ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Секретарша пристроилась сбоку, за небольшим столиком, положила перед собой чистую бумагу, приготовилась вести протокол.
В зале сидело человек десять, дело слушалось обычное и интереса не вызывало, пришли, видимо, родственники потерпевшей, свидетели, может, кто-нибудь от подсудимого, который сидел теперь за барьером, отделявшим его от зала, и изредка бросал взгляды на судью, на заседателей. Его круглая стриженая голова, на которой отрастали короткие темные волосы, была наклонена вперед, словно он хотел кого-то боднуть, по лицу иногда пробегала ухмылочка, открывая редкие зубы. Павлу Ивановичу показалось, что подсудимый чувствует себя на скамье подсудимых как клоун на арене, понимает, что все на него смотрят, и хочет покривляться, позабавить публику.
Заняли свое место прокурор и защитник, прокурор в синем френче с петлицами, защитник — невысокая женщина с темными завитыми волосами.
Пока судья объявляла состав суда, говорила подсудимому о его правах и обязанностях, тот сидел с таким видом, будто все это его вовсе не касалось, а Павел Иванович рассматривал парня, стараясь отыскать и боясь найти приметы, подтверждавшие его подозрение.
У подсудимого был длинный нос, а стриженая голова делала его еще длинее, глаза темные, хотя цвет их отсюда не был виден, лицо несимпатичное, сочувствия оно не вызывало. Павел Иванович не находил, что парень хоть чем-то похож на Таню, хотя он уже и забыл, не помнит Таниного лица, помнит белый фартучек, помнит поднос с тарелкой красного борща, а лицо… Какие у Тани были глаза? Голубые? Не помнит…
— Подсудимый, вы доверяете составу суда? — спросила судья.
Подсудимый встал, оглянулся в зал, ухмыльнувшись ответил:
— Доверяю…
Судья попросила свидетелей выйти из зала, заявив, что они будут вызваны по одному, когда понадобятся, и молодой парень в желтой куртке направился к выходу, за ним вышел и милиционер, молодой, чернявый, в короткой серой шинели, тоже присутствовавший в качестве свидетеля.
Девушка, у которой подсудимый отобрал сумочку, сидела в зале на скамейке с самого края. На ней были розовая вязаная шапочка, серое пальто с белым меховым воротником, она выглядела слегка испуганной, — наверное, первый раз была в суде и чувствовала себя как бы виноватой. Когда судья попросил ее рассказать, как все произошло, она встала, покраснела, заикаясь и сбиваясь, подсовывая ладонью волосы под шапочку, начала рассказывать:
— Ну, я шла домой… Шла домой через парк… Навстречу мне двое… Я ничего не подумала, идут — пусть идут, а они подошли, и этот вот говорит, — повторила она: — «Дайте, пожалуйста, вашу сумочку…» А у меня в сумочке были деньги, двадцать пять рублей. Так я прижала сумочку к себе и ничего не ответила — испугалась… Тогда один сказал: «Что ты у нее просишь? Она сама не отдаст…» Тогда этот вот, — она снова испуганно и коротко глянула в сторону подсудимого, — выхватил у меня сумочку, и они побежали… Я сначала испугалась, а потом начала кричать. Так… так парень, вон тот, в куртке, — девушка кивнула на дверь, в которую вышли свидетели, — услышал, что я кричала, и увидел, как они бежали, догнал одного и дал ему подножку… Этого поймали, а другой убежал…
Девушка смолкла, но не села, стояла, ждала, не спросят ли у нее еще что-нибудь.
— Садитесь, пожалуйста, — сказала ей судья. Она перевела взгляд на подсудимого. — Гражданин Зайчик, прошу встать.
Подсудимый как-то боком, словно нехотя, поднялся, встал, заложил за спину руки.
— Подсудимый Зайчик, дайте, пожалуйста, объяснение в связи с предъявленным вам обвинением, — сказала судья.
Подсудимый переступил с ноги на ногу, оглянулся на потерпевшую.
— Она все сказала, — ответил равнодушно.
— Так вы признаете себя виновным?
Зайчик помолчал, обвел глазами стены, глянул на потолок, сказал неохотно:
— Ну, признаю…
— Потерпевшая заявила что вы были не один и подошли к ней в парке вдвоем, — сказала судья. — Кто был с вами?
— Я был один, у нее в глазах двоилось, — ответил подсудимый.
