ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поговорите с
ними... с этими пятнами... ну хотя бы по-русски. Или по-итальянски. Они
поймут. Теперь они все поймут.

5
После взрыва Аномалии его оставили в покое. На время, конечно. Не
очень это приятное состояние - все время ждать чего-то. Вадим заканчивал
пятый курс и неожиданно понял, что его вовсе не тянет в Институт
технической физики, куда распределяли обычно выпускников его факультета.
Но зато он знал в небе одну точку... В созвездии Скорпиона, в его хвосте,
неподалеку от оранжевой искры Антареса. Он "вычитал" эту точку в мыслях
Арсенина и знал, что именно в этом направлении, в трех световых годах от
Солнца находится Аномалия. Туманность, которая ждет, когда ее уничтожат.
Вадим разгадал ее загадку не то чтобы легко, но естественно. А когда
Арсенин откопал решение в его мыслях и немедленно, даже не подумав, сказал
о нем, Вадим испугался. Отменить он ничего не мог, оставалось лишь
наблюдать глазами этого певца, а когда сеанс закончился, Вадим попытался
понять то, что родилось интуитивно, вроде бы само по себе.
Аномалия - мать цивилизаций. Тот случай в формальной логике, когда
часть больше целого. Точнее, когда часть разумнее целого.
Аномалия родилась много сотен миллионов лет назад, когда в газовом
облаке в одном из галактических рукавов начался процесс звездообразования.
Стянутый канатами магнитных силовых линий газ медленно оседал к плоскости
Галактики, распадаясь на сгустки, из которых формировались клокочущие шары
звезд.
Один из газовых сгустков оказался аномальным по своему химическому
составу. Где-то когда-то вспыхнула Сверхновая, и там, где сжимался в
протозвезду шар Аномалии, скопилось много тяжелых элементов. И в недрах
Аномалии начали синтезироваться длинные цепочки молекул. Образовались
сложные структуры сродни генным.
И тогда единственной функцией Аномалии на многие миллионы лет стало
накопление информации. Всякой. Любой. Свет звезд и далекие радиосигналы,
пылинки, магнитные поля и рентгеновское излучение, космические лучи и
струи межзвездного газа. Все захватывалось и записывалось в квазигенной
структуре, а избыток энергии разогревал поверхность, и для тех, кто мог ее
видеть, Аномалия выглядела просто слегка нагретым шаром с непрозрачной
поверхностью.
Со временем генные молекулы изменились. По сложности они уже не
уступали клеткам человеческого мозга, а то и превосходили их. Записанная в
них информация намного превышала все, что узнал о космосе человек.
Аномалия стала межзвездной свалкой информации, естественным безмозглым
компьютером.
Аномалия ждала. Ждала катаклизма - еще одного взрыва Сверхновой
где-нибудь поблизости. Выброшенная взрывом оболочка звезды должна была
разорвать, смять непрочный каркас Аномалии. Разделить ее на сгустки и
разбросать в пространстве. И сгустки плазмы, получив неожиданную
самостоятельность, могли стать разумными. В сущности, как решил Вадим,
Аномалия - животное, функция которого заключается в Том, чтобы рождать
космические цивилизации.
Однажды к Аномалии пришли люди. Новой информации стало сколько
угодно. Аномалия все запоминала, никак не проявляя заинтересованности.
Люди не понимали ее, потому что привыкли к мысли: часть меньше целого.
Одна голова хорошо, а две лучше. Чем больше мозг, тем выше интеллект.
Здесь же была противоположная ситуация: Аномалия была совокупностью
разумов, но сама как целое разумом не обладала.
Она родилась заново, когда на нее вдруг обрушился шквал энергии,
когда ударные волны заплясали в ее газообразных недрах, раздирая ее на
части. Аномалия распалась на тысячи сгустков, и в тот же миг каждый из них
ощутил себя. Понял, что живет. Увидел мир и звезды. Начал думать.
Вадим не знал, что произошло потом. Наверное, все было в порядке:
контакт с "дочерьми" Аномалии наладили без помощи гения-специалиста, и его
оставили в покое. И Арсенин вернулся в свой театр, потому что никто не мог
отнять у него то, что, как и способность к контакту во времени, было дано
ему природой - голос.
Вадим ощущал воспоминания Арсенина. Они вспыхивали неожиданно, как
прожектором освещая чужое детство - детство Арсенина. Все, что было
связано с Цесевичем, с уральской школой "Зеленая крона", Арсенин, видимо,
старательно берег в памяти, это были дорогие ему воспоминания. В мыслях
Вадима они возникали окрашенными в яркие радужные тона, будто мультфильм
для детей...

Школа раскинулась огромной дугой в центре лесопарка. Когда-то там
мощно и непоколебимо стояли дремучие леса. Когда-то. Для Андрея это было
все равно что в юрском периоде. На самом деле прошло не более ста лет с
тех пор, как лес вырубили на бумагу. Возникла плешь, по которой гуляли
злые ветры, выдувая верхний незащищенный слой почвы. Об этом вовремя
подумали и засадили плешь саженцами пихты и сосны. Ровными рядами от
горизонта к горизонту. С гравиевыми дорожками, искусственными ручьями и
озерами. Прошли десятилетия, и лесопарк приобрел солидность.
Андрей жил на третьем этаже школьного интерната вместе с вечно что-то
жующим и, несмотря на это, худым, как щепка, Геркой Азимовым. Учились они
у разных преподавателей, но свободное время проводили вдвоем.
- Что ты будешь делать после школы? - спросил Гера в первый вечер
после знакомства, когда они, впустив в комнату запах океана и приглушенный
грохот горного камнепада (Гера любил создавать такие странные комбинации),
повели разговор "за жизнь".
- Не знаю, - признался Андрей. Старик Цесевич успел уже "поработать с
материалом", и собственное будущее отныне представлялось Андрею
непознаваемым.
- А я давно решил, - похвастался Герка. - Мама с папой
инженеры-строители. Я тоже буду. У нас в семье все строители.
- Скучно, - сказал Андрей. - Дед строитель, мать строитель, брат
строитель... Конгресс, а не семья.
- Дурак, - обиделся Герка. - Твои-то кто?
- Папа смотритель на Минском нуль-трансе, а мама рекламирует
скакунков. Фирма "Движение".
- Ну, - поморщился Гера. - Сейчас все или за чем-то присматривают,
чтобы техника не отказала, или что-то рекламируют, чтобы товар не
залежался. А сколько инженеров-строителей?
- А может, у тебя призвание к информатике? - резонно возразил Андрей.
Первый урок Цесевича он усвоил прочно.
Уснули они под утро, но отношений так и не выяснили.
- Строить, конечно, интересно, - сказал Цесевич, когда Андрей
рассказал ему о стычке с Герой, - но интерес еще не определяет призвания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18