ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он снова и снова думал о ней, о ее нежной, белоснежной коже, стройной фигуре…
И зря подумал, что Элли уже не девушка. Теперь он уверен, она – девственница. Как он мог усомниться в ней? Вел себя, как ревнивый дурак. Все в ней говорило о чистоте и непорочности – каждый поцелуй, сорванный с ее нежных губ, каждое нечаянное прикосновение.
Ли не мог отвести глаз от своей жены.
Кобыла в сарае отчаянно заржала. Ли опомнился.
– Пожалуйста, Элли, иди в дом, – вновь попросил он, пытаясь хоть на время отдалить ее от себя.
– Как давно ты практиковался? Когда в последний раз принимал роды у лошадей? – спросила Элли, не желая его слушать.
Ли нервно заходил из угла в угол.
– Не так уж давно. Я вообще много раз принимал телят, и разницы в принципе никакой.
– А вот и есть разница. – Элли проскользнула мимо Ли и открыла стойло, где находилась Мэй Белл. – Ведь Мэй Бэлл особенная. Да, девочка, – произнесла Элли ласково, опустившись на колени. Она как могла пыталась успокоить кобылу, нежно поглаживая ее по голове.
И Ли ощутил неизведанное до сегодняшнего дня чувство.
В его душе разлились нежность и тепло, когда он смотрел на Элли, желавшую помочь кобыле.
Ли заставил себя оглядеться вокруг, оценивая свои возможности и ситуацию.
Все оказалось не так просто, как он думал. Кобыла потеряла слишком много крови, была напугана, глаза у нее стали стеклянными, и дышала она слишком часто. Не нужно было быть специалистом, чтобы определить, как животное страдает.
Ли глубоко вздохнул.
– Может быть, Дороти позвонила слишком поздно?
– Нет, – резко отозвалась Элли, – все будет в порядке.
Ли в недоумении посмотрел на лее. Не желая подчиняться действительности, она хотела изменить то, чего не избежать.
– Элли…
– Нет, мы не можем оставить се так, мы должны помочь ей. Мэй Белл – любимица Дона. Он разводил жеребят, построив свои программы на ее потомстве. Она приходится мамой Баду, – отчаянно продолжала Элли, пытаясь говорить убедительно. – Мы не можем дать ей умереть.
Она могла не произносить этих слов, все ее детские надежды на счастливый конец отражались у нее в глазах. Ли переводил взгляд с кобылы на Элли и понимал, что не может сотворить чудо, но ему придется попробовать… ради своей жены.
– Говори с ней, Элли, попробуй успокоить ее, – мягко произнес Ли.
Он начал рыться в хламе в углу сарая в поисках ведра, мыла и тряпок.
Было уже за полдень, лучи солнца пробивались сквозь щели досок и заливали сарай мягким светом. Воздух был напоен запахом крови, пота, страданиями и надеждой на благополучное завершение.
– Он такой забавный и милый, – прошептала Элли, гладя Мэй Бэлл и наблюдая за новорожденным жеребенком.
Малыш долго сопротивлялся, не желая появляться на свет и заставив поволноваться окружающих. Затем он минут двадцать пытался встать на ноги, а теперь он впервые пил материнское молоко. Элли не сводила глаз с Мэй и ее жеребенка, и на лице у нее играла улыбка радости и умиротворения.
Последние полчаса Ли тихо стоял в углу сарая, наблюдая за ней и жеребенком и пытаясь унять боль в правой руке. Он не заметил, как улыбка появилась и у него на лице, на душе стало спокойно и мирно.
Лучик солнца, пробившись в щель, запутался в золотисто-медных локонах его жены, они стали цвета огня, дерзкого и неукротимого. Ему вдруг захотелось провести рукой по ее чудесным волосам, обнять и прижать ее к себе, прикоснуться к шелковой коже, прочувствовать ее так, как только мужчина может почувствовать женщину.
Ли глубоко вздохнул и уперся затылком в стену.
Что же ты делаешь со мной, Элли? – подумал он.
Она сотворила с ним нечто невероятное, разожгла в нем все эмоции – от злости и отчаяния до вожделения и страсти. А ведь он никогда не оставлял себе времени на эмоции, он просто не мог или не хотел их себе позволить. Она изменила в нем что-то, и для Ли такие ощущения были новы. Теперь пути назад нет, придется учиться жить по-другому.
– Как твоя рука? Все еще болит?
