ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Всё было белое и чистое.
По первому снегу почтальон Печкин пришёл, вернее, прискользил, телеграмму принёс:
"Встречайте, едем. Охотники-пенсионеры!"
- Наконец-то, - сказала тётя Тамара Семёновна. - Наконец-то я их увижу, моих военных товарищей.
Видно было, что настроение у неё улучшилось, несмотря на погоду. Она даже запела про себя что-то очень лирическое:
Броня крепка и танки наши быстры,
И наши люди мужества полны...
В строю стоят советские танкисты,
Своей великой родины сыны...
А у Матроскина, наоборот, настроение резко испортилось.
- Чёрт их принёс этих военных товарищей! - бурчал он.
Шарик держал нейтралитет.
- Посмотрим на этих охотников, - решил он. - В конце концов, я ведь тоже охотник, хотя и не пенсионер.
Мама подумала: "Пенсионеры-охотники - это так романтично".
"Наверное, они старые! - подумал Печкин. - Еле ходят".
- Наверное, на них можно воду возить! - решил папа.
А Иванов-оглы сказал:
- Вот у нас один случай был военный, связанный с охотой. Завезли к нам собак сторожевых восемь штук. Склад хозяйственный охранять. В нём парашюты хранились, краски всякие, посуда, валенки. И знаете, что было?
- Что? - спросил Печкин.
- Вот что. Расставили мы их по углам объект сторожить.
- Как по углам? - удивился Матроскин. - У вас там что: восемь углов было?
Иванов-оглы оторопел:
- Тамара Семёновна, у нас там что - восемь углов было?
- Они в две смены работали, - объяснила Тамара Семёновна.
- Точно, в две смены по четыре штуки зараз. Собачки сначала были дохлые, - продолжал Иванов, - но мы с товарищем полковником их подкормили. Мы для них еды не жалели. И собачки наши стали здоровые как лошади. Правильно, Тамара Семёновна?
- Правильно, - согласилась тётя Тамара, - очень здоровые собачки стали. Поперёк себя шире.
- И вот, - продолжал Иванов-оглы, - к нам однажды военные охотники приехали. Только не пенсионеры, а настоящие, действующие. Генералы там и гражданские из министерства. И стали они охотиться.
- На кого? - спросил Шарик.
- На кабана, - ответил Иванов-оглы. - У нас в окрестностях кабаны водились. Выследили они этого кабана, напустили на него собак и помчались за ним. Интересно?
- Смотря кому, - сказал папа.
- Вам? - спросил Иванов-оглы. - Вам интересно?
- Нам интересно, - сказал папа.
- И что дальше было? - спросил Шарик.
- А то. Кабан летит, не разбирая дороги. Летит и летит. И прямо на наш склад. Пробил заборчик, потом в стену врезался. А стена-то лёгкая, из алюминиевых листов. Кабан в склад как нож в масло вошёл.
- И что? - подстегнул потрясённый Печкин.
- Стал он по складу носиться и греметь. Тут по его следам собаки и охотники прибежали. И давай лаять.
- А что же ваши собаки? - спросил Шарик.
- Наши собаки хватились, всполошились и стали склад защищать. Они стали здоровыми, а цепи остались прежними, худощавыми. Они враз и лопнули. И наши барбосы как за их собаками погонятся, как начнут охотников с ног сбивать. Вся охота вмиг назад повернула и побежала в гостиницу.
- А что же тётя Тамара? - спросил папа.
- А что тётя Тамара? Она первая поняла, что что-то неладно, схватила ружьё и на охрану склада встала. Потом и мы подоспели. И вдруг...
- Что "и вдруг"? - спросили все.
- Тут кабан наружу вылетает - на клыках у него фонари "летучая мышь", на голове кастрюля, как у фашистов. На ногах валенки. Сзади тормозной парашют. И весь-весь он в краске.
- В какой краске? - спросил дядя Фёдор.
- В зелёной, разумеется, - ответил папа. - Другой краски у военных не бывает.
- А вот бывает, - обиделась тётя Тамара. - У военных все краски есть. Корабли синие, самолёты серебристые, плащ-палатки чёрные. Военные очень романтичные люди. И красивые.
- А голубой цвет у военных бывает? - спросила мама. - Или розовый?
Тётя стала думать. Как ни напрягала мозги, как лоб ни морщила, ничего про эти цвета вспомнить не могла.
Неожиданно в окно постучали. Это были военные пенсионеры, и Иванов-оглы прекратил дозволенные речи.
- А что дальше было? - шёпотом спросил у него Шарик.