Кто-то в зале коротко хихикнул, и судья постучала карандашом по столу.
— Оставьте ваши ухмылочки, подсудимый, — сказала она строга. — Здесь вам не цирк! Отвечайте на вопрос: кто был с вами в парке седьмого февраля в десять часов вечера?
Зайчик опустил голову, молчал, не отвечая, но ухмыляться перестал.
— Потерпевшая раньше была вам знакома? — вела допрос судья.
Подсудимый помолчал, потом буркнул:
— Нет.
— Вот она утверждает, что с вами парке еще был мужчина, а вы отказываетесь, заявляете, что был один. Кто же говорит правду? Потерпевшей, видимо, нет оснований вводить нас в заблуждение, так что, выходит, вы покрываете соучастника? Суду надо знать правду, а вы, вместо того чтоб помочь и нам, и себе, ухмыляетесь, как будто не перед судом стоите, а где-то в цирке.
Судья помолчала, видимо, стараясь унять волнение. На ее щеках и на шее выступили розовые пятна. Она листала документы, лежавшие перед ней в папке, остановилась на одном, взяла его за уголок двумя пальцами.
— Вы работали на заводе подсобным рабочим, имели зарплату восемьдесят рублей, жили в общежитии… На одного человека, без семьи, восемьдесят рублей не так уж и мало, да если бы и мало, разве это значит, что надо идти на улицу и грабить людей?
Подсудимый молчал.
— Вот у меня характеристика с места вашей работы, — опустила на стол судья листок, который держала в руках, постучала по нему пальцем. — Здесь очень мало хорошего пишут о вас. «За время работы на заводе Зайчик Виктор Павлович показал себя недисциплинированным, часто грубил, приходил на работу пьяный…» — прочитала судья. — Вам что, на водку нужны были деньги, и вы ограбили женщину?
Подсудимый помолчал, потом ответил как бы нехотя:
— Я был пьян… Не помню, что делал.
Судья внимательно на него посмотрела.
— То, что вы были пьяны, не оправдание для вас. Пьянство часто приводит к преступлению. Сколько вы в тот вечер выпили?
Подсудимый подумал, будто вспоминал.
— Поллитра. И пиво еще… Не помню…
— Поллитра и пиво на двоих?
Зайчик спохватился, словно опомнился:
— Не на двоих… Я один пил… Не помню, сколько уж, не помню.
— Покрываете соучастника! — строго сказала судья.
Вызывали свидетелей, сначала парня в куртке, и он рассказал, как седьмого февраля в десять часов вечера, идя через парк домой, услышал крик девушки, потом увидел парня, который убегал в темную сторону парка, погнался за ним и дал ему подножку.
Милиционер рассказал, что, неся дежурство в парке вечером, он увидел двух мужчин, которые дрались, и один из них кричал, звал милицию. Когда милиционер подбежал к мужчинам, то видел, что один из них хочет убежать, а другой его держит. Задержанный и был подсудимый Зайчик, который отнял сумочку у гражданки Ивашкевич Маргариты Ефимовны.
Как ни старалась судья выяснить, кто был вместе с подсудимым в парке, кто вместе с ним подошел к гражданке Ивашкевич, Зайчик не сказал.
Выступал прокурор. Он гневно обвинял подсудимого. Это пьяница, хулиган, который в своем падении докатился до того, что стал грабителем — в парке вечером остановил девушку и начал угрозами заставлять, чтоб она отдала сумочку с деньгами, а когда девушка не согласилась, силой ее отнял. Подсудимый не назвал имени своего соучастника, что еще больше усугубляет его вину, в суде вел себя нагло, в своем злостном поступке не раскаялся, хотя и признал свою вину. Прокурор потребовал сурового наказания подсудимому Зайчику — пять лет лишения свободы с отбыванием срока в колонии.
Защитник обращала внимание суда на то, что гражданин Зайчик судится впервые, что если не теперь, то позже поймет постыдность своего поступка, и просила суд убавить срок наказания.
Павел Иванович сидел за судейским столом на возвышени, в кресле с высокой спинкой, с паврой стороны от судьи. Из зала на него смотрели просто одетые люди, притихшие, преисполненные внимания к тому, что здесь происходит, преисполненные уважения к людям, которые вершили суд. Для них судья и заседатели, прокурор и защитник были действительно на возвышении, они олицетворяли собой закон, справедливость, они служили правде, добру.
