ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

неожиданно вцепился привязанному в плечи, утопив ногти в мягком мясе, наклонился близко к его лицу и прохрипел в глаза, давясь горячими словами:
- Мы - уедем. И хрен кто нас найдет. А ты - ты куда денешься? Тебе ж на всей Земле больше места нет, гадюка!
Привязанный захлопал ресницами, мыча. Мужчина уронил голову ему на грудь и заплакал.
Встал, всхлипывая. Утер глаза рукавом. Пошарил по мастерской озабоченным взглядом.
Его взгляд остановился на дисковой пиле. Напоминавшей чудесную пистолет-машину, чье дуло заменял блестящий стальной круг.
Мужчина сквозь слезы улыбнулся - светло и ясно, как в незапамятно далеком детстве, когда складывал на вечерней зорьке, пересчитывая, серебристых уклеек в железную рыбацкую корзинку. Трава под босыми ногами была ласкова и влажна; Ока покоилась, неподвижная, в шелковистом лунном свете; пахло близкой осенью и костром.
- По живому, - сказал мужчина. - Хуже, чем корову на бойне.
Привязанный все понял и бился на столе, пытаясь вырваться. Затылок громко стучал по металлу; задница хлопала с плеском.
Мужчина, словно протрезвев, деловито снял со стены ручную дисковую пилу, размотал прорезиненный шнур, примерил, недовольно чмокнул, разыскал катушку удлинителя, дважды ткнул штекер в розетку. Включил. С громким воем зазубренный диск превратился в серебристый вихрь, приятно взъерошив волосы надо лбом. Выключил.
Сделал шаг, опустил пилу, выбрал место. Руки его перестали дрожать и уютно лежали на ребристой теплой пластмассе, как на теле надежного оружия. Прищурился, закусил губу, поиграл желваками. У глаз его собрались лукавые морщинки.
Привязанный оцепенел и лишь смотрел умоляюще на зловещий диск, усеянный по краю одинаково изогнутыми мелкими зубцами. Мужчина взглянул в его лицо еще раз и не увидел больше ничего, кроме звериной тоски и страха.
- По живому... на пятнадцать кусков... больно...
Диск вошел сразу и глубоко, как в масло, мгновенно достав до кости. Струя крови освежающе ударила мужчине в лицо, попав за ворот пиджака. Передернув плечами, мужчина сплюнул и старательно налег на неподатливую кость. Внезапно лицо его перекосилось, изменившись сразу, как во сне, глаза загорелись диким безумным огнем, и из груди вырвался рев:
- Атас, духи! Ложись! Саня, слева! Рафик со мной! Держись! Куда, бляди, куда, бляди! Жека, не ссы! Вот так, бля! А, с-сука! На, получи! На, получи! Отползай, ебит твою! Эдька! Не молчи, не молчи! Отползай, опусти жопу, блядь, дурак! Эдька, не молчи! Что ж ты! На! На! Береги патроны, жопу спрячь! Духи справа, Рафик! Прикрой, Эдьку ранило! Дай! Дай скорее! Погодь, погодь, пусть поближе! Вадик, гранату! Ебаный мудак, бросай! Санек! Санек, бля! Рафик, здесь будь! Санек! Ебаные! Ебаные! Ебаные! На! На! Жека, сзади! Жека, ё-ёё! Лови магазин! Их там всего десять пидарасов с пулеметом! Я их, блядь, зубами рвать буду! Шатоев, ко мне! Шатоев! Шатоев! Чурка блядский, куда ж ты смотрел! Вадик, Рафа завалили! Ебаные! Ебаные! Саня... Жека... Пацаны!! Их там десять пидарасов! ВДВ, подъем! Рязанское десантное, подъем! Гранаты к бою! Дави черножопых! За Родину! За Союз Советов! В атаку! Вперед! Впе-е-ерр-ррр-ё-ооод! ВПЕ-Е ЕРР-РРР-Ё-ОООД!!!
...................................................................
Когда он окончательно умолк, у залитого кровью железного стола лежали четырнадцать кусков человеческого тела и - отдельно - голова, неповрежденная совершенно, со всклокоченными седыми волосами, родимым пятном, напоминавшим большую ссадину на лбу, и навеки застывшим миролюбивым выражением гладкого, упитанного лица.
...................................................................
Ближе к утру, когда ночная прохлада превратилась уже в знобкую предутреннюю сырость, три машины спецназа миновали мост через Оку, свернули на большак и покатили мимо убранного пшеничного поля, подпрыгивая на ухабах, кряхтя и воняя бензином. Через час, в облаке пыли, они въехали в Партизанское; разбудив несколько брехливых собак и не останавливаясь, проследовали дальше, добравшись до хутора спустя минут сорок. Машины остановились у единственного целого дома, над кривой трубой которого все еще вился едва различимый синеватый дымок; навстречу им выбежал с громким басовитым лаем огромный рыжий кавказец. Раздался тупой хлопок, и собака, дернувшись несколько раз, застыла на мокрой траве. Люди в масках и камуфляжных костюмах, с короткми автоматами, бесшумно окружили мастерскую. Один из них, привстав на цыпочки, заглянул в крохотное высокое окошко, заросшее грязью.
Толстая, засиженная мухами трубка дневного света, кое-как прикрепленная к низкому потолку, вдруг испуганно замигала, грозя погаснуть, но затем мало-помалу успокоилась и вновь загудела, тихонько и сонно. Внутри мастерской было просторно и сумрачно; дальние углы и вся задняя, противоположная входной двери стена скрывались в лиловой водянистой мгле, неподвижно висевшей в душном и влажном, застоявшемся без движения воздухе.
Мужчина выудил из-под мешков ружье, залихватски переломил ствол о колено, проверил заряды. Снял с правой ноги сапог, отер ладонью босую грязную стопу, твердо установил приклад на полу, наклонился, забрал ствол в рот, поднял ногу, балансируя и косясь.
Вспомнил отчего-то, как фотографировали к празднику бригадира Самидова с лужицей свежей нефти в ладонях, а тот улыбался и приговаривал: "Жирная, ишак сыктым... Жирная, ишак сыктым..."
Скривил глаз, нащупал большим пальцем один из двух курков, зажмурился и надавил. Механизм сухо щелкнул, дав осечку.
- Последний патрон, - коротко подумал мужчина и спустил другой курок.
Его череп лопнул, рассыпавшись по мастерской мелкими брызгами.
...Мальчик пересек бесконечное поле, изранившись о колючую стерню, и теперь, запыхавшийся от долгого бега, медленно брел заливным лугом туда, где, как ему казалось, должна была находиться железнодорожная станция.
Он ясно представлял себе поезд, проносящийся минута за минутой сквозь семь долгих дней, чтобы однажды утром, в воскресенье, остановиться в заповедной точке пространства по имени уланудэ, где на платформе его встретят люди, возьмут к себе, накормят и защитят.
Он был уверен, что эти люди есть, и они ждут его.
Звезды медленно гасли в светлеющем небе, и уже угадывалось на горизонте то место, откуда скоро поднимется над его страной и над всем миром кроваво-красное полыхающее солнце.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10