ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он снова вытащил лодку на берег и отошел подальше. Метрах в двадцати от нее он сел на низкую ветку дерева и поел безвкусной, совершенно лишенной воды пищи, которой смог набить рот всего раз или два. Впечатление, произведенное на него трупом, было еще слишком свежо в памяти.
Он напился, ополоснул лицо водой из фляги и вернулся к каноэ. Оно уже высохло и Уэнтик увидел, что, хотя использовавшиеся для долбления инструменты были грубыми, дерево хорошее и конструкция крепкая. Единственную опасность представляла возможность перевернуться, если он угодит в стремнину.
Уэнтик столкнул каноэ в воду, оттолкнулся веслом и отчалил от берега.
Почти сразу же его понесло течением и он перебрался на корму лодки. Правильно грести получилось не сразу и каноэ несколько раз повернулось в стремнине, прежде чем он приноровился.
Как только лодка стала двигаться таким образом, что у него появилось ощущение власти над ней, он достал отпугивающую насекомых мазь и опять натер лицо и руки.
Примерно через километр речушка расширилась и стало видно солнце. Хотя деревья и лианы свисали над водой, между кронами растительности двух берегов появился просвет; Уэнтик был почти уверен, что до наступления ночи найдет главное русло Арипуаньи. Тогда будет достаточно просто добраться либо до деревушки, либо до миссии. Он расслабился, устроившись на корме, и отдался воле течения, которое несло его со скоростью километров восемь в час.
* * *
Труп он больше не видел. Каноэ должно было догнать его в первые же минуты плавания. Либо труп затонул и будет съеден обитателями реки, либо уже так разложился, что контакт с водой вызвал его полное расчленение.
Фауна в реке была менее обильной или менее заметной, чем на суше. По одной из этих причин Уэнтику попадалось на глаза очень немного живых тварей, которые могли бы по его мнению представлять угрозу. Он когда-то читал о пираньи, которая обитает почти во всех реках Амазонки, и запомнил, что эти рыбки сдирают всю плоть с человеческого тела в считанные секунды. Слышал он и о гигантских аллигаторах, и о водяных змеях, которые ведут себя достаточно мирно, хотя могут прикончить запросто человека при малейшей провокации с его стороны. Но подобные животные на глаза ему не попадались.
Работа веслом — состоявшая, главным образом, в том, чтобы держать каноэ носом по течению и внимательно следить, чтобы не наткнуться на что-то под водой, — была необременительной и ничто не мешало ему основательно подумать впервые после расставания с Джексоном.
Самой приятной стороной его нынешней ситуации было, конечно, сколь бы ни выглядел чуждым окружавший ландшафт, пребывание в своем времени. Если бы ему удалось добраться до Англии, он нашел бы ее, не будь войны, такой же, как всегда.
Осознать, что идет война, было очень трудно. При таких серьезных поворотах событий необходимо нечто большее, чем всего лишь голословное сообщение, чтобы убедить кого-то, лично связанного с таким событием, что оно действительно произошло. Он прочитал о войне в книгах и слышал о ней от Джексона. Для бразильцев, новых бразильцев двадцать второго столетия, эта война была не просто фактом, она была историей.
Но для Уэнтика знание какого угодно факта вовсе не означало обязательное понимание всей вытекающей из него сути. Потому что с данным фактом тесно увязывалась его судьба.
Семья в Лондоне. В северной Англии живут его родители. В Суссексе его колледж. В западном Лондоне фирмы, на которые он работал. Но еще важнее весь комплекс воспоминаний, впечатлений и всплывающих в памяти зрительных образов, которые и составляют истинную подлинность всей его жизни. Признать все это уничтоженным означало для Уэнтика лишиться части самого себя.
Его мир продолжал оставаться неизменным…
Прочным. Не воздействие ли это газа беспорядков?
Понимание механизма навязывания доктрины извне, это одно дело, но может ли кто-то навязать доктрину самому себе, просто желая во что-то верить?
Но это лишь половина двухзвенной проблемы. С одной стороны, он может поверить, что мир, который он знает, продолжает оставаться таким, каким он знал его всегда; однако не исключена и возможность поверить тому, что говорил Джексон.
Его рациональное мышление выступало за принятие последнего.
Но первое было тем, во что он верил. Проблема в целом выходила за рамки благоразумия.
Через два часа путешествия по реке он оказался у слияния потоков и поплыл дальше по более быстрым водам Арипуаньи. Сверившись по карте, он стал держать каноэ ближе к правому берегу и еще через три часа добрался до католической миссии.
У берега был пришвартован среднего размера гидросамолет. Зрелище доставило Уэнтику удовольствие. Его поиск оказался менее продолжительным, чем он предполагал.
Глава двадцать вторая
В своем университетском кабинете Джексон соорудