ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тасси ахнула, увидев, что эта конечность тоже снабжена не имевшим века, безучастно глядящим глазом.
Существо это было ни на что не похоже... И питалось оно...
Тасси отпрыгнула от контейнера, увидев, как существо подобрало очередную порцию пищи с пола стеклянной камеры — это была человеческая рука, болтавшаяся сейчас в его ужасном захвате! Глаза Тасси расширились от ужаса, тогда как существо спокойно продолжало жевать отчлененную руку с ладонью и пальцами.
— Держись, моя дорогая, — спокойно сказал майор, когда девушка, застонав, привалилась к нему.
— Но... но... Оно ест...
— Человека? — закончил за нее фразу майор. — Или то, что от него осталось? Ну да, оно его ест. Вообще-то, оно ест любое мясо, но, судя по всему, человеческая плоть ему нравится больше всего, — и, обращаясь к Агурскому:
— Василий, вы хотели что-то показать Тасси?
Странный маленький человечек подошел к ней и вложил в ее руку несколько предметов. Кошелек? Обручальное кольцо? Паспорт? Несмотря на то, что вещи были очень знакомы, ее сознание долго не желало опознавать их, отказываясь делать ужасное и окончательное заключение. Потом...
Она почувствовала головокружение и, чтобы удержаться на ногах, оперлась свободной рукой на стеклянную стену контейнера. Взгляд ее падал то на знакомые предметы, которые она держала в руке, то на жующее существо. Напуганная до панического состояния и в то же время как бы завороженная, она смотрела, смотрела и смотрела... Что? Эти люди хотели сказать... что это существо пожирает ее отца?!
Агурский прошел в угол помещения и неожиданно включил полный свет. Все вокруг стало резким и до головокружения определенным. Существо прикрыло пищу одной лапой и, развернувшись, уставилось на майора и Тасси, которые одновременно инстинктивно отпрянули назад.
И только тогда она наконец потеряла сознание и упала бы на пол, если бы ее запястье не было приковано к руке майора и если бы он не успел достаточно быстро подхватить второй рукой ее обмякшее тело.
Дело в том, что существо в контейнере было... Ну да, оно было адским, оно было кошмарным. Но самым кошмарным было другое: какой бы чудовищной и деформированной, какой бы чуждой и искаженной ни была эта карикатура, Тасси, тем не менее, опознала в ней лицо своего отца!
* * *
Холостяцкое гнездышко с террасой, которое принадлежало Джазу Симмонсу в Хэмпстеде, было живописным и хаотичным. И когда Гарри Киф впервые вошел в него чуть более суток назад, там стоял пронизывающий холод, а телефон был отключен. Он получил разрешение отдела использовать это жилье в качестве своей рабочей базы и настойчиво попросил их не являться сюда и не беспокоить его. Дарси Кларк дал ему слово, что он получит возможность разыграть игру самостоятельно, без постороннего вмешательства.
Для начала Гарри хотел попытаться хотя бы частично впитать в себя атмосферу этого дома. Возможно, он лучше поймет Симмонса, узнав о том, как он жил: его вкусы, склонности и антипатии, повседневные привычки. Не профессиональные привычки, а личные, частные. Гарри не верил в то, что мужчина равен тому, что он выполняет профессионально; он полагал, что мужчина равен тому, что он думает про себя.
Первое, что произвело на него значительное впечатление, — это беспорядок. Оказывается, в частной жизни Джаз Симмонс был попросту неряхой. Возможно, таков был его способ релаксации. Когда ты оттренирован до остроты лезвия ножа, нужно иметь местечко, где можно позволить себе расслабиться, иначе ты не сможешь поддерживать форму. Вот здесь и было такое местечко Джаза.
Данный “беспорядок” конкретно состоял главным образом из книг и журналов, разбросанных где угодно, но располагавшихся вне книжных полок. Шпионские триллеры (в чем не было ничего необычного) лежали рядом со стопками публикаций на иностранных языках, в основном на русском. Кроме того, на столике возле кровати Джаза покоилась пыльная, в фут толщиной подшивка газеты “Правда”, поверх которой красовался глянцевитый “Плейбой”. Гарри не мог не улыбнуться: наглядная иллюстрация на тему: “Два мира — две идеологии!”.
Кроме того, в спальне были явно регулярно очищавшиеся от пыли фотографии отца и матери Джаза; на той же стене висел плакат с фотографией Мэрилин Монро в натуральную величину. В застекленном шкафу у окна красовались кубки, завоеванные на различных лыжных состязаниях, и к той же стене была прикреплена пара ярко-желтых горных лыж с палками, имевших, видимо, для хозяина какое-то особое значение. В буфете, стоявшем в нише короткого коридорчика, Гарри нашел полный набор лыжного снаряжения, а возле кассетного видеомагнитофона были беспорядочно набросаны кассеты с записями всех главных соревнований по зимним видам спорта за последние пять лет. Хотя Джаз не мог присутствовать на всех соревнованиях, он, вероятно, не желал упустить возможность полностью посмотреть их.
В уголке письменного стола, который стоял здесь же, в спальне, нашлись и снимки девушек — довольно много. В одном альбоме хранились фотографии, отражавшие службу Джаза в армии. Что более примечательно, во второй альбом, тщательно завернутый в старый пуловер, были вложены выцветшие от времени письма, написанные Джазу его отцом.
Гарри попытался впитать в себя ощущение присутствия всех этих вещей. Он спал в постели Джаза, пользовался его кухней, ванной и даже домашним халатом. Он нашел несколько телефонных номеров старых подружек Джаза, позвонил им и, расспросив, выяснил, что это весьма разношерстная толпа людей, не имеющих между собой ничего общего, за исключением явно высокого интеллекта и того, что все они, как одна, считали Джаза “очень милым парнем”.
Гарри тоже начал склоняться к этому мнению. Если раньше Майкл Дж. Симмонс был для него всего лишь средством, ведущим к цели — реализовать надежду найти" свою семью, — то теперь он стал для него самостоятельной ценностью. Иными словами, горизонт навязчивой страсти Гарри вышел за сферу его личных интересов.
На этой же стадии Гарри почувствовал, что теперь ему нужно подобраться немножко ближе к самому Симмонсу. Ну, если не к реальному человеку, то, по крайней мере, к его метафизическому “Я”. Симмонс более не существовал в этой Вселенной, но когда-то, в прошлом, он был здесь...
В те времена, когда Гарри вел бестелесную жизнь, у него была возможность отправляться в путешествия в прошлое и “материализоваться” там: он мог появиться в виде туманного образа на экране текущих событий. Теперь, когда он вновь обрел телесное воплощение, такие путешествия стали невозможны. Они могли бы создать невероятные парадоксы и, может статься, повредить саму структуру времени. Он мог продолжать путешествовать во времени, но, делая это, вынужден был оставаться в метафизической бесконечности Мёбиуса, не делая попыток контакта с реальным миром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144