- Вечером дорасскажу, - шёпотом ответил оглы.
Военных пенсионеров было пятеро. Правильно предвидели папа и мама. Они были очень романтичные, с ружьями, с патронташами и очень здоровые. На них можно было не только воду, ртуть можно было возить. Они ещё были очень весёлые и добродушные, хотя и пожилые.
Они обнялись с тётей Тамарой, дали дяде Фёдору стреляные гильзы. Иванову-оглы подарили шарф и пошли на почту размещаться. Потому что у дяди Фёдора места уже совсем не было.
По дороге почтальон Печкин спросил:
- А почему вы без собаки? На охоту же с собаками ходят.
- Нам собака ни к чему, - говорят военные пенсионеры. - С нами Никитич приехал. Он лучше любой собаки следы читает. Он нам запросто и кабана и лося обнаружит. Мы его завтра с утра следы читать пустим. К обеду он всех зверей выследит.
- Он тоже военный? - спросил Печкин.
- Нет, он гражданский, из общества охотников. Вон он в кабине машины сидит.
И точно. Там сидел гражданский дядя. Такой сухощавый, весь охотничий, со стальными глазами. Видно, что он очень опытный охотник был. Потому что ружьё у него было самое старое. Да и одежда у него поношенная была, вся в заплатках.
Военные пенсионеры быстро стол накрыли. Выпили водки, закусили варёной картошкой. Печкина угостили. Он им потом весь вечер песни пел про то, как он на почте служил ямщиком. Иванов-оглы тоже хотел на почте остаться, но за ним Шарик прибежал и позвал дальше историю про собачек размером с лошадей и кабана с тормозным парашютом рассказывать.
- Значит, так, - продолжил Иванов. - Кабан с тормозным парашютом выскочил. А на нём ведь кастрюля новая, валенки казённые и фонари на клыках. Это же вернуть надо. Другой бы на нашем месте испугался. Но не товарищ полковник. Она за парашют рукой ухватилась и как на водных лыжах за кабаном поехала.
Все с уважением посмотрели на тётю Тамару.
- А что? - сказала мама. - Мы в детстве на реке жили. И Тамарочка чемпионом по водным лыжам была.
- И не только по водным лыжам, - сказала тётя Тамара, - но и по бегу на коньках. И по математике.
- Да, - подтвердила мама, - вся школа Тамарочкой гордилась!
- А что с кабаном было? - спросил Шарик.
- Вот что, - ответил Иванов-оглы. - Тамара Семёновна за ним ехала, пока с него всё не попадало. А скоро и собачки прибежали. Главный военный так на них ругался. Он говорил: "Надо бы их в чистое поле вывести и к стенке приставить". А что дальше было, я потом расскажу. Нас с Тамарой Семёновной к столу ждут.
- А там и дальше было? - спросил папа.
- Ой, там так много дальше было, закачаешься! - ответил оглы. Тамару Семёновну наградили значком "Спасибо" первой степени. Я потом, вечером дорасскажу.
Они с Тамарой Семёновной ушли на почту к Печкину с военными пенсионерами праздновать. А дядя Фёдор с Шариком и Матроскиным совещание устроили.
- Хоть наш кабан и противный, - говорит Шарик, - а мне всё равно не хочется, чтобы его стреляли.
- А я, - говорит Матроскин, - не хочу, чтобы и лося подбили. Давайте меры принимать.
- Меры, значит, будут такими, - говорит дядя Фёдор. - Ты, Шарик, с утра побежишь кабана предупреждать, чтобы в леса уходил подальше. Туда, к Троицкому. Ясно?
- Ясно, - говорит Шарик.
- И чтоб там лежал тише воды, ниже травы. Пока охотники не уедут.
- Понял, - слушается Шарик.
- Потом ты к Матроскину вернёшься, - продолжает дядя Фёдор. Раненько утром вы сядете верхом на Гаврюшу и такую путаницу из следов сделаете, чтобы у их Никитича глаза на лоб повылазили.
- Я на Гаврюшу сесть не могу, - возражает Матроскин. - Он как бешеный носится. Я на Мурку сяду. Мы с ней душа в душу живём. Пусть Шарик на Гаврюшу усаживается. Они спелись.
- Хорошо, - соглашается дядя Фёдор. - Ты на Мурку садись, а Шарик на Гаврюшу, пусть как бешеный носится. Охотники и подумают, что здесь целое стадо лосей прошло. Ясно тебе?
- Чего ж тут неясного, - отвечает Матроскин.
