ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Часы Мелькера остановились! Мелькер увидел, что часы на городской гостинице показывали пять минут пятого, а не половину четвертого, как его собственные злосчастные часы. Это был страшный миг.
— Я предупреждал тебя, Мелькер. Не тебе о чем-либо мечтать. Тебе ли купить Столярову усадьбу, когда ты даже не в состоянии узнать, который час. Поздно теперь, мой дорогой Мелькер. В эту минуту директор Карлберг с сигарой в зубах сидит в конторе Матсона и причмокивает от удовольствия.
Мелькер так явственно представил себе эту картину, что даже застонал. Юхану и Никласу было жаль отца, но и они были вне себя от ярости. Неужто так бывает всегда? Сплошное невезение! Вечные несчастья! Юхан стиснул зубы.
— Он тоже мог опоздать. Возьмем, папа, такси!
Они взяли такси и в десять минут пятого подъехали к конторе Матсона.
Но директор Карлберг был не из тех, кто опаздывает. Его часы шли правильно. Все было точь-в-точь, как представлял себе Мелькер. С довольным видом он сидел с сигарой в зубах. Мелькер потерял самообладание.
— Стоп! — крикнул он. — Я тоже покупатель.
Директор Карлберг вежливо улыбнулся.
— Боюсь, что поздно.
В полном отчаянии Мелькер обратился к Матсону.
— Да, но, господин Матсон, неужели у вас нет сердца? Ведь мы любим Столярову усадьбу, мои дети и я. Не будьте так бессердечны.
Матсон не был бессердечен. Он был просто равнодушный деловой человек.
— Почему же вы не пришли тогда раньше? В таких делах надо немедленно принимать решение. Здесь не ждут; кто приходит раньше, тот и хозяин. Слишком поздно, господин Мелькерсон.
«Слишком поздно, господин Мелькерсон», — эти слова я слышу всю свою жизнь", — подумал Мелькер, и в отчаянии он обратился к директору Карлбергу:
— Ради моих детей… не могли бы вы отказаться от… Директор Карлберг оскорбился.
— У меня тоже ребенок, господин Мелькерсон, у меня тоже, повторяю, ребенок.
Он повернулся к Матсону.
— Пойдем теперь к хозяйке, к фру Шёблум. Я хочу подписать контракт.
Фру Шёблум? Неужели та самая веселая жена столяра? Нельзя ли упросить ее? Не всем же распоряжается Матсон?! Мелькер стиснул зубы. Надо попытаться. Не потому что он верил в успех: он хотел испробовать все средства. Если и эта, последняя, надежда лопнет, у него будет еще время переживать слова: «Слишком поздно, господин Мелькерсон».
— Пошли, мальчики, — прошептал он. — Пойдем и мы с ними к фру Шёблум.
«Пока не поседеете», — сказал дядя Мелькер. Так долго сидеть на этой скамейке! Чёрвен это пришлось не по вкусу. Пелле тоже. Мороженое кончается быстро, а седеют медленно… Они уже давно сидели на скамейке и успели проголодаться; Пелле так волновался, что не мог усидеть спокойно. Почему этот папа вечно не приходит? У Пелле заболел живот.
Чёрвен тоже была недовольна. Нортелье такой веселый городок, она бывала здесь много раз вместе с мамой и папой и знала, сколько в городе интересного и увлекательного! А тут сиди, как приклеенная к скамейке, да еще без еды!
— Мы что, так и будем тут сидеть, пока не умрем с голоду? — жалобно спросила она.
Что-то вспомнив, Пелле оживился. Ведь у него есть деньги! Право, слово, целых три кроны в кармане.
— Куплю нам еще по пакетику мороженого, — сказал он.
Пелле так и сделал. Подбежав к киоску, он купил мороженое, после чего в кармане у него осталось всего две кроны.
Мороженое съедают быстро, время шло, никто не приходил, и Пелле снова стал бить озноб.
— Я думаю, я куплю еще по пакетику, — сказал он.
Пелле так и сделал. Он снова подбежал к киоску, после чего в кармане у него осталось всего одна крона.
Время шло, никто не приходил. Мороженое давным-давно было съедено.
— Купи еще! — предложила Чёрвен. Пелле покачал головой.
— Нет, нельзя тратить все до последней монетки. Надо оставить на непредвиденные расходы.
Он часто слышал, как Малин повторяла папе эти слова. Что такое «непредвиденные расходы», он точно не знал, он знал только, что нельзя тратить сразу все деньги.
Чёрвен вздохнула. С каждой минутой она все больше и больше теряла терпение. А Пелле все больше и больше беспокоился. Что, если папа не найдет этого противного Матсона? Кто его знает, может, все уже изменилось. Может, Матсон сидит в доме директора Карлберга и вовсю торгует столяровой усадьбой, вместо того чтобы идти на рынок, купить ежевики, а потом поторопиться в свою контору и продать усадьбу папе. А тут сиди и жди… и ничего тебе неизвестно!.. Как ненавидел он этого Карлберга. И еще эта Фру Шёблум? Она живет где-то здесь в Нортелье… Неужто она хочет продать Столярову усадьбу? Она, верно, не в своем уме… Спросить бы у нее. Да, а почему бы нет?
— Ты знаешь фру Шёблум? — спросил он Чёрвен.
— А то не знаю, я всех людей на свете знаю.
— А где она живет?
— Где она живет? — переспросила Чёрвен. — Она живет в желтом доме, а неподалеку от него есть конфетный магазин, а совсем рядом — игрушечный.
Пелле молча размышлял. И у него все больше и больше болел живот. Наконец он вскочил со скамейки.
— Пошли, Чёрвен, искать фру Шёблум. Я хочу поговорить с ней. — Удивленная Чёрвен весело вскочила с места.
— А что скажет дядя Мелькер?
Пелле такой вопрос тоже приходил в голову, но сейчас он не хотел об этом думать. Он хотел найти фру Шёблум. Стареньким тетям Пелле обычно нравился, может, и ничего, если он ее спросит… Ой! Он сам толком не знает, про что ее спросит. Он знал только,
Чёрвен много раз бывала с мамой и папой в гостях у тетушки Шёблум. И все-таки найти желтый дом она не могла. Но она нашла полицейского и спросила его:
— Где тут конфетный магазин, который совсем рядом с игрушечным?
— Тебе нужно, чтобы все было в одном месте? — рассмеялся полицейский. Но потом, немножко подумав, сообразил, что она имела в виду, и показал детям дорогу.
И они побежали дальше по тесным, маленьким улочкам, мимо уютных домишек и нашли наконец конфетный магазин, который находился совсем рядом с игрушечным. Чёрвен огляделась.
— Вот! — показала она пальцем. — В этом желтом доме живет тетушка Шёблум.
Дом был невысокий, двухэтажный, с небольшим садиком и дверью, выходившей прямо на улицу.
— Позвони ты, — сказал Пелле. Сам он не решался.
Чёрвен надавила пальцем на кнопку звонка и долго не отпускала. Потом они стали ждать. Они ждали долго-долго, но никто не пришел и не открыл им двери.
— Ее нет дома, — сказал Пелле, сам не зная, огорчаться этому или нет. Вообще-то хорошо, потому что трудно разговаривать с незнакомы ми людьми, но все-таки…
— Зачем же тогда у нее радио орет? — спросила Чёрвен, приложив ухо к двери. — Неужто ты не слышишь, как поют: «Хо, жизнь била ключом в скворечнике в субботу…»?
Позвонив еще раз, Чёрвен изо всех сил забарабанила в дверь. Но никто не отозвался.
— Она должна быть дома, — заявила Чёрвен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62