ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Мист – 1

MCat78
«Мист»: Армада; 1997
ISBN 5-7632-0444-1
Оригинал: Rand Miller, “The Book of Atrus”
Перевод: Ульяна В. Сапцина
Аннотация
Роман американских фантастов Р. и Р. Миллеров – произведение поэтическое, насыщенное красочными образами вымышленных миров и неординарных героев. Потомок древнего могущественного народа Д'ни по имени Ген много лет посвятил изучению истории и языкасвоих предков. Ему удалось овладеть главным знанием Д'ни – искусством создавать новые миры. И вот, вполне освоившись с ролью Создателя, Ген решает взять себе в помощники четырнадцатилетнего сына Атра. Однако различие их взглядов на проблему ответственности творца перед своим творением слишком велико. Постепенно пропасть в отношениях отца и сына становится непреодолимой...
Книга имеет отношение к популярной компьютерной игре MYST.
Художник: А. М. Еремин
Рэнд & Робин Миллеры
Книга Атруса
Посвящается маме и отцу


Несмотря на то что на обложке значатся только наши имена, было бы несправедливо утверждать, что эту книгу мы написали сами – слишком уж много других людей принимали в этом участие.
Прежде всего мы хотели бы поблагодарить Ричарда ван дер Венда – его вклад в создание повести и творческий процесс был равнозначен нашему.
Благодарим Райана Миллера за первую книгу – он создал основу, на которой мы смогли строить работу.
Кроме того, благодарим Джона Биггса, Криса Брэндкемпа, Марка Дефореста, Бонни Макдау-элл, Бет Миллер, Джоша Штауба и РичардаУотсона – за информацию.
И наконец, спасибо Брайану Дефиоре, нашему редактору, и Дэвиду Уингроуву – за осуществление невозможного.
Особую благодарность мы приносим поклонникам «Миста», которые долго ждали появления этой книги и помогли свершиться этому событию. Мы надеемся, что, прояснив многое, она вызовет еще больше вопросов.
ПРОЛОГ
Подошвы Гена тяжело впечатывались в землю вокруг крошечного пруда, вдавливая в грязь сочную зелень рассады. В дальнем конце сада под узким каменистым выступом он вырыл неглубокую могилу. А когда предрассветные тени лениво поползли по песку, он опустил в могилу тело молодой женщины. На светлых одеждах Гена темнела ее кровь.
Сверху, со ступеней расщелины, за ним наблюдала Анна, измученная бессонной ночью. Она сделала все, что смогла, но болезнь терзала женщину несколько месяцев подряд, а родовые муки лишили ее остатков сил. Она умерла со вздохом облегчения.
И сейчас, в утренней тишине, Анна еще слышала горестные вопли Гена и его брань, обращенную к ней. Это она была виновата. Во всем виновата только она одна!
Такое уже бывало. Так случалось всегда.
Закопав останки, Ген обернулся и взглянул на Анну холодным, пронизывающим взглядом. А ведь ему было только девятнадцать лет. Всего-навсего девятнадцать…
– Ты останешься? – устало спросила Анна.
В ответ он резко замотал головой, воинственно прошагал по саду. Анна наблюдала за ним. В душе она понимала, что не в силах негодовать по поводу его слов и поступков. Она знала, что значит потерять цель всей жизни, ее смысл…
Бросив взгляд на свои перепачканные руки, Анна медленно покачала головой. Почему в иные минуты она чувствовала себя совсем беспомощной?
Но Анна знала: Ген явился сюда только потому, что ему больше не к кому было обратиться. Он не хотел приходить – отчаяние побудило его свернуть с пути. Узнав, что его жена тяжело больна, он вспомнил мать, ее дар целительницы. Однако было уже слишком поздно.
Анна вскинула голову, услышав плач ребенка. Она встала, поднялась по узким ступеням и, обогнув каменный выступ, вошла в дом. Ребенок находился в глубине маленькой спальни. Когда Анна подошла к колыбели, он зашелся в плаче.
Несколько мгновений она стояла, глядя в светло-голубые глаза ребенка, а потом взяла его на руки и прижала к себе.
– Бедный мой малыш, – прошептала она, целуя ребенка. – Бедняжка…
Выйдя из дома с ребенком на руках, она остановилась у перил и смотрела, как Ген споласкивает руки в пруду. Она видела, как грязь с его рук попадает в пруд, как становится мутной драгоценная влага. Беспечность Гена рассердила Анну. Ген всегда был таким. Но промолчала, зная, что сейчас не время говорить об этом.