Ее нежный голос вернул Ли на землю. Он перевел дыхание, пытаясь совладать с нахлынувшими мыслями и желаниями.
– Хорошая новость – я могу ею шевелить. Плохая – я ее чувствую.
Элли улыбнулась.
– Наверно, ужасно болит, да?
Ли кивнул.
– Ничего, все пройдет.
На самом деле он ошибся, сделал не так, и теперь боль мстила ему за ошибку.
Он снова совершил глупость. Он пытался повернуть жеребенка, чтобы тот не сломал себе ноги, когда станет появляться на свет, и засмотрелся на Элли. Она шептала что-то кобыле, успокаивала ее, гладила. Ли потерял чувство реальности и слишком резко повернул жеребенка, причинив кобыле невыносимую боль. Мэй Белл лягнула его со всей силы. Только чудо спасло его от перелома, но удар оказался достаточно сильным, и теперь боль напоминала о себе при любом движении пальцев.
– С ними все будет в порядке? – спросила Элли, качнув головой в сторону Мэй Белл и жеребенка.
Ли вздохнул, все еще чувствуя боль в руке.
– Да, с ними все будет хорошо. Главное, что Дороти позвонила вовремя, иначе все могло бы кончиться совсем по-другому.
Ли вновь посмотрел на жеребенка и его маму. Элли все время находилась рядом с ним, только ее присутствие и ее вера в его силы помогли ему совершить чудо. Теперь он понимал, как важно, когда в тебя верят. Сколько же мужества в его Элли? Сколько ей пришлось вынести?
Но сейчас не время думать. Ли присел на корточки, а затем попытался встать. Элли подала ему руку. Помедлив минуту, он взял ее руку и встал.
Ее ладошка была маленькой, но не хрупкой, в ней чувствовалась сила, что уже не удивило Ли – все ее поступки, вся ее жизнь подтверждали ее душевную стойкость.
Ли не выпустил ее руки, он прижал ее к груди и посмотрел в фиалковые глаза.
Он не переставал удивляться внутренней силе своей жены.
Когда ты стала такой, Элли? Как тебе удается справляться с трудностями? – думал он.
– Спасибо, – вслух произнес Ли, не в силах справиться с комком, застрявшим в горле.
Он обнял Элли, и в голове у него пронеслось миллион вопросов, на которые не было ответа, и миллион слов, которые он хотел сказать Элли. Но прежде ему нужно все хорошенько обдумать. Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Он не хотел начинать серьезный разговор сейчас.
Ли крепче сжал Элли в объятиях и произнес:
– Пошли, нужно сообщить Дороти хорошие новости. А потом отправимся домой.
Домой. Всю дорогу до дома они молчали. Ли трудно было мириться с мыслью о том, что всего за несколько дней весь мир сжался для него до единственной женщины, которая сидела рядом.
– Не хочешь принять душ? – спросил Ли, когда они подъезжали к дому. – А я пока на стол накрою.
Она согласилась. После ванной Элли отправилась на кухню. Их обед превратился в ужин, и Элли, собравшись с духом, ждала Ли для серьезного разговора.
Запах лаванды наполнил кухню, когда вошел Ли.
Они вернулись от Фергюсонов уже чуть больше часа назад, и Элли приготовилась к разговору с Ли. К серьезному разговору. Пока он принимал душ, она собралась с мыслями и подобрала нужные слова, но стоило ей увидеть его, в горле застрял комок и во рту пересохло. Все слова растворились, вылетели из головы, словно напуганные бешеным стуком ее сердечка.
Ли стоял босиком, в голубых джинсах и в небрежно наброшенной на плечи рубашке, естественно не застегнутой. Темные волосы влажно блестели и слегка подвивались на концах, красиво обрамляя лицо и падая на шею. Он держал в руке темно-зеленое полотенце и был так неотразим, что Элли не могла оторвать от него глаз. Его синие глаза манили, и противостоять их зову было невозможно.
Все, что она могла делать, – смотреть на него. По телу побежали мурашки.
Что-то изменилось между ними там, в сарае. Ей казалось, что рубеж уже пройден, и они могут разговаривать как взрослые люди, но… сейчас повисла тишина, которую никто не хотел нарушить. Никто не хотел быть первым.
Когда прошлый раз Ли застал ее в кухне, она готова была выложить ему все, что накипело у нее на душе: про нечестную подмену, про то, что чудище не превратится в прекрасного принца, вопреки всем ее ожиданиям.
