ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вам важна не я. Вам важен ваш брат.
– Но мне-то важна ты! – закричала Сильвия и оттолкнула от себя тарелку с надкушенным куском пирога. – Не будет ли возражений, если я закурю?
Поскольку ответа не последовало, она сунула в рот сигарету.
– В какой-то мере вы правы, госпожа Бек! – признал Себастиан. – Что подумают о Тобиасе, если пойдут разговоры, что он живет с женщиной, которая значительно старше его?
– Я живу не с Донатой, – пылко возразил Тобиас, – я живу лишь в ее доме. А в ее комнате я вообще еще ни разу не был.
– Ты уходишь от ответа, – констатировал Себастиан. – Главный вопрос не в этом.
– Ты хочешь знать, люблю ли я ее?
– Не перегибай палку! Столь громкие слова кажутся мне в данном случае неуместными.
– Но именно в них правда! Я люблю Донату, и она любит меня… – Он запнулся. – Во всяком случае, ей хочется быть со мной. А что подумают люди? Подумают, что мне привалило великое счастье.
– Не будь таким наивным! Тебя обвинят в том, что ты улегся в заранее приготовленную для тебя постель.
– Будь что будет, – решила Доната. – Все это касается только Тобиаса и меня. Я знаю, как много вы для него сделали после смерти родителей, доктор Мюллер, и я вам за это всем сердцем благодарна. Но что бы вы ни говорили о его молодости, он уже повзрослел настолько, что перерос вашу отмеченную самыми добрыми чувствами опеку.
– Ты тоже так смотришь на это, Тобиас?
– Точно так же. Я и сам не смог бы это сформулировать лучше.
– Тогда мне больше нечего сказать. – Себастиан поднялся с места. – Но только не воображай, что можешь снова обратиться ко мне за помощью, если сядешь в лужу. А попадешь ты в нее обязательно!
Тобиас вскочил.
– Почему ты со мною так разговариваешь? Мы все же братья. И останемся ими, что бы ни случилось. – Казалось, он готов впасть в панику.
– Ты свой выбор сделал, – холодно ответил Себастиан.
– Мы ведь сейчас ведем речь вовсе не о принципах, – напомнила Доната, – а только о том может ли Тобиас пожить здесь до тех пор, пока не найдет себе приличное пристанище. Больше ни о чем.
– Я не разделяю вашего мнения, – ответил Себастиан. – Мы здесь слышали кое-что, выходящее далеко за пределы этой темы.
– Возможно, что вы правы, и, по-моему, так даже лучше. Во всяком случае, мы любим друг друга…
– О, Доната! – Тобиас бросился к ней, поднял со стула и обнял. – Первый раз ты в этом призналась.
Она постаралась мягко освободиться и продолжила:
– Но как нам строить нашу жизнь, мы еще не знаем. Об этом еще предстоит подумать. Сильвия и вы, доктор Мюллер, не облегчаете нам эту задачу, предсказывая самое худшее.
– Доната, выходи за меня!
Она молча покачала головой и прижала два пальца к его губам.
Лицо Себастиана выразило отвращение.
– Ты сам не знаешь, что говоришь. Если это произойдет, я добьюсь лишения тебя гражданских прав и взятия под опеку. – Он повернулся к двери. – Изумительный был вечер, – произнес он тоном горькой иронии. – Но теперь прошу меня простить.
Когда Тобиас поспешил к нему, Себастиан добавил:
– Не утруждай себя, выход я найду и сам. – Взгляд, брошенный им на брата, был полон презрения.
– Мне что-то нехорошо, – промолвил Тобиас.
– Слишком много переживаний. – Доната начала собирать посуду. – Тебе лучше всего подняться наверх и прилечь.
– Но ведь ты ко мне придешь?
– Конечно. Как только ты чуточку отдохнешь. Уходя, он поцеловал Донату.
Сильвия закурила очередную сигарету.
– Его брат кажется мне разумным человеком, – заявила она.
Доната сняла чайник с маленькой плитки и выключила нагрев.
– Он предвидит все те несчастья, которые свалятся на вас обоих, – продолжала Сильвия.
По-прежнему не говоря ни слова, Доната отнесла использованную посуду на подъемник.
– Вам обоим не поздоровится.
– Ну и пусть, – бросила, наконец, Доната.
– Это как же прикажешь понимать?
– А какая любовная история имеет благополучный конец? Разве что в романах. Может, твоя кончилась хорошо? Или, может, Христиан и Крошка Сильви уже обрели свое счастье? Я полагаю, надо быть благодарной судьбе, если вообще любовь не обошла тебя стороной. А что будет после, это ведь не имеет значения.
Доктор выписал Тобиасу больничный лист еще на неделю и рекомендовал ему пока что щадить себя. Тобиасу же это было вовсе ни к чему. Он горел желанием выйти на работу. Утром он встал, чтобы составить Донате компанию за завтраком, а потом пошел помогать господину Ковальски по дому и в саду. В этот момент он чувствовал себя в отличной форме и делал вид, что готов хоть деревья рвать с корнем. Однако уже через несколько часов его охватила усталость, и сразу после обеда он почувствовал потребность прилечь. Он не хотел признаваться в своей слабости Донате, но она все узнала от экономки. Знала она и то, что, как только он окончательно поправится, ничто не заставит его отказаться от выхода на работу.
Наконец, утром в пятницу, он заявил:
– Ну, хватит сачковать! Сегодня я еду с тобой в офис.
Она взглянула на него и решила, что он достаточно здоров, чтобы начать с ним давно назревший разговор. Но сначала она все же сделала попытку избежать этого.
– Сегодня? В пятницу? Какой смысл?
– Смысл есть, – возразил он. – Мне представляется очень даже разумным начинать с короткого рабочего дня. Тогда в выходные дни у меня снова будет возможность отдохнуть.
Теперь у Донаты уже не было возможности откладывать неотвратимое. Наступил момент для серьезного разговора.
– Я не уверена, – осторожно начала она, – что тебе вообще следует вновь приниматься за работу.
Он не понял.
– Ты, видимо, шутишь?
– До меня дошли слухи (только, пожалуйста, не теряй спокойствия, дорогой, причин для волнений нет), что в офисе про нас разносят сплетни. Его синие глаза потемнели.
– Кто это сказал?
Она не отвела глаз.
– Штольце.
– Ну, и что теперь?
– Он считает, что это отравляет производственную атмосферу.
– Это свинство!
– Я ему ответила то же самое, но чем дольше думаю о нашем случае…
Тобиас вскочил.
– Этот закоренелый бюрократ! Как это ты позволяешь ему читать тебе мораль?
– Я уже сказала, что долго думала об этом и пришла к выводу, что не так уж он и неправ. Сядь, пожалуйста, на место! Играть в дикаря, ей-богу, смысла не имеет.
Он продолжал стоять.
– Но мы ведь при всех вели себя прилично: ну, обменяемся легким поцелуем, ну, пройдемся под ручку и все такое прочее, а больше-то ничего.
– Конечно, прилично. Никто тебя в неприличии и не упрекает. Но все же заметили.
– А если и так? – Тобиас медленно опустился на стул. – Ты ведь в своей фирме хозяйка и можешь вести себя, как душе угодно.
– С моей стороны было бы как раз довольно глупо создавать беспокойную обстановку в собственной фирме, разве не так?
– Но всем прочим наши отношения, может быть, совершенно безразличны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59