ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


(Распятие для «примусов» — «на все возрасты и на все вкусы»? Именно поэтому из десятка популярных сортов папирос Стругацкие выбрали «Приму»).
Перед домом, где поселился Иисус, мы видим «доски со страшными торчащими гвоздями». На гвозде театральной кладовки повисает Буратино — перед тем как навестить черепаху (черепаха — Лысый Череп — Голгофа!) и стать директором нового кукольного театра. Из черепа пьет Маргарита, а лысый Берлиоз перед смертью мечтает о Кисловодске: не предчувствует ли он губку с уксусом — чуть подкисленной водой, — которую ему дадут на Голгофе?
Почему будущий управдом О.Бендер стремится в Рио-де-Жанейро? На первый взгляд, это никак не мотивируется. Но перечитайте «Рассказ Остапа Бендера о Вечном Жиде» — маленькую вставную новеллу в двадцать седьмой главе «Золотого теленка». Герой апокрифических легенд благополучно доживает до наших дней и «разгуливает под пальмами в белых штанах. Штаны эти он купил по случаю восемьсот лет назад в Палестине у какого-то рыцаря, отвоевавшего гроб господень, и они были еще совсем как новые». А где же он разгуливает? «В прекрасном городе Рио-де-Жанейро»!.. Дальше еще интереснее: «захотелось ему в Россию», и «аккурат в 1919 голу Вечный Жид в своих рыцарских брюках нелегально перешел румынскую границу» — с контрабандой на животе! В России его зарубили шашкой. Можно подумать, что в этой притче Бендер говорит о себе — вечном страннике, зарезанном и воскресшем: он ведь уже тогда планировал перейти румынскую границу и добраться до Рио-де-Жанейро. Но Вечный Жид идет в обратном направлении! Это многое проясняет в судьбе тайного героя, оказавшегося в России: он мечтает о возвращении к… Иисусу! Доказательство легко найти в подшивках тогдашних газет: 12 октября 1931 года в Рио-де-Жанейро состоялось торжественное открытие и освящение самой большой в мире статуи Христа — тридцатиметрового колосса с распростертыми руками.
15. КРАТЕР РИЧИ
«…Пришлось в одном городишке несколько дней пробыть Иисусом Христом», — говорит Бендер. Шутку «полубога» следует понимать буквально: ученики, обладающие «таинственной силой гемоглобина», возвращаются к распятию, получают знак Агнца — Золотое Руно — и становятся планетарными «управдомами». В «Лезвии бритвы» Ефремов подсказывает, что все происходит в сознании самого «филиуса»: «…раскинув руки, на темном дне твоих зеленых глаз». На это намекает и эпизодический «писатель Иоганн из Кронштадта», мелькнувший в главе «Было дело в Грибоедове»: знаменитый проповедник о. Иоанн Кронштадский написал книгу «Моя жизнь во Христе».
Мы уже не раз упоминали о Петре Демьяновиче Успенском — ученике Гурджиева и авторе нескольких книг по теории и истории мистицизма. Одна из них — «Новая модель Вселенной» — издана в Англии в 1930 году и содержит популярное обоснование шестимерности мира. Точно по Бартини, только без математики: трехмерное пространство в трехмерном времени! В этой книге Успенский говорит и о пользе попятного движения во времени: «Не было бы никакой возможности для эволюции человечества, если бы для индивидуально развивающихся людей не было возможности возвращаться в прошлое…». И далее: «Путем перевоплощений в прошлое людей, достигших определенного уровня внутреннего развития, в жизненном потоке создается попятное движение. Этот обратный поток и есть эволюционное движение». Но автор утверждает, что можно исправить уже свершившуюся историю, сделать ее лучше, — словно забыв о том, что сам писал про ветвящиеся миры! Эту странную забывчивость, возможно, объяснит один эпизод, про который очень невнятно упоминает Петр Демьянович: Гурджиев предложил ему пройти какое-то страшное посвящение, но он решительно отказался. А вот что пишет Успенский в другом месте: «Существуют роли, специально созданные для перевоплощающихся душ, уже достигших известной степени сознательности. Некоторые из таких ролей известны, ибо принадлежат историческим личностям, за которыми можно предположить влияние эзотерических школ». И далее: «Каждый Апостол может надеяться однажды сыграть роль Христа».
(«Я есмь дверь; кто войдет Мною, тот спасется, и войдет и выйдет, и пажить найдет»).
А теперь вернемся к последним главам «Понедельника…» — к странной истории директора НИИЧАВО У-Януса Невструева. Он уходит в прошлое по ступенькам жизней, — бесконечно рождаясь и умирая. Ключ к этой загадке — попугай по имени Фотон, принадлежащий Невструеву. Птица умирает и сгорает в чашке Петри, а наутро почему-то «воскресает» — веселая и здоровая. (Птица и чашка Петри: Адепт, Грааль и Камень?) Сгорающий и воскресающий попугай — символический Феникс. Христианские мистики видели в этой легенде аллегорию воскресения Иисуса. Алхимики называли «фениксом» смерть и преображение вещества. Или — самого Адепта… «Из этого пепла, как поэтический феникс, возрождается новая личность», — пишет об исчезнувшем Фулканелли его ученик). «Феникс» выкрикивает слова, которые молодым магам кажутся бессмысленными — о дыре времени, кратере Ричи и Аризоне. Несгораемый попугай помогает им понять, кто такой Невструев, но про кратер и Аризону маги забывают напрочь. Почему? Очевидно, это маленькая шарада: Ричи — известный астроном, итальянец по происхождению, но лунный кратер его именем не называли. Несуществующий «итальянский» кратер (чаша для вина) нужно связать с чашкой Петри, с «дырой времени» и с директором советского магического института. Роберто Бартини — человек-"феникс" и хранитель Грааля?
«А при чем здесь Аризона?» — спросит читатель-скептик. Дело в том, что столица штата Аризона — город Феникс.
Вспомните: булгаковский Бегемот «спасает» из горящего дома Грибоедова три предмета — поварской халат («одежды белые»), ландшафт в золотой раме и рыбу — символ Христа. А в начале романа мы видим в этом доме любопытную вывеску: «На дверях первой же комнаты в этом верхнем этаже виднелась крупная надпись „Рыбно-дачная секция“, и тут же был изображен карась, попавшийся на уду». Удочка, ландшафт в золотой раме (не пейзаж, заметьте — ландшафт!) и дом литераторов, принадлежавший грибоедовской тетке, которая «наслаждалась комедией гениального племянника». Можег быть, имеется в виду алхимическая литература? Есть лишь один текст, на который могло бы намекать слово «ландшафт» — «Сад наслаждений» Геррада Ландсбергского (XII в.). Этот трактат украшен необычной иллюстрацией: Иисус с удочкой, но вместо лески — цепь. В семи звеньях видны портреты самого Давида и шести его потомков. а ниже висит распятие — маленькое и весьма условное. Похоже на нательный крестик, но внизу он изгибается в форме рыболовного крючка, пронзившего нижнюю челюсть Левиафана — с рыбьим хвостом, львиными лапами и сложенными крыльями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153