ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пожалуйста! Восемьсот долларов! Чем не теория.
Пошла пруха! На что ни поставлю – мое! Под стол пять долларов уронил, поднял – десять. За полчаса набрал пять тысяч долларов!
– Всего доброго! – говорю. – Спасибо за доставленное удовольствие.
И к выходу.
А там два молодых человека короткошерстных, чтобы лоб подчеркнуть. Берут меня под руки, чуть не плачут:
– На кого ж вы нас покидаете. Поиграйте еще!
– Дела, – говорю, – обещал еще в два казино зайти!
– Сделайте одолжение, – говорят. – Выиграйте у нас пару тысяч!
Ну, не обижать ребят, тем более у них пальцы как клещи!
Вернулся к столу.
Ребята говорят: «Поставьте на циферку „три“ все что есть – не пожалеете!» Я говорю: «На „три“ не могу, по моей теории с этой цифрой ничего не связано. Из уважение к вам могу поставить на цифру „четыре“. У меня в холодильнике осталось четыре яйца.» Фишки на «четыре» ставлю, они двигают на «три» и руки мне за спину, да так стол качнули при этом, – стрелочка обломилась, на «три» рухнула, как ребята советовали. Они так на крупье глянули – он в обморок. И уже другой молодой человек отсчитал дрожащими губами десять тысяч долларов.
Народ ликует, будто я за всех отомстил.
Деньги в полиэтиленовый мешок и к дверям. Молодые люди за мной: «Никто от нас с такими деньгами еще не уходил!» Я говорю: «Значит, я буду первым.» Они за пиджак: «Публика просит!» – и волокут к столу. Чудные ребята, я же их разорю. Пруха пошла, бесполезно бороться! Я говорю: «Только учтите, в этот раз на „три“ ставить не буду!» Они сквозь зубы: «Ставьте хоть на „четыре“, раз уж у вас в холодильнике четыре яйца!» – Верно! Но по теории вероятности дважды на одну и ту же цифру нельзя! Ставлю на двадцать одно!
– Не иначе у вас столько пельменей осталось!
– А откуда вы знаете?
– По глазам видно.
И тут пять мужиков вцепились в стол. Стрелка вертится, а мужики трясутся со столом типа эпилептиков. Я хотел сказать: «Так нечестно», – но, смотрю, качнули в разные стороны, стрелка дернулась и встала на 21. Они стол на попа!
Стрелка ни с места – заклинило. Ребята в сердцах стол перевернули, погас свет.
Но публика в темноте завопила: «Было двадцать одно!» Короче, напихал мешок долларов. На улицу вывели: «С такой суммой вы домой не дойдете!» И с этими словами вломили за милую душу. Очнулся. Долларов нет, нос во рту, левым глазом в упор вижу ухо, но друг друга не узнаем.
Что вам сказать? Никогда я не выигрывал столько денег! И никогда меня так крепко не били! По теории Эйнштейна все сходится. Повезло не тогда, когда выиграл, а если с выигрышем еще и ноги удалось унести. А я замешкался, в теорию вероятности не вписался. Жаль Эйнштейна не было рядом, взял бы в долю, когда лупили. А может, старик прав? Денег нет, зато не убили! Выходит, пруха моя продолжается.
Подмышка
А все Константин! В бане мылись, он мою спину трет и вдруг слышу: «Едешь в отпуск на Кипр, там люди со всего света голышом съедутся. Надо соответствовать международным стандартам.» – А чем это я не соответствую? Вроде сзади и спереди как у людей.
Константин спину трет, зубами скрипит от напряжения:
– У тебя под мышками заросли. А на Западе мужики бреют подмышки под ноль.
Тогда она элегантно смотрится и запросто можешь знакомиться с дамами прямо на пляже.
Ну я побрился наголо. Руку поднял, смотрю в зеркало… Мама родная! Срамота!
