ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На людей давят на работе, а не бессознательно ориентируют на успех и поддерживают. В учебной игре, к которой принято принуждать, а не побуждать, персонал к тому же сталкивается с невыполнимыми задачами. Суммарный итог: неудовлетворенность, понижение самооценки, накопленное раздражение, подавленный гнев. Всему этому нет выхода даже в виде битья резиновых шефов. С другой стороны, поддержка слабых, формирование в них чувство самоуважения, развитие командных методик работы способны дать хороший результат. Если в офисе доверяют друг другу и умеют действовать общими скоординированными усилиями, то число ошибок в процессе труда понижается, а его эффективность растет.
Возможно, в популярности репрессивных методик обучения отчасти кроется панический страх владельцев компаний перед профсоюзами, создание которых началось уже в банковском секторе «офисной экономики». «Если мои подчиненные объединятся в организацию защищающие их права, кто же будет хозяином в фирме?» - рассуждают многие работодатели. Но в мире давно и хорошо известно, что в профсоюзы объединяются, как правило, наиболее квалифицированные работники. Репрессиями тут ничего не изменить. С другой стороны, члены профсоюза, чувствуя свою защищенность, работают лучше.
Пока норма прибыли в российской экономике будет настолько велика, что позволит обходиться без уступок персоналу и сохранять прежние малоэффективные методы управления никакие тренинги не изменят ситуацию с неврозами, а эффективность труда останется ниже возможной, несмотря на любые переработки. Но перемены могут начаться довольно скоро, поскольку новый глобальный кризис экономики уже открылся. С начала года неоднократно происходили обвалы на биржах, а в США происходит хозяйственное падение.
Беседу вела Татьяна Батенева,
медицинский обозреватель газеты «Известия»
28.03.08

«Кризис идет в наступление»
В России нет больше людей, которых не беспокоили бы проблемы в экономике. Прямо или косвенно, кризис успел затронуть всех. Чтобы получить ответы на непростые вопросы времени мы обратились к Василию Колташову, возглавляющему Центр экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).
Поговорим вначале о нефти. Эта тема, наверное, сейчас, самая острая для нашей экономики? И еще спрошу сразу: с каким кризисом мы имеем дело?
Изменение стоимости нефти на мировом рынке имеет большое значение. Но для россиян вопрос об абстрактной нефти заслонен конкретными проблемами. Кризис идет в наступление и нельзя больше верить официальным заявлениям о том, что Россия только выиграет от него или, что глобальные потрясения нас не затронут. Зимой аналитики дружно сходились в том, что кризис исключительно биржевой (ипотечный - в США). Потом все хором сказали: он прошел. Затем, появилась новая формулировка - финансовый кризис. Прошло время и вслед за беспрерывными биржевыми обвалами проявились трудности в реальном секторе. Конечно, мы имеем дело не с «финансовым кризисом». Кризис явно глобальный и общехозяйственный, экономический кризис.
Последнее время в прессе появилось немало утверждений о том, что разворачивающийся кризис не циклический, а системный. Насколько верны такие утверждения?
В таком виде - не верны. Но также неверны распространенные среди левых представления о кризисе как о циклическом кризисе перепроизводства. Настоящий кризис носит системный характер, но он также является циклическим. Однако это не простой кризис перепроизводства.
Об этом никто кроме нас сейчас не говорит. Но, капиталы стали концентрироваться на бирже не случайно. И не случайно банки начали инвестировать средства не в реальный сектор, а в бумаги. Дело в том, что возможности роста реального сектора на каждой технологической стадии его развития ограниченны возможностями сбыта. Для капиталиста нет принципиальной разницы, инвестировать в ценные бумаги или заводы, когда все может приносить прибыль. Имеются капиталы, но нет возможности выгодного их приложения. Проекты, обещающие максимум прибыли на деле становятся пузырями. Ситуация данная называется - кризис перенакопления капиталов, а выражается он в переинвестировании. В итоге пузырь индустрии или бумаг лопается, как это и произошло в 2007-2008 годах. Последствием становится колоссальное экономическое падение.
В истории мы знаем такие кризисы в 1811 году во Франции, в 1815 (отчасти 1818-1819) в Англии. 1846-1849 годы с подобным также связаны. В огромной степени перенакопление и переинвестирование продемонстрировали кризисы: 1873-1878, 1899-1904, 1929-1933. Затем, кризисы: 1948-1949 и 1969-1982 годов (целая полоса кризисов). Каждый раз под давлением подобного кризиса изменялась модель мирового капитализма. Находили приложение технические новшества.
Кризисы перенакопления были особенно тяжелыми и продолжительными. В ходе них происходило колоссальное уничтожение накопленных богатств. Они выражали смену длинных волн, открытых Кондратьевым. Менялись повышательные и понижательные периоды (продолжительность каждого 16-30 лет.), т.е. периоды экстенсивного освоения ресурсов и завоевания новых рынков сменялись стадиями интенсивного освоения ресурсов мирового хозяйства на базе новых индустриальных технологий.
В одном из докладов ИГСО говорилось, что мировые цены на нефть упадут. В это мало кто верил, пока прогнозы не начали осуществляться. Почти со $150 за баррель нефть уже скатилась до $65. Что будет c углеводородами дальше?
Прогнозы, о которых вы говорите, были сделаны нами в Докладе «Кризис глобальной экономики и Россия». Относительно нефти я дал уточненный прогноз, когда она стоила $95 за баррель, что цены к началу 2009 года опустятся до $40-50. Это вызвало немалый интерес в прессе, но правительственные аналитики со всем присущим профессионализмом заявили: нефть останется в пределах $90.
Сейчас пройден $70-80 порог комфортности для сырьевых корпораций. Государство уже готовится выделить им $9 млрд. в качестве первой помощи «Газпрому», «Роснефти», ЛУКОЙЛу и ТНК-ВР. Себестоимость барреля российской нефти колеблется в районе $35, но компании имеют колоссальные долги. Платить по ним в условиях уже существующих цен отечественным монополиям затруднительно. Падение нефти продолжится. Вероятно, оно не остановится на величине в $40. На пике кризиса, под давлением полномасштабного падения производства нефть может подешеветь до $20 за баррель. Поправки на девальвацию доллара допускаются.
Задолженность российских монополий действительно очень велика. Долги только одной «Роснефти» превышают $100 млрд. Все это бремя ляжет на плечи государства?
Уже ложится. Чем дальше, тем больше казенных средств будет расходоваться на поддержание «главных налогоплательщиков страны».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182