И только теперь она поняла природу своей злости. Всю жизнь ей приходилось обороняться, защищаться от злых нападок, и весь ее небогатый жизненный опыт подтверждал полезность такой позиции – она спасала от любопытных взглядов и насмешек. Но Ли был другим, он не смотрел на нее как на прокаженную, и сейчас что-то подталкивало ее крикнуть ему: «Поговори же со мной! Скажи, что я делаю не так!»
Но, сдержав себя, она смотрела, как он подошел к холодильнику, открыл его и пару минут что-то искал. Затем достал пакет молока.
– Ты, наверно, проголодался.
«Отлично, Элли, это все, что ты смогла из себя выдавить?» Ее смелость испарилась, едва она оказалась лицом к лицу с Ли.
А что если он просто не хочет быть с ней? Вдруг в его жизни есть другая женщина, которую ему пришлось оставить? Та, которую он любил? Оставить лишь потому, что он обещал отцу Элли заботиться о ней?
Выбор, наверно, был не из легких: на одной чаше весов любимая женщина, на другой – девчонка с проблемами.
Ей вдруг захотелось узнать правду, но вместо того, чтобы задать вопросы, она подошла к шкафу, достала стакан и протянула его Ли.
Ли отломил себе куриную ножку и принялся жевать.
– Отлично, – произнес он, проглотив кусок курицы и запив молоком. – Ничего вкуснее холодной жареной курицы я в жизни не ел. Ты потрясающий кулинар, Элли. – Ли положил на тарелку картофельного салата и отрезал кусок домашнего хлеба.
– У меня была хорошая наставница.
Волна тоски накрыла Элли. Ее настроение неожиданно изменилось, и она еле сдерживала подступившие к горлу слезы. Она лишь успела отвернуться и уставиться в окно.
«Я так скучаю по тебе, мамочка, по тебе, папа. Как вы мне оба нужны. Ведь я ничего не знаю, ничего не умею. Как мне нужен ваш совет. Я не знаю, как достучаться до Ли, не знаю, смогу ли занять место в его сердце. Не знаю, стану ли когда-нибудь для него желанной».
– Элли…
Она почувствовала, как Ли обнял ее, ощутила тепло и мощь его тела. Именно в этом она сейчас нуждалась больше всего. Элли обернулась и сильнее прижалась к нему.
Ли не знал, что делать, глядя, как по щекам Элли потекли слезы.
– Я очень скучаю по родителям. Мне их очень не хватает, – прошептала Элли.
– Я знаю, малышка, – ответил Ли и обнял ее крепче. – Я тоже скучаю по ним.
Элли уткнулась лицом ему в грудь.
– Прости, я не хотела, чтобы ты видел мои слезы. – Элли попыталась успокоиться, вдыхая аромат его кожи. – Иногда… на меня накатывает такая тоска, я чувствую себя такой одинокой и никому не нужной…
Ли погладил ее по голове.
– Ты больше не одна, – прошептал он и поцеловал ее в лоб. – Пойдем. – Он повлек ее за собой. – Ты устала, и тебе следует перекусить, да и мне не помешает поесть.
Они сели обедать, а заодно и ужинать. В кухне повисла тишина, но не тягостная, а какая-то домашняя, теплая.
Затем Ли помог Элли убрать со стола и вымыть посуду. Потом они отправились спать. По крайней мере, Элли отправилась в спальню. Элли считала каждую минуту, ожидая что Ли вот-вот войдет и разделит их супружеское ложе, но его не было. Он так и не пришел. То же самое повторялось каждую ночь всей последующей недели.
И каждое утро он встречал ее на кухне милой улыбкой и приветливым поцелуем в щеку. Каждое утро он говорил одно и то же: «Как ты себя чувствуешь?» и «Если с тобой все в порядке, то увидимся вечером».
Потом он пытался переделать все возможные и невозможные дела на ранчо. Закончив старые, начинал новые, не давая себе передышки, словно завтра не наступит никогда. Или просто потому, что не хотел проводить с Элли наедине ни одной лишней минуты.
Элли, в свою очередь, кормила домашних птиц, поливала огород, возилась с цветами в саду, готовила еду, стирала одежду и думала, чем бы еще заняться.
Каждую ночь, ложась в постель, она закрывала глаза и представляла, как Ли входит в спальню и ложится рядом с ней. В голове эхом проносились его слова: «Ты уже не одна, девочка».
Но она была одинока.
Она всем сердцем желала понять, чего Ли ждет от нее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17