Как вам объяснить… Я уже не мальчик, мужчина в возрасте, кожа под мышкой складками. За волосами-то было не видно, а сбрил, оказалась там… почти женская нагота. Один к одному, правда, под мышкой. Как на картине художника Пикассо.
Ну, думаю, раз во всем мире так принято, пусть любуются.
Прилетели на остров ласковый Кипр. Позавтракали и на пляж. Народу тьма и как хотят, так и загорают. Многие девицы без лифчика вовсе, титечки туда-сюда мечутся и что любопытно: пока они в лифчике, интригует, что ж там внутри! А когда душа нараспашку, интерес гаснет, смотришь на грудь тупо, как на коленку, никакого воодушевления.
Почти у всех подмышки выбриты. Но почему-то на меня озираются. Я сам чувствую: неприлично! Руку задрал, подмышка обнажается, будто трусы с тебя сдернули, а там ты женщина. Двуполым себя ощущаю. Мало того! С бабами говорю нормально, басом, а с мужиками тянет тенором! Ну беда!
Руку стараюсь не подымать, прижал плотно. Но не будешь весь отпуск строевым шагом ходить! Ни зевнуть, ни потянуться.
Забинтовал оба плеча – жарко. В рубашке по пляжу – глупо. Ждать, пока волосы отрастут – состаришься!
Пошел в магазин, купил парик женский, мужских не было. Причем стоит как пять кружек пива! В гостинице пару кудряшек срезал, прокипятил от холеры и клеем из тюбика присовокупил. Хорошенькая подмышечка вышла!
Иду по пляжу, как король. Знаю, все что надо, прикрыто! Правда, после купания волосы локонами пошли да цвет изменился: я блондин, а под мышкой шатенка болтается. Но, главное, срамоту прикрыл! Хоть и с женскими волосами под мышкой, но чувствую себя стопроцентным мужчиной.
Ныряю, плаваю, даже в волейбол поиграл, а там как вы знаете, подмышка у всех на виду. Резаки такие гасил – публика ахала.
И тут настроение сбили. Подходят двое, судя по плавкам – соотечественники и говорят: «Слышь, друг, извини, у тебя сзади на плавках дырка!» Откуда?! Зашел в раздевалку, снял. Дырочка крохотная. Но когда надеваешь, материя тянется и дырка получается будь здоров! Вот на что люди глазели!
Фу! Гора с плеч! Я-то переживал, что подмышка женская! А попа, слава богу, нормальная, как у мужиков во всем цивилизованном мире.
Возвращение шавки
Кривоногая шавка толком не ела два дня. Опустевшие кишки громыхали при каждом движении.
«До чего народ пошел жадный!» – думала шавка. – Помойки, и те пусты!
А где же пособие бездомным по безработице? Никакого тебе гуманизму, ни косточки! Пару дней подожду и сдохну, пожалуй!" Шавка наткнулась на высоченный забор. Не забор, а сплошная стена китайская!
«Ничего себе! Что же там лопать должны, коли так всерьез отгорожено?! Не иначе кости в сметане!» – шавку затопило внутри желудочным соком.
– Не может такого быть, чтоб забор без конца и без края! – шавка трусила вдоль досок. – Без дырочки не бывает!
И, действительно, увидела лаз. Крохотный. То ли крот прорыл, то ли уж скользил.
Но чем сильней голод, тем в меньшую дырку пролезешь. Шавка выдавила себя на ту сторону. Огляделась и забыла про все посреди неземной красоты.
«Сукой буду, Париж!» Как и многие, она не бывала в Париже, но больше сравнить было не с чем.
Каждый кустик подстрижен как в парикмахерской. Пахло чем-то ни разу не нюханным. Ни окурка тебе, ни осколка! До того красота, лапа по нужде ну просто не поднимается!
Шавка притаилась в кустах. Люди явно не местные! Бесподобно одеты, пахучие, мытые! И совсем непонятная речь!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36