– Хочешь, я соберу малыша в дорогу? Ген не ответил, и Анна подумала, что он не расслышал ее, но когда собралась повторить вопрос, он повернулся и взглянул на нее в упор.
– Оставь его у себя. Если не выживет, похорони рядом с матерью. Но ко мне не приставай. Ты спасла его, ты за ним и присмотришь.
Анна в гневе протянула ему ребенка.
– Это же твой сын, Ген. Твой сын! Ты в ответе за него. Так устроен мир.
Ген отвернулся.
Анна прижала к себе малыша, и тот вновь расплакался. Ген протопал по грязи и быстро поднялся по ступеням, грубо оттолкнув мать с дороги, чтобы войти в комнаты. Спустя минуту он вышел в линзах, поднятых на лоб. Взглянув на него, Анна заметила, что он без плаща.
– Твой плащ, Ген… Тебе понадобится плащ.
Он отвернулся, глядя на жерло вулкана, еле заметное с того места, где они стояли.
– Пусть останется здесь, – решил он, скользнув взглядом по ее лицу. – Больше он мне не нужен.
Эти слова испугали Анну, заставляя гадать, не лишился ли Ген рассудка. Она перевела взгляд на ребенка. Анна надеялась, что перед уходом Ген хотя бы подержит его на руках.
Она шагнула к сыну, протягивая малыша, но Ген прошел мимо и ступил на подвесной мост. Не прошло и минуты, как он скрылся из виду.
– Но ведь ты не дал ему имени, – тихо проговорила Анна.
Пустынная местность в тени вулкана была сплошь покрыта разломами. В большой расщелине царила кромешная тьма. Случайный прохожий не обратил бы на нее внимания, если бы не одна странность – каменная стена высотой пять-шесть футов, окружающая трещину.
Вдруг из темноты показался человек в светлых одеждах.
Ничто не нарушало безмолвия, какое бывает лишь в пустынях. В прохладной тишине рассвета из горячего сердца вулкана поднимался пар, окутывая его едва заметной загадочной завесой. Анна наблюдала, как высокая светлая фигура взбирается по склону вулкана, как кружится вокруг нее пар, то густея, то вновь рассеиваясь. Толстые линзы придавали голове человека странную, но узнаваемую форму. Минуту он стоял, глядя вниз, на темную расщелину. Пробиваясь сквозь колышущиеся слои дыма, лучи солнца озаряли его фигуру. Затем с медлительностью призрака, который тает, не оставляя следа, человек повернулся и исчез.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Песчаные бури не пощадили скалу, и теперь ее узкий, тонкий гребень отбрасывал тысячи причудливых, застывших в неподвижности теней. Горный лик покрылся изображениями глаз и ртов, протянутых рук и склоненных голов, словно мириады необыкновенных и прекрасных существ вышли из темного укрытия разверстой утробы вулкана, чтобы навеки застыть под палящими лучами солнца.
Высоко над ними, в тени кромки кратера, лежал мальчик, глядя на океан песка, протянувшийся к горному плато в отдалении. Но огромнее, чем пески, было чистое голубое небо над ними.
Мальчик предусмотрительно укрылся от чужих взглядов купцов, которые остановили свой караван в миле отсюда, чтобы поприветствовать его бабку. Заплатанные, грязные одежды мальчика сливались с цветом пустыни, превращая его в одну из деталей ландшафта.
Мальчик лежал неподвижно, настроив толстые линзы на дальний обзор. Он не сводил с каравана внимательных глаз, не упуская ни единой мелочи.
Буря задержала караван на два дня, и хотя это не имело большого значения здесь, в безвременье, мальчику они показались вечностью. Задолго до появления каравана мальчик грезил о нем во сне и наяву, вызывал его в воображении, представлял себе людей, одетых в плащи с капюшонами и сидящих на спинах огромных животных. Вместе с людьми животные уходили далеко, в большой мир.
Бабушке он ни словом не обмолвился о своих мечтах, ибо знал, как легко она приходит в волнение, опасаясь, что один из этих торговцев подкрадется ночью и увезет ее внука, чтобы продать его в рабство на далеком южном базаре. Поэтому мальчик спрятался, как было ему велено, и хранил мечты при себе, лишь бы не доставлять бабушке лишних тревог.
