ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Быстрей, быстрей, мой ягненочек, – подбадривая себя и Лесси, Китти с колотящимся сердцем двинулась по тропинке, не обращая внимания на острые камешки, рвущие ее промокшие колготки.
И тут она закричала. Занавески в домике были задернуты. Уже три дня, как не забирали молоко. Холодный ветер уныло теребил объявление «П РОДАЕТСЯ». Сердце разрывалось от отчаяния. Китти, задохнувшись, поднялась на крылечко и постучала. Безответно. Она вновь постучала. Никого. Может быть, Лизандер лежит в постели с какой-нибудь грустной красоткой, позабытой собственным мужем?
– Ох, Лесси, что же с нами будет? – зарыдала Китти.
В ответ раздалось пронзительное возмущенное тявканье. Толкнув дверь, Китти споткнулась о гору почты. Она взяла один из конвертов: «ЛИЗАНДЕРУ ХОУКЛИ, ВЛАДЕЛЬЦУ АРТУРА, АНГЛИЯ». Джек, который, судя по измазанному носу, занимался охотой на кроликов, встретил ее с шумным восторгом. Затем он обнаружил Лесси, робко жмущуюся за порогом, с важным видом обошел ее, обнюхивая и оценивая. Обнаружив, что это особа женского пола, он замолотил обрубочком хвостика, а затем умчался в гостиную, возвещая лаем важную весть.
Лизандер безвольно сидел на старой, обтянутой голубым вельветом софе, с потухшим взглядом, не обращая внимания на демонстрацию волнующего фотофиниша на экране телевизора. Щетина длиной в четверть дюйма выпирала на его впалых щеках, а под глазами чернели полукружья. Свитер с Утенком Дональдом был надет наизнанку, на ногах – разные носки.
– Лизандер.
Китти было тяжело говорить. Он тупо огляделся, а затем уставился на нее недоверчиво.
– Лизандер, это я, – прошептала она, разводя дрожащие руки. – И на холмах , и за ними она танцевала с Пиглинг Бленд.
Словно всплывая со дна моря, Лизандер, пошатываясь, поднялся на ноги.
– Ты мираж или чудо? – пробормотал он.
– Я – это я. Я люблю тебя, – всхлипнула Китти. – Извини, что ворвалась. Но я больше не могу жить с Раннальдини.
Заросшая щетиной челюсть Лизандера отпала, а покрасневшие глаза открывались все шире и шире. Затем он расплылся в улыбке и издал громкий вопль радости, вскочил на софу и уже оттуда упал к ней в объятия, целуя ее, как жизнь дарованную, но поцелуй был недолгий, потому что им обоим не хватало дыхания.
Затем Лизандер в каком-то упоении трогал ее промокшие волосы, руки недоверчиво гладили ее бледное, оцепенелое личико, убеждаясь, не сон ли это.
– Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу, – его голос дрогнул. Потом, боясь отпустить ее хоть на секунду, он протащил тяжеленное епископское кресло через комнату и припер им дверь.
– Мы не пустим сюда Раннальдини, – он устроился в этом кресле, посадив Китти себе на колени.
– Ты сбежала. О, Китти, дорогая, ты на самом деле сбежала. Ты такая храбрая.
Целуя ее в перерывах между каждым предложением, он говорил:
– А я на всякий случай даже купил тебе обручальное кольцо. И вот этот случай.
Он беспомощно засмеялся, откинувшись назад, порылся в бедламе на письменном столе и откопал маленькую розовую кожаную коробочку, в которой находилось кольцо с огромным бриллиантом.
– Разрушается плоть, а бриллианты – вечны. Кто это сказал? Шекспир?
Они оба так дрожали, что не скоро надели кольцо на ее палец.
– Божественно, – выдохнула Китти, – ох, Лизандер, зря ты, я имею в виду, что оно же стоит...
– Тише, – Лизандер уткнулся губами в ее лоб. – Джорджия вернула мне бриллиантовое ожерелье, которое я подарил ей в свое время, вот так получилось кольцо. И вообще дело только в том, что мы вместе. Но как же, черт побери, тебе удалось сбежать из «Валгаллы»?
– Я прискакала на Князе Тьмы, – гордо сказала Китти.
– Что? – переспросил испуганный Лизандер. – Ох, Китти, ты не должна была. Тем более что ты так боишься лошадей, даже я бы не осмелился скакать на нем.
– Меня больше пугало, что я к тебе не попаду, – призналась Китти.
– Да ты ведь вся промокла, – Лизандер только сейчас обратил внимание на мокрую юбку и разорванные колготки. – О, Господи, ты переплывала реку? Ты же могла утонуть. И все это ты сделала ради меня. О, Китти, дорогая, ты такая мужественная, я даже не могу поверить. А где же сейчас Князь?
– Понятия не имею, – пожала плечами Китти. – Шарахается по Парадайзу. Ему необходимо немного развлечься. Может быть, открывает счет в «Яблоне»
ну повезет, то в сад Перси.
– Китти! – благоговейном трепете сказал Лизандер. – Я и не думал, что ты можешь быть такой безответственной. О, я люблю тебя.
Запрокинув назад ее голову, он впился губами ее рот, целуя все более и более страстно; и царапающая ее щеки щетина доставляла ей самую сладкую боль, которую она когда-либо терпела.
– Я не могу поверить, что это происходит со мной. Пойдем в постель. Мне отчаянно нужно убедиться, что ты реальна.
Он лихорадочно начал расстегивать ее серый кардиган.
Но Китти остановила его:
– Мне надо тебе кое-что сказать.
Решив, что счастье его испаряется, Лизандер задрожал.
– Так ты пришла на несколько минут? – Он так сжал ее руки, что она вздрогнула от боли. – Ты возвращаешься? Я не перенесу этого, честное слово, не перенесу.
– Да я не об этом. Я не хочу, чтобы ты чувствовал западню, но я жду ребенка.
– Не может быть!
На лице Лизандера проступило облегчение и счастье.
– Это фантастика. Я позабочусь о вас обоих. Я люблю детишек. Да пусть хоть от Раннальдини. Если его воспитаем мы, он будет нашим.
Китти яростно потерла глаза.
– Он твой, – прошептала она.
– Мой? – не веря, переспросил Лизандер. – Откуда ты знаешь?
– Раннальдини стерилизовался, значит, только от тебя.
Лизандер уставился на нее, постепенно постигая все величие этой правды, потрясенный борющимися в нем чувствами радости и гордости.
– Мой ребенок! Господи, как здорово, а этот ублюдок Раннальдини, значит, уверял тебя, что ты не можешь иметь детей. Господи, вот же ублюдок. Я ему устрою иракский маникюр, а потом убью его. Так это точно мой ребенок, я имею в виду – наш ребенок?
Он взял ее руки и стал целовать, и она ощутила его слезы.
– Ты же могла потерять его, – сказал он сдавленным голосом. – Ты же могла упасть по дороге. О, слава Богу, ты цела.
– Забудь об этом, мне не было страшно, потому что в конце пути меня ждал ты.
– Ты не должна плакать. – Лизандер достал носовой платок и принялся вытирать слезы им обоим. Потом он проговорил нежно: – Это наш ребенок. Господи, я просто сказочно себя чувствую. Давай позвоним папе. Нет, давай сначала откроем бутылку.
Он был такой отчаянно худой, что Китти не терпелось откормить его джемовыми рогаликами и пудингом с патокой.
– До родов я могу устроиться на работу, – заявила она, не желая обременять его финансово, – а после родов возьму печатать на машинке.
– Ничего подобного, – Лизандер выпятил грудь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92