж под вашим глазом?
— Все очень просто, — пробурчал полковник, — меня ударил политический лозунг!
— Хорошо! — фыркнул Маньян, — но сейчас не время для сарказма.
— Лозунг, — подчеркнул Седдисер, — был вырезан на кожуре фрукта, пущенного со скоростью крикетного мяча.
— Я как раз видел этих трех разбойников, направлявшихся к посольству,
— приятным голосом заметил пресс-атташе. — Энтузиазм туземцев говорит за всеобщие выборы.
— Я думаю, самое время, — задумчиво сказал советник, — объяснить вам, что термин «политическая машина» не обязательно означает «средний танк».
Разговор за столом резко прекратился, когда в комнату вошел посол Клаухаммер — маленький краснолицый человечек с объемистым животиком. Он взглянул на сотрудников и жестом пригласил их сесть.
— Итак, джентльмены, — он оглядел стол, — о нашем прогрессе в подготовке населения к выборам доложите вы?
Наступила полная тишина.
— Ну хотя бы вы, Честер? — посол обратился к советнику. — Вы, кажется, взялись за организацию обучения парламентским процедурам этого сброда, то есть, я хотел сказать, — свободных граждан Оберона?
— Я попытался, господин посол, я пытался, — грустно ответил Честер. — Но они не совсем уяснили идею. Они просто разбились на партии и начали рукопашную за обладание креслом.
— А я так и не смог достичь прогресса в попытке растолковать им смысл выражения «один человек — один голос», — произнес политический офицер. — Они поняли основную идею, но сделали из этого странный вывод: одним человеком меньше — одним голосом меньше, — вздохнул он. Хорошо, что их было поровну, так что обошлось без потерь.
— Что же в отношении регистрации, Маньян? — крикнул глава миссии. — Вы тоже рапортуете о поражении?
— Не совсем, сэр. То есть, не о полном поражении, скорее, видимо, можно будет…
— Что!? — тон посла стал зловещим, — когда же, по-вашему, настанет подходящее время? Когда разразится катастрофа?
— Я бы хотел предложить закон, ограничивающий количество партий, — заторопился Маньян, — иначе мы не получим большинства…
— Это не выход, — заметил советник, — мы не можем позволить себе в это вмешиваться. Однако, если установить достаточно большой налог на голосование…
— Я не знаю, Ирван, — перебил его офицер-экономист, в расстройстве вороша свои жидкие волосы. — Мы должны решительно сократить ряды голосующих. Не вспомнить ли нам старые добрые законы? Ну, например, ограничить право голосования для тех, кто имеет дедушек? Или, наоборот, внуков? Или их обоих?
— Джентльмены! — посол резко прекратил их дебаты. — Посмотрим правде в глаза. Выборы превратятся в хаос-головоломку, если мы не примем действительно радикальных мер.. Ясно, джентльмены, что сейчас необходима политическая сила, способная вобрать в себя и использовать в своих интересах все противоборствующие стороны, а также соответствующую интересам Земли в данном секторе…
— Да, шеф, — произнес кто-то за столом. — Но кто совершит это чудо на Обероне, если все местные группировки встречают в ножи друг друга и все предложения Земли, как во внешней, так и во внутренней жизни?
Посол в знак согласия покивал головой:
— Вы правы, Диндик. К счастью, ответ найден. Я вошел в контакт с природным лидером, обладающим широчайшим духовным влиянием, который сможет выполнить эту роль, — он сделал паузу, переждав аплодисменты и одобрительные восклицания.
— Можно ли узнать имя этого мессии? — осведомился Маньян. — Где и когда мы можем встретиться с ним?
— Странно, что вы применили такой термин по отношению к Хубрику, — самодовольно произнес посол.
— Вы сказали… Хубрик? — неуверенно переспросил Маньян. — Но ведь так зовут одного главаря, имеющего неслыханную наглость послать хорошо вооруженных людей для угрозы Вашему правительству!..
Розовое лицо Клаухаммера вдруг стало темно-багровым.
— Боюсь, Маньян, — сказал он стальным голосом, — вы воспользовались непроверенными слухами. Его Ярость Духовный Владыка действительно посылал эмиссара для решения некоторых организационных вопросов, но это не должно давать пищу безответственным слухам о нарушении нашей политической линии!
— Возможно, я неверно понял смысл его высказываний, — пробормотал Маньян, — но выражения типа «иностранные кровопийцы» звучит не очень дружественно.
— Однако, довольно странные слова, — заметил полковник Седдисер. — Вы отлично поставили парня на место, господин посол.
— Безусловно, я предварительно разработал достаточно гибкую схему протокола переговоров, — сказал Клаухаммер. — Хотя, признаюсь, сначала я увлекся идеей применения специальных методов обработки, но вскоре рассудок взял верх. Кроме того, джентльмены, — продолжал посол, — выборы уже близко, и мы не имеем времени для экспериментов. Задача довольно проста: необходимо наладить контакт с указанным гуру. Без сомнения, миссия должна взять на себя ответственность за полную безопасность Его Ярости и всесторонне способствовать повышению благосостояния оберонцев при условии успеха данной фракции на выборах. Итак, джентльмены, ваши предложения…
— Это достаточно просто, — сказал Маньян, — мы должны послать гонца с приглашением на чай. Что-нибудь убранное золотом, я понимаю.
— Я полагаю, что этот парень, Хубрик, — подхватил офицер-экономист, — этот Хубрик имеет в своем распоряжении десять тысяч головорезов, то бишь любознательных учеников готовых, надрать хвост всякому, сунувшему туда нос или хвост…
— Но земляне не имею хвостов, — хмыкнул Маньян.
