ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ну ее в задницу. Мы тут уже все привыкшие. Ну чего ты, Лиз? Она так всех новеньких дрючит. Наплюй. Вслед за Лариской из-за шкафа выплыла Ольга Анатольевна, бережно неся впереди себя свой пятый номер. -- Маякина, -- покровительственным басом произнесла она, -- вытри нюню, подруга. Ну что ты за курица? -- Это что же, -- всхлипывая и запинаясь, возмущалась Лиза, -- вот это и есть жизнь? На сто пятьдесят рублей до потери пульса? От зарплаты до зарплаты, да еще и с этой стервой? Подумаешь, опоздала. Чем тут вообще можно заниматься. Целый день, целый день, и так до старости. Я, может, жить хочу! Кто на меня посмотрит? Вот, -- она провела пальцами по щекам, -- уже морщины, пожалуйста. Кому нужна библиотекарша? Никому. -- Да, -- задумчиво пробасила Ольга Анатольевна, -- щас телки пошли знатные. Вчера одну видела -- знаешь, выходит такая фифа из "Мерседеса", ну, все при ней: ножки, сиськи, да, и идет так, знаешь, идет, вроде никого тут кроме нее и нет больше. А на поясочке, значит, мобильный телефон болтается. Ну зачем ей мобильный телефон, думаю, сучке? А Ларис, как ты считаешь? -- Оля, -- укоризненно сказала Лариска, и ее мышиная физиономия недовольно скуксилась. -- Что ты девочке душу травишь? Заняться нечем? -- Вот ты, Лара, -- снова всхлипнула Лиза, -- где ты себе мужика найдешь, да еще и с Петькой со своим? Мы ж тут все... мы тут все проклятые! -- Ну ты загнула, -- с каким-то сомнением сказала Ольга Анатольевна. -- Вот я, например, -- десять лет здесь как штык. И ничего, жива-здорова, слава тебе Господи. -- Ага, -- злобно фыркнула Лариска, -- десять лет без права переписки. Верно Лизка говорит: кому мы нужны? Что ты, Оля, майсы мне рассказываешь. Ходишь тут, умничаешь, а сама ж до сих пор целка -- как тебе только удалось. -- Пошла ты, -- буркнула Ольга Анатольевна и торжественно удалилась за шкаф. -- Все как по нотам, -- безучастно произнесла Лариска. -- Теперь два дня разговаривать не будем. А потом снова -- одно и то же. Так и живем. -- Так кому она, жизнь-то такая нужна? -- Лиза вытерла слезы и разглядывала себя в карманное зеркальце. -- Никому, наверное. А что поделаешь? -- Да ничего. Пошли работать. -- Не, ну вот живут же люди. И смысл какой-то во всем этом находят. И бабки у них есть... Лиза молча встала и не дослушав подругу, отправилась заполнять карточки. Нужно было чем-то себя занять, но как назло поганая мысль все вертелась в голове. Что же это я забыла, думала Лиза, записала бы, что ли, на бумажке... На фоне общей трагедии ее жизни такая пустяковина выглядела совершенно нелепой, однако по-прежнему не давала покоя и будоражила ум. К вечеру все утренние разговоры позабылись; осталось лишь это несостоявшееся воспоминание, все больше и больше забиравшее Лизу под свое мрачное крыло. Она впала в какую-то тупую задумчивость -- впала до такой степени, что столкнувшись на выходе со Светланой Карповной, никак на нее не отреагировала. -- До свидания, Маякина, -- оскорбленно понеслось ей вслед, но Лиза была безучастна. Придя домой, она принялась разогревать вчерашнюю картошку, но развела слишком большой огонь и картошка сгорела, а кухню заволок удушливый чад. Лиза швырнула сковороду в раковину и, включив телевизор, забилась в кресло. Передавали что-то о загранице; видно было плохо из-за помех, но звук оказался более-менее различим. Какой-то развязный тип с микрофоном стоял на людном перекрестке, по которому