Среди тех, кто сидел в зале, была женщина в сером платке и зеленом зимнем пальто. На коленях у нее стояла большая черная сумка, такая, с которой хозяйки ходят по магазинам. Женщина сидела позади подсудимого, немного сбоку, и все поглядывала на его голую шею, на стриженую голову. Иногда она вынимала из своей сумки носовой платок, вытирала глаза, тихонько сморкалась в него и снова клала платок в сумку. «Кто она подсудимому? — подумал Павел Иванович. — Сестра? Тетка? Просто знакомая? Она жалеет подсудимого, хотя тот сделал такое, после чего, бывает, и родная мать отвернется.
Судья объявила, что суд покидает зал для вынесения приговора. Все встали, и подсудимый встал, опять будто нехотя, боком, пряча руки за спину.
* * *
Зайчику Виктору Павловичу присудили четыре года лишения свободы с отбыванием срока в колонии. Павел Иванович просил судью уменьшить срок наказания, он не знал, что сказать, чтоб поступок Зайчика выглядел не таким омерзительным, хотел найти хоть какие-то обстоятельства, которые смягчили бы вину судимого, но не мог найти таких обстоятельств, не мог ничего придумать, что хоть немного оправдало бы этого человека.
— У вас, Павел Иванович, доброе сердце, вы жалеете даже грабителей, а жалеть их не следует, — сказала судья.
Ее поддержал и пожилой заседатель.
— Нам надо усилить борьбу с преступниками, — сказал он. — Коммунизм строим, а с такими людьми как построишь…
Приговор суда зал слушал стоя, поднялись и милиционеры, которые привели подсудимого.
Зайчик стоял отдельно, отгороженный ото всех деревянным барьером, руки заложены за спину, пальто расстегнуто, и были видны зеленая лыжная куртка с замком «молнией», синие штаны с пузырями на коленях. ОН больше не ухмылялся, лицо его, кажется, даже слегка побледнело. А женщина в сером платке и в зеленом пальто заплакала опять, полезла в свою сумку искать носовой платок.
Когда судья с заседателями вернулись в кабинет, в дверь тихо постучались, и эта самая женщина несмело открыла дверь.
— Можно? — спросила она.
— Заходите, — ответила судья. Она уже сидела за своим столом, перебирала бумаги и только краем глаза глянула на вошедшую — та стояла у двери, держа двумя руками перед собой сумку.
— Что у вас ко мне? — спросила судья.
Женщина сделал шаг к столу и остановилась.
— Я… Я попросила бы вас… Мне бы поговорить, поговорить только…
— С подсудимым? — сразу поняла судья, чего просит женщина.
— Ага, — кивнула та головой. Глаза у нее были заплаканные, нос слегка покраснел.
Судья помолчала, перекладывая папки с одного конца стола на другой, потом сказал:
— Идите… Скажите, что я разрешила…
Лицо у женщины сразу стало мягче, и она, забыв поблагодарить, быстро пошла за дверь.
Павел Иванович опять подумал: кем приходится эта женщина Зайчику? Если б остановить, спросить, она сказала бы, кто такой этот Зайчик, кто его отец, мать… все сказала бы.
Впрочем, он мог бы, как и эта женщина, попросить у судьи разрешения поговорить с подсудимым, выяснить все у того, ему судья тоже позволила бы, но пришлось бы что-то придумывать, почему он хочет погооворить с этим Зайчиком, а что мог придумать Павел Иванович? Судья еще заподозрит что-нибудь. И Павел Иванович не пошел за женщиной, чтоб поговорить с ней, не попросил и разрешения у судьи повидаться с подсудимым.
Вошла секретарша, неся в руке тоненьку папку в розовой обложке, положила папку судье на стол. Судья полистала бумаги, собранные в папке.
— Этим пошлите повестки, — сказала она секретарше. — Пошлите… — Она начала листать календарь, который стоял у нее на столе на деревянной подставке. Все листки в календаре были исписаны вдоль и поперек и чернилами, и карандашом. — Пошлите на двадцать пятое, — сказала судья и, пометив себе в календаре, отдала папку секретарше.
— А следующее дело будем слушать или после перерыва? — спросила секретарша.
— Сейчас сделаем перерыв, — ответила судья. — После обеда будем слушать следующее дело. У нас там расторжение брака?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13