— Не волнуйтесь, они найдут, что отрезать у вас! — буркнул Оскар.
— Могу ли я считать, что вы, Маньян, беретесь за эту благородную задачу? — вежливо спросил Клаухаммер.
— Я, сэр… — Маньян побледнел, — я, в принципе, конечно, не против, но сейчас я нахожусь под наблюдением врачей ввиду моего ожога 4-й степени горячим шоколадом…
— Какой вы сказали степени? — заинтересовался его словами полковник,
— четвертой? Я бы хотел взглянуть, так как…
— Симптомы визуально не просматриваются! — окрысился Маньян. — Кроме того, резко обострилась моя астма…
— Черт побери, — прошептал Седдисер своему соседу. — Я бы не прочь увидеться с этими парнями…
— Не забудьте надеть кольчугу, Уилбур, — прошептал тот. — Говорят, их чистый вес три сотни фунтов, плюс шестифутовые палаши, которыми они владеют в совершенстве…
— …но, к сожалению, долг обязывает меня пребывать на рабочем месте,
— быстро закончил полковник.
— Палаши, вы говорите?.. — задумчиво проговорил офицер-экономист, — а не организовать ли здесь магазин огнестрельного оружия? Для нужд полиции, конечно…
— Джентльмены, — резко оборвал разговор Клаухаммер, — мы здесь для целей разъяснения местному населению свободных политических реалий, а не для разработок антинародных доктрин.
— Разрешите вопрос, господин посол? — спросил Ретиф. — Коль скоро мы здесь служим интересам свободных выборов, так почему бы не позволить оберонцам самостоятельно определиться в их политических реалиях?
Клаухаммер оторопел.
— Как же именно? — неуверенно поинтересовался политический офицер.
— Ну, позволить им выдвинуть того, кого они считают нужным и голосовать за него, если им вздумается.
— Я полагаю, вы забыли значение этих слов, молодой человек! — строго проговорил посол. — Эти свободные выборы должны быть проведены, как свободные выборы, как всегда таковые и проводятся. И, насколько я понял, мне мне кажется, для вас будет весьма полезным упражнением посещение Его Ярости. Это, несомненно, будет способствовать шлифовке вашего понимания дипломатического протокола.
— Но, сэр… — вступился Маньян, — мистер Ретиф необходим мне в работе по составлению отчета и…
— Боюсь, что с этим вам придется управляться самому, Маньян. А сейчас вернемся к устоям демократии, джентльмены. Что же касается вас, Ретиф, — посол вперил в него пристальный взгляд, — то, надеюсь, что у тваггов вы будете вести себя достаточно скромно, ибо мне не хотелось бы слышать о каких-либо нежелательных инцидентах.
— Клянусь, что вы не услышите ничего неприятного! — весело пообещал Ретиф.
3
Зеленое утреннее солнце Оберона настигло Ретифа в седле на выносливом страйле — местной разновидности диких животных, прирученных тваггами. Выйдя за городские ворота, он оказался меж лугов и полей с разбросанными по ним опрятными фермами и глазеющими на него крестьянами.
Достигнув леса, тропа вилась между холмов. В полдень Ретиф стреножил страйла и расположился на отдых вблизи небольшого лесного водопада.
Однако, не успел он доесть сэндвичи, как две двухфутовые стрелы со свистом пронеслись в воздухе, глубоко вонзившись в дерево за его спиной.
Ретиф нарочито медленно поднялся, зевнул, затем закурил, между тем внимательно вглядываясь в заросли.
Вот качнулась одна ветка, затем другая и еще одна стрела пронеслась мимо, чуть не задев его и скрывшись в кустарнике.
Сделав пару ленивых шагов, Ретиф скользнул за гигантский ствол ближайшего дерева. Там, не теряя времени даром, он смастерил что-то наподобие самострела, и, тщательно замаскировав его, поспешно укрылся в кустарнике.
Прошло несколько минут.
Потом кусты раздвинулись, и на поляну вышел здоровенный твагг, сжимая в руках грубо сработанный большой лук. В поисках жертвы он двинулся вокруг дерева. Самострел сработал. Упругая ветка чувствительно кольнула его пониже спины.
Твагг оцепенел.
— Не убивайте, сэр! — неожиданно плаксивым голосом взмолился он. — Меня послали, я не виноват.
Ретиф вышел из укрытия и, кивнув тваггу, отобрал у него лук.
— Неплохая работа, — одобрительно сказал он, рассматривая оружие. — Товар гроуси?
— Товар? — обиделся твагг. — Да я лично украл его у пятиглазых из-под самого их носа.
— А ты случайно не из банды Хубрика? — между прочим поинтересовался Ретиф.
— Это уж точно, что не случайно, — самодовольно ухмыльнулся твагг. — Я, как-никак прошел Великое Испытание, как и другие наши парни.
— Какая удача! — воскликнул Ретиф. — Я как раз еду к нему. Проведи меня туда.
Твагг резко выпрямился.
— Поищи дурака, — нахмурился он. — Фин Глуб никогда не станет предателем!
— Но это не предательство, — возразил Ретиф. — Это простая дипломатия.
— Ни один чужак не войдет в лагерь тваггов иначе, чем пленником, — твагг упрямо уставил свои блестящие черные глаза на землянина. — Вы скажите вашему другу, чтобы он не тыкал так сильно, это мои единственные штаны…
— Так ты говоришь: пленник? Кстати, я здесь совершенно один, — заметил Ретиф.
— Но кто же тогда меня пырнул? — проговорил твагг, тупо рассматривая палочки самострела.
1 2 3 4