Сейчас его взгляд был устремлен на лицо одного из восьмерых людей: он часто разглядывал этого человека – смуглокожего, с коротко подстриженной бородкой и четкими чертами лица, полускрытыми капюшоном черного, как ночь, плаща.
Разглядывая остановившийся караван, мальчик отмечал перемены, произошедшие в нем со времени последней стоянки. Теперь караван составляли девятнадцать верблюдов – на два больше, чем в прошлый раз. Эти и другие менее значительные признаки – новая упряжь на верблюдах, украшения на запястьях и шеях мужчин, обилие груза – свидетельствовали, что торговля идет успешно. Уверенность и спокойствие мужчин тоже говорили о многом. Пока они торговались с бабушкой, мальчик видел, как они смеются, обнажая мелкие, почерневшие зубы, выдававшие пристрастие купцов к сладостям, которые они продавали.
Он наблюдал, отмечая все детали до единой, зная, что позднее бабушка спросит о них.
Что же ты видел, Атр?
Я видел…
Он видел, как мужчина с острыми чертами лица повернулся к своему верблюду, потянулся через богато украшенную и туго набитую седельную суму и вытащил из необычной полукруглой корзины, сплетенной из прутьев, небольшой полотняный мешок. В мешке что-то шевельнулось и затихло.
Атр настроил линзы, уверенный, что это движение ему привиделось, взглянул повнимательнее и увидел, как бабушка кладет загадочный мешок на кучу других выторгованных ею вещей. Некоторое время он наблюдал за мешком и, не заметив в нем ни малейших признаков движения, перевел взгляд на бабушку.
Анна стояла перед старшим из купцов. Ее худощавое, но еще привлекательное лицо было светлее лиц торговцев, длинные седые волосы собраны в пучок на затылке. Она откинула капюшон, подставляя голову палящему полуденному солнцу. Анна сделала это намеренно, чтобы убедить купцов в своей силе. Однако такой поступок приносил ей и страдания, ибо часа, проведенного под обжигающим солнцем, было более чем достаточно, не говоря уже о долгом пути домой с грузом тяжелых мешков, наполненных солью, мукой, отрезами ткани и другими товарами.
А он лежал здесь, затаившись, не в силах помочь ей.
Конечно, сейчас Анне приходилось легче – Атр помогал ей ухаживать за садом, чинить стены, но в подобные минуты его раздирали противоречивые чувства: желание посмотреть караван и в то же время досада на то, что бабушке приходится с таким трудом добывать необходимые вещи.
Она уже заканчивала торговлю. Атр наблюдал, как она расстается с товаром, выращенным или сделанным своими руками, – ценными травами и редкими минералами, искусно вырезанными каменными статуэтками, причудливыми, яркими картинами, за которыми не раз возвращались к ней купцы, – и изумлялся изобретательности бабушки. За семь лет, что он прожил вместе с ней, ему никогда не приходилось голодать.
Атр знал, что одно это уже можно считать чудом. Знал не понаслышке, не от Анны, а потому, что, наблюдая через линзы за окружающим миром, видел, как беспощадна пустыня. Здесь надо благодарить судьбу за каждый прожитый день.
Он улыбнулся, глядя, как бабушка собирает покупки, как один из молодых купцов хочет помочь ей вскинуть на плечо мешок. Но Анна с улыбкой покачала головой. Купец тотчас отступил, отвечая ей улыбкой уважения.
Анна оглянулась на купцов, попрощалась с каждым из них едва заметным кивком, и отправилась в обратный путь к расщелине.
Атр лежал, сгорая от желания броситься вниз и помочь ей, но помнил: надо оставаться на своем месте, пока караван не скроется из виду. Настроив линзы, он еще раз окинул взглядом торговцев одного за другим, уже научившись различать их по жестам и походке. Вот один глотнул воды из фляжки, другой поправил упряжь верблюда. По сигналу старшего караван двинулся в путь: верблюды поначалу ступали нехотя, нескольких из них пришлось ударить хлыстом, прежде чем они с хриплыми громкими криками прибавили шагу.
Атр!
Да, бабушка?
Так что же ты видел?
Я видел огромные города на юге, бабушка, и людей – много-много людей…
Зная, что Анна ждет его, Атр начал спускаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

загрузка...