взад-вперед сновали повозки, велосипеды и отчего-то коровы; Индия -догадалась Лиза. -- Мы ведем наш репортаж из Бенгалии, -- весело сообщил тип. -- Здесь, в маленьком городке... (тут телевизор зашипел, и название исчезло в небытии), правоверные индуисты отмечают очередную годовщину со дня трагической гибели Шри Бхагавана Сатья -- выдающегося учителя и борца за свободу Индии. Его здесь почитают как святого, приносят жертвы и молятся об исполнении желаний.... Лиза от скуки ненадолго вздремнула, а когда открыла глаза, по экрану снова ездили повозки и ходили коровы. -- ...местные жители рассказали нашей съемочной группе прекрасную легенду. Когда тело Шри Сатья было возложено на погребальный костер, его верная жена, Чандра Кумари, вошла в огонь и припала к ногам любимого мужа. В это мгновение с небес раздался голос Шри Сатья: он поклялся, что во всех следующих рождениях будет искать свою жену. Сати -- самосожжение вдов -- известный в Индии обычай, однако из-за его крайней жестокости... Здесь Лиза окончательно заснула. Ей снилось, что она колотится головой обо что-то твердое -- это была стена или запертая дверь, -- разбивая лоб до крови. Проснувшись от ужаса и боли, Лиза поняла, что неотрывно пытается вспомнить то, что совсем недавно забыла. -- О Господи, -- пробормотала она, кутаясь в ночную сорочку, и неожиданно даже для самой себя громко и отчетливо произнесла: -- Ебанулась. Тотчас ей сделалось стыдно и противно, а потом заноза вновь начала сверлить мозг, и стало до того невыносимо, что Лиза опустилась на пол и в голос завыла. Немного поголосив, она взяла себя в руки и, пошатываясь, вышла на балкон. С девятого этажа открывалась мерцающая панорама ночного города: огни, невнятные силуэты зданий, далекая телевышка. Ветер доносил аромат липы и лай собак. Лиза заглянула за перила, и тьма показалась ей родной и знакомой, словно море из детства. Она встала на цыпочки, и тапки незаметно оторвались от пола. Побалансировав некоторое время, Лиза приняла решение. Она уселась на перила спиной к ночи, сбросила тапки и, глубоко вдохнув набежавшую липовую волну, приготовилась. Внезапно новый порыв ветра донес знакомую мелодию. Отвлекшись на секунду от судьбоносного действа, Лиза прислушалась. Ла Тойя Джексон, пронеслось в голове. Ла Тойя, Ла Тойя... И вдруг заноза в мозгу взорвалась тысячью обжигающий брызг (Лиза почему-то подумала о сталеварах) -- Ла Тойя, Ла Тойя -- кто я?! Именно этот вопрос она безмолвно задавала себе с непонятным упрямством. Кто я? Кто я?.. Н-да. Лиза слезла с перил и молча побрела в кухню. Чад почти развеялся; теперь просто немного пахло жареной картошкой. Она открыла холодильник, нашла пакетик творога и принялась с жадностью глотать кусок за куском. Кто я? Ну как же, говорила она себе, давясь творогом, чтобы не сойти с ума, я -- Лиза Маякина, Елизавета, можно сказать, Петровна, историческое имя, хотите -- посмотрите в энциклопедии. Я младший библиотекарь, окончила, если хотите знать, институт культуры, красный диплом, между прочим, одни пятерки. Зарплата -- 150 рэ, но зато платят вовремя, без задержек. Вот. Кто я? Ну как... Здесь Лиза запнулась, словно бы обнаружив невидимую преграду. Если я, рассуждала она, говорю о себе Лиза Маякина, то она, то есть Лиза, это уже не совсем я, или как? То есть если кто-то говорит о ком-то, значит этот кто-то -не Лиза Маякина, так я понимаю? Пойдем дальше. Про Лизу мы уже все поняли, ладно, а я -- то есть кто я?
1 2 3