ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

она такая большая, а он такой небольшой. Но как было сказано выше, лицо Веры Павловны бережно хранило следы былой красоты, и Бунин решил, что прохожие думают: «Этот хорошо сохранившийся мужчина в молодости завоевал сердце когда-то необыкновенно красивой женщины! Вот уж верно был Дон-Жуан!» Вениамин Петрович довел Веру Павловну до парадной и стал прощаться, поскольку со школьной скамьи помнил: в первый же вечер входить в дом девушки непозволительно. Но Вера Павловна, властно взяв за локоть, предложила зайти на чашку чая.
Невеста жила на пятом этаже без лифта, поэтому пока отдуваясь на каждой площадке добрались до квартиры, Вера Павловна успела вкратце рассказать биографию, в которой фигурировало около четырех мужей, и все военные. Первый был адъютантом то ли у Буденного, то ли у Кутузова.
Квартирка была однокомнатная, тесноватая, но обставленная добротно, на стенах мужественно блестело оружие: сабли, пистолеты, кинжалы. На тумбочке стоял пузатый аквариум с рыбками неизвестной породы размерами превосходившими тех, что Бунин видел в продовольственных магазинах. «Значит, любит животных,» -отметил он.
Вера Павловна пошла на кухню хлопотать над ужином, продолжая разворачивать панораму своей богатой военными событиями жизни.
Вениамин Петрович разглядывал помещение, в котором предстояло жить, поскольку считал, если вошел в квартиру, то как честный человек должен жениться. В целом ему тут нравилось, а из кухни еще пахло чем-то страшно съедобным, и есть хотелось как никогда, а вернее, как всегда.
Вера Павловна внесла на подносе ужин. Дымилась жареная с луком картошка. На тарелке в зеленом горошке разлеглась ветчина. Легкие пончики! Пироги!
Бледнорозовый, но отчаянный хрен! Что-то еще, но желудочный сок туманил глаза и Вениамин Петрович уже плохо видел.
– Вера Павловна! – ахнул Бунин, смахнув слезу. – Вы собираетесь все это съесть за ночь?
– Нет. Пополам! Теперь у нас все будет пополам, – сказала Вера Павловна, накладывая на тарелку картошку, туда же салат, кусок ветчины, горошка, кучку хрена, который тут же вцепился в глаза и нос Бунькина.
– Но на ночь же! – простонал Вениамин Петрович, густо намазывая масло на свежий хлеб. – Вы не думаете о желудке!
– Что о нем думать! Пусть лучше обо мне кто-нибудь подумает! – Вера Павловна разлила из графинчика водку и зажгла папиросу: – Ну, за знакомство!
– Вера Павловна! В нашем возрасте пить и курить – это уже, простите, ни в какие ворота! – Бунин хотел что-то добавить, но Вера Павловна чокнулась, выпила и так расхрустелась огурчиком, что Вениамин Петрович не выдержал -забытым движением опрокинул рюмочку в рот и накинулся на еду так, что Вера Павловна перестала жевать и, подперев голову, нежно уставилась на него.
– Кушай, Веня, только жуй хорошенько! Ишь как изголодался! Сколько же лет не обедал-то?
Бунин пробурчал что-то, продолжая жевать, испытывая жуткое удовольствие от того, что ест много, ест вкусно, хотя на ночь такие оргии устраивать нельзя!
Нельзя! Но до чего вкусно то, что нельзя!
Наполовину опустошив поднос, Вениамин Петрович пришел в себя и отвалился от стола:
– Вы меня убиваете, Вера! Это ужасно!
– Это прекрасно! – поправила Вера Павловна. – Как ты замечательно ешь!
Много. Быстро. Точь-в-точь первый муж, который был адъютантом!
Бунин покашливанием старался перекрыть икоту, с ненавистью глядя на булочку с кремом, которую нельзя было не съесть, но и есть уже не было сил.
– Веня, а детей у тебя, случайно, никаких нет? – спросила Вера Павловна.
– Нет никаких детей, слава Богу! А то бы тянули из меня последнее! – Бунин злобно проглотил булочку.
– Плохо, Веня, ох плохо! Если бы из меня кто-нибудь что-то тянул, все б отдала! – Вера Павловна глубоко затянулась папиросой, закашлялась. – Пуговки у тебя разными нитками пришиты, Веня. Весь ты аккуратный, но неухоженный. Давай пиджак.
Вениамин Петрович снял пиджак, прижал правую руку к телу, потому что на рубашке под мышкой светилась дыра, но не слишком заметная, поэтому он откладывал зашивать. Без пиджака и от выпитого Бунькин почувствовал себя мужчиной. Да еще на стенах воинственно блестели сабли и пистолеты. Захотелось крикнуть ура и броситься на Веру Павловну. Вместо этого он сказал:
– Вера, нам, очевидно, придется сочиться… счестья законным браком…
– Что значит «очевидно»?! Только законный! Хватит! Я уже не девочка! Было тут два таких ухажера! Поматросили и бросили! Я женщина серьезная, у меня все мужья были не ниже капитана, так что все официальным путем. Без фокусов чтобы!
– Ты меня перебила! Естественно, если браком, то законным! Мне по-другому не подходит! Но если и суждено стать мужем и женой, я бы хотел оговорить некоторые, так сказать, условия совместного проживания.
– Ну-ну! – Вера Павловна откусила нитку, которой пришивала пуговицу.
– Во-первых, Верочка, попрошу у нас не курить!
– Здрасьте! Я начала курить, когда тебя еще на свете не было!
– А теперь потерпи до тех пор, пока меня снова на свете не будет! Пойми, Веруня, – Бунин почувствовал, как опять жует что-то вкусное, – ты не читала, как никотин западает некурящему прямо в душу? А я у тебя некурящий! Чем курить, лучше гулять по воздуху! Я покажу тебе упражнения йоговской гимнастики и ты похудеешь в два дня! В два дня ты себя не узнаешь!
– Нет, Венечка, это ты себя не узнаешь, если вздумаешь тут казарму устраивать!
Поверь, у меня было четверо мужей, это хорошая школа. Я знаю теперь, как жить.
Я все поняла. Не надо лезть друг другу в душу!
– Но если не лезть, зачем жениться, объясни тогда?! – Бунин отхлебнул компот.
– Зачем? Какой это союз двух любящих сердец, когда столько сахара в компот кладете!
– Ну хорошо, Веня. Ты мне нравишься, у тебя незлые глаза, хороший аппетит! На тебя приятно готовить. Ты мне напоминаешь одного моего мужа, но неважно… Я знаю, у тебя приличная пенсия, так что в сумме ты как мужчина имеешь право требовать.
– Конечно, имею, как мужчина! – Вениамин Петрович выпятил грудь.
– Я буду курить на лестнице и меньше, – согласилась Вера Павловна. -Действительно, живем один раз и тот заканчивается. Может, ты прав. Но мой второй муж, полковник в отставке, никогда не попрекал папиросой!
– Учти, Вера, я твой последний муж, подумай хорошенько!
– А третий муж, майор бронетанковых войск, мыл полы!
– Но я, как известно, не майор! Тем более бронетанковых войск! Так что, извини, но пол по твоей части!
Вера Павловна схватила со стены саблю, рубанула воздух и закричала:
– Будешь мыть пол, будешь! А я о тебе заботиться стану! Заштопаю всего, вымою, отутюжу, откормлю – ты у меня станешь майором! – она грохнула саблю на стол, между вилкой и ложкой. – Давай, Веня, прикинем по-хорошему на что будем жить.
Сложим пенсии в кучку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36