ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Забежав за угол пристройки, остановился, впиваясь взглядом в площадку с флагштоком. Никого. Двинулся дальше, дошел до двери; сердце стучало, как молот.
Дверь заперта. Иначе и быть не могло! — пронеслось в голове. Хоть бы он заранее чуть-чуть поломал голову, обдумывая побег, ясное дело, учел бы такое обстоятельство. Снаружи на засове висел обыкновенный амбарный замок. Упершись пальцами в податливую, влажную древесину, Филип потянул. Шурупы слегка подались. Филип потянул сильней. Раздался резкий скрип. У Филипа душа ушла в пятки, даже волосы шевельнулись на затылке. Вопреки ночной прохладе шея и веки покрылись каплями пота. Ладони стали влажные, Филип замер: вроде тихо. Никто не услыхал. Он вытер ладони о тонкую ткань штанов, снова взялся за замок. Ухватившись обоими указательными пальцами за металлический засов, потянул изо всех сил, так что кожа на костяшках лопнула. Хоть бы гвоздодер или отвертку, в момент отодрал бы! Морщась от боли, Филип подвигал саднящими пальцами. Опять потянул. Болты вылетели внезапно, Филип едва устоял на ногах. Обретя равновесие, снял замок с засова, осторожно приоткрыл дверь, юркнул внутрь. В длинной пристройке без окон было темно, как в бочке. Филип тихонько прикрыл за собой дверь, пошарил рукой по стене, нащупал выключатель. Помещение мгновенно залилось светом, бьющим из дюжины световых панелей над головой.
По стенам от пола до потолка шли грубо сколоченные деревянные стеллажи, разделенные на небольшие ячейки. При каждой квадратик из плотного картона, на нем выведен номер. Похоже на вокзальную камеру хранения. Филип, в его положении, позволил себе усмехнуться: вспомнил, как они с Хезер, возвращаясь из Лондона, прибыли в Кале и оставили багаж в помещении, очень похожем на то, в котором он сейчас очутился. На двери висела табличка: «Consigne»; и служитель, бросив взгляд на их билеты на ближайший поезд до Парижа, кивнул и забрал чемоданы. Филип с Хезер решили, что их вещи проследуют в багажный вагон поезда, и только по приезде в Париж обнаружили, что «Consignee» означает «Камера хранения» и что их багаж остался в Кале!
Вспоминая Хезер той поры, двенадцатилетней давности, Филип почувствовал, как защемило сердце. Он судорожно сжал веки. На смену явилось иное, будто сон, недавнее воспоминание. Близость с женщиной, уже почти чужой, и все же родней которой не было. Кровь на стене. Как удар бича, обожгла эта реальность.
Грудь змеями сдавили смятение, слабость, щемящая тревога. Филип привалился спиной к двери. Горло сжимало спазмом. Время, дороги, воспоминания, все растянулось, переплелось, жаркой желчью отзываясь на языке. Нахлынули знакомые ночные кошмары: они стояли у дороги на Куань Три, тьма хоть глаз выколи; девятнадцатилетние новобранцы, как слепые, ищут друг друга на ощупь и говорят о доме, о доме… вот и сейчас — этого не может быть, это сон; но знаешь, что явь, и можно с ума сойти…
Филип стряхнул с себя наваждение. Оттолкнулся от двери ладонями, расправил плечи: хватит с прошлым, надо думать, что делать сейчас. Нету уже времени складывать по черепочкам миллион событий и стечений обстоятельств, которые завели его сюда, нельзя позволять всему этому возникать, овладевать мыслями. Это удовольствие оставим на потом, если, конечно, удастся выбраться из плена «Зубчатой вершины».
Номера, ячейки. Филип прошелся вдоль ряда узких полок, оставляя на полу грязные следы. В каждой ячейке рюкзак, все одинаковые. Филипу подумалось: скольким парням, заброшенным сюда, удалось снова заполучить свое имущество? Днем целую лекцию прочли: надо отринуть прошлое, посвятить себя благодатному будущему христианской Америки. С родными и близкими встречаться запрещено, это все равно что предаваться дьявольскому искусу. «Поход» — совершенно обособленная среда, дающая человеку минимум необходимого. Одержимость прорастает повсюду, как кошмарная порча: вся нация заражена греховностью…
Филип отыскал свой номер, восемьдесят восьмой. Залез в мешок. И прямо где стоял начал стаскивать с себя чужое, зеленое, надевать свою одежду. Часы пропали; не исключено, утекли в карман к Эрику. Однако фотоаппарат-зажигалка и сигареты на месте. Филип уже двое суток не курил, но подавил в себе желание немедленно взяться за сигарету. Это удовольствие тоже оставим напоследок. Он пошел обратно мимо стеллажей к двери, и так слишком долго торчал.
Бредя на цыпочках по проходу, он споткнулся обо что-то и чуть не растянулся. Глянул под ноги и увидел кольцо в полу: невидимая дверца стыдливо замаскирована узором серой линолеумной плитки. Филип нагнулся, взялся за кольцо, потянул на себя. Квадрат из плиток — три на три — приподнялся, и внизу, во мраке, Филип разглядел лесенку, круто уходившую вниз. Что это, кочегарка? Котельная для обогрева главного корпуса? Филип колебался, покусывая губу, но все же, хоть времени было в обрез, рискнул, чиркнул зажигалкой и стал спускаться вниз. Спустившись, нащупал выключатель. Над головой в тайнике вспыхнул светильники — в ярких лучах потрескивавших флюоресцентных ламп резко обозначились контуры.
Подвал оказался точным повторением верхнего помещения, только вместо деревянных стеллажей с ячейками здешние полки сделаны из сварной стали. Да и содержимое совсем иное. Уже не пухлые рюкзаки с рванью рекрутов «Похода». Здесь располагался склад оружия. Полсотни полок от цементного пола до голых балок потолка вмещали по меньшей мере несколько тысяч рассортированных по образцам единиц огнестрельного оружия, а также необходимых боеприпасов. При беглом осмотре Филип прикинул, что оружие не новейшее; однако от этого оно не теряло устрашающей силы. Ошарашенный зрелищем, Филип бродил взад-вперед, рассматривая.
Вот «ланчестер» сороковых годов; «Томпсон М-1»; короткоствольная винтовка М-3; «Гриз ганз»; WW2 МР-40 «шмайссер»; «Геклер и Кох», модель 33; советский автомат Калашникова, груды старых «манлихеров-карканос», именно из такого был застрелен Джон Кеннеди; ящики с легкими пистолетами «кольт-кобра»; канадские автоматические браунинги 45-го калибра; узконосые парабеллумы НК, «раджеры», «радомы», маузеры, никелированные револьверы «Айвор Джонсон» конца тридцатых и так далее и так далее.
Филип остановился, вынул фотоаппарат-зажигалку, на глаз определил выдержку. Владелец фотомагазина в Эспене зарядил аппарат черно-белой высокочувствительной пленкой «400-АСА». Изображение получится зернистое, особенно при малом формате, но это лучше, чем ничего. Филип отобрал несколько видов разного оружия, разложил по полу под самым светильником. Трижды щелкнул. Потом подложил еще. Минут через пять пленка кончилась. Возвращать оружие на место уже не было смысла — и так все ясней ясного, оставил и следы взлома, и ворох грязной одежды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69