- С собой вы возьмите все ботинки, какие в доме найдутся. И все кеды и калоши.
- Это зачем ещё?! - удивляется Матроскин.
- Вот зачем. Вы Мурку и Гаврюшу в глубину леса заведёте. Они по первому снегу следы "лосевые" оставят. В лесу вы их остановите и на ноги им кроссовки привяжете и другую обувь. Дальше они в кроссовках пойдут. Следопыт увидит, что в лес следы лосевые пришли, а из леса не выходят. Значит, лоси остались в лесу спать. Они этот лес окружат и будут пустой лес до ночи караулить. К ночи они намёрзнутся и ни с чем уедут. И наши лоси целы останутся.
Этот план коту и Шарику очень понравился. Так они и решили с утра действовать.
...Мама и папа в это время на сеновале мёрзли. Мама говорит:
- Ты знаешь, Дима, я как-то себе жизнь в Простоквашине по-другому представляла. Я теперь поняла, что мне на работе больше нравится. Я там душой отдыхаю, когда мы товар в нашем магазине по прилавкам раскладываем.
- Да и я, - отвечает папа, - больше люблю в нашем гараже тормозные колодки менять, чем здесь на этой холодрыге педагогикой заниматься.
- Давай удерём, - предлагает мама. - Ребёнок наш в хороших руках останется. Тамара за ним приглядит.
- Если он от неё не скроется, - соглашается папа.
- Ну а если скроется, - говорит мама, - он всё равно не пропадёт. У него такой кот есть, до которого тебе расти и расти. Он всё умеет: и температуру мерить, и кашу варить. Если такой кот есть, - пошутила мама, - никакого мужа не надо.
- Что верно, то верно, - согласился папа. - Был бы у меня такой кот, я бы, может, и не женился никогда.
К этому времени фонарь во дворе замерцал. Так здорово колпачок белого света над снегом двигался. И в него то одна нога входила, то другая. Это Иванов-оглы вернулся дальше историю про охотничий случай рассказывать. Все вокруг него собрались. И Шарик, и Матроскин, и дядя Фёдор. И папа с мамой с сеновала подтянулись.
- Ну и что дальше там было с собачками? - спросил папа.
- Вот что. Через два месяца одна собачка, самая шустрая, четырёх щенят родила. А кто её просил? Ей склад охранять надо, а она со щенятами. Мы и решили щенят у неё отнять и под окотившуюся козу подложить. У козы молока много - выкормит.
- А нельзя разве было щенят раздать населению? - спросил папа.
- Конечно, нельзя, - ответил оглы, - это же государственное имущество. Так можно и танки раздать.
- И что коза, выкормила? - спросил Матроскин.
- Ещё как! Такие собачки получились - загляденье. Крепкие, активные! Пришла пора их на службу ставить.
- В армию призывать, - сказал папа.
- Не надо их призывать, - объяснил Иванов-оглы. - Они и так в армии. Мы с товарищем полковником вызвали инструктора-дрессировщика. Приехал специалист с помощником, стал их к сторожевой службе готовить. День готовит, два готовит, потом приходит весь в слезах. "Уберите от меня этих собак! - говорит. - Это служебный брак". Мы спрашиваем: "Почему брак". Он говорит: "Смотрите".
Иванов-оглы рванул стакан воды от волненья и продолжил:
- Вывел он собак на площадку и говорит: "Сидеть!" Они сели. Он говорит: "Голос". Они все как заблеют: "Ме-е-е-е-е!" Он им показал: "Гав! Гав! Гав!" Они ему: "Ме-ме-ме!" Он им опять намекает: "Гав! Гав!" Они ему опять: "Me! Me!" Он вывел им помощника и велит: "Взять!" Они как бросятся на помощника и давай его бодать. Он аж зелёный от злости стал. "Всё, - говорит, - списывайте их к чёртовой матери! Это не собаки, это козлы глупые! Вы бы их ещё в курятник поместили, чтобы они у вас кукарекали по утрам!" Плюнул он на землю и уехал. А что дальше было, я вам потом расскажу.
- А там и дальше было? - теперь уже удивилась мама. - Какая-то тысяча и одна ночь.
- Было-было, - ответил оглы. - Это долгая история. Мы с товарищем полковником не привыкли отступать в хозяйственных вопросах. Мы этих собачек к делу приспособили, и ещё как!
Он ушёл на почту ночевать, и все заснули.
Глава одиннадцатая
ОХОТА
Утром Шарик чуть не проспал. Хорошо, что дядя Фёдор будильник завёл на четыре утра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

загрузка...