ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я… ты… Я тебя умоляю! Ради меня! Ради нас с тобою! – Света упала на колени и протянула в сторону Филарета свои прекрасные руки. Слезы покатились по ее щекам – прощай мэйкап!…
– Все сегодня меня просят и умоляют. Светик… Ладно. Хорошо, я его отпущу, но только я тебя тоже попрошу: встань с колен, пожалуйста, здесь не провинциальный театр. Вытри слезки…
– Эй ты, швуль немытый! Чеши отсюда, пока я не передумал! – Первые три метра цыган полз на карачках задом наперед, а потом пустился в галоп, подпрыгнул высоко и уже на своих двоих еще надбавил скорости: полминуты не прошло, как окоем опустел.
Филарет отбросил за ненадобностью ржавый прут, отряхнул руки, полез было за платком, замер в недоумении и рассмеялся.
– Светик! Дело-то сделано. Смотри – вот папка. Погоди, дай руки вытру… Вот документы, что мы искали. Все необходимые нам подписи – на месте. Мы богаты.
– Какие документы?… А-а… Здорово… – Света понемногу приходила в себя. – З-замечательно. Я опять ничего не помню, что со мной было…
Филарет положил ей руку на плечо, полуобнял.
– Так лучше?
– Д-да.
– А все равно дрожишь. Пока ты меня ждала, этот гусь подкрался – уж не знаю, как он нас выследил – и попытался опять морок на тебя навести. Я вижу такое дело – крикнул им. Они испугались, ты испугалась.
– А зверь?
– Медвежонок-то? Он пуще всех перепугался, понос его прошиб, небось и сейчас сидит в кустах, дерьмо с себя слизывает.
– Ни фига себе медвежонок! Это чудище с мачту ростом! Я же вот так его, вот как тебя видела!
– Угу. С две мачты. У страха глаза велики – верно говорят люди. Ну и, само собой, морок он успел тебе подбавить. Вот и мачта тебе привиделась.
– Да-а? Филя… А… ты тоже так можешь? Как они?
– Гм… Ладно, только ни гу-гу и никому: да. Еще и лучше могу. С гипнозом у меня все в порядке.
– Правда?
– Да. Ты думаешь, почему шеф нас с Вилом выбрал?… Так что они жестоко обломались, когда на меня нарвались. Спасибо, кстати, ты вовремя меня уговорила не казнить этого идиота, а то отоварил бы я его прутом по шее, а он, чего доброго, и впрямь бы умер со страху. Отвечай потом за дурака.
– Ой… – Света призадумалась и дрожать перестала. – А ты и меня можешь… загипнотизировать?
– Служебная этика запрещает. Хотел бы – так давно бы уже… Только я с тобой никогда и ни за что так не поступлю, поверь! Ты мне веришь. Ты полностью осознала, что я так не поступлю.
– Филечка! Я тебе верю! Наклонись, я кое-что хочу тебе сказать… На ушко…Ты самый хороший! – Света вдруг чмокнула Филарета в скулу и порозовела. И тут же побледнела как полотно.
Филарет подобрался – короткие волосы ощетинились – зыркнул влево-вправо, напряг затылок…
– Светик, ты чего? Все спокойно, все хорошо, цыган убежал медвежонка ловить, нам они больше не попадутся.
– Папка…
– Что папка? Вот же она. Там все отменно гладко, я проверил. – У Светы задрожали губы.
– Командировка закончилась, да? Да?…
– Нет, это не девица, а три-четыре горя в слезах из моря! Все только начинается. А не заканчивается. Который час?
– Два. Пять минут… третьего… – Филарет мысленно набрал воздуху во всю грудь и медленно-медленно выдохнул. Чему быть, того не отменить. Амур свидетель – он этого не просил!…
– Ну так и не реви тогда! Я понимаю, что ты переволновалась, бывает со всеми. Времени до вечера у нас вдоволь, поэтому мы сейчас берем мотор, едем к тебе, пьем чай и кофе, я тебе сделаю успокаивающий массаж – спинку, плечики, ступни, кисти… И все твои беды выветрятся из памяти получше всякого гипноза!
– Ура! – Света мгновенно забыла о слезах, подпрыгнула и еще раз поцеловала Филарета в щеку, но уже не смутилась. Идея про массаж спинки и плечиков ей безумно понравилась, главное – начать, а там… Мужчины такие наивные!
Велимир должен объявиться часов в шесть-семь, не раньше. Но и не позже восьми, как договаривались. Даже если они решат поужинать втроем, отметить победу, то и тогда это не займет больше трех часов. До полуночи можно управиться. Ночевать он у Светы не останется потому что… Потому что у него важные доработки по документам. Да. – Филарет прислушался к ощущениям: маячок на цыгане сидит крепко.
Ах, Светка, Светка, добрая душа… Слышала бы ты мысли этого гнусака, когда ты вымаливала ему пощаду – тебя бы стошнило перед новым обмороком… Нет, тот не собирается бежать за тридевять земель, прятать сердечный стук в глубокой норке. Да и сердце у него совсем другого толка и замеса. Он мстить намеревается и с этой целью будет собирать по городу свое косматое племя-кодло и захочет взять его, Филарета, внезапностью и количеством… Но маячок сидит – не ему его снимать или чувствовать, может даже и Мане его не слизнуть – Филарет поднапрягся, сил не пожалел…
И когда в полночь он выйдет на охоту за цыганом – долго плутать не придется. Цыгана он зарубит, а войско его рассеется и в неделю, не долее того, все на корм пойдет местному контингенту… Да будет так.
– …конечно, Светик! И мясо, и картошку, да и от супа не откажусь. Что, и впрямь суп есть? Ты крута!
Глава 13
Из любого тупика есть выход. Но как правило его принимают за вход.
Велимир вовсе не был уверен в правильности предстоящих действий, но не сомневался в том, что справится и так, даже и ошибаясь.
Запахи в Сосновке – особые. Их не спутаешь с «удельнинскими», или с «елагинскими», или еще какими, крупным паркам присущими: Сосновка, что и положено ей по названию, пахнет хвоей, да не ельником, сырым, густым и навязчивым, а сухо и элегантно – сосною.
Велимиру захотелось именно туда, к соснам, к скромным просторам между деревьями, к пружинящим под ногами дорожками где и в дождь под ногами не хлябает, а в солнечную погоду – полное ощущение праздника. Если к тому же не оглядываться, то и Тер-Тефлоева не видать, словно бы он, Велимир, отдыхает гуляючи и без тревоги, а не колдовские эксперименты ставить пришел. А все же тревожная жуть уцепилась за сердце и никак не отлипнет, отравляет взор и разум, насылает мрак на чело и пейзаж…
Людишки неспособны ни на что большее, кроме как жить и умирать, но даже и они ужасаются безотчетно, блекнут и торопятся свернуть, повстречав двух молчаливых мрачных незнакомцев, что бесшумно и целеустремленно идут след в след вглубь парка, окруженные мутным предвкушеним взаимной ненависти и кошмаров наяву…
– Эй, Вельзиевич?
– Да, владыка!
– Вот это – что такое? Что ты видишь?… – Велимир вытянул руку, ладонью вверх, изо всех сил пытаясь сделать так, чтобы рука не дрожала. Ему это удалось, но игрушечная корона с одним камешком, которую Света носила как браслет, явно проснулась: она ничем, никак, ни единым квантом не лучилась и не сочилась ни одной из известных Велимиру магий, но была не проста. Она была ужасна. Рука боялась прикасаться к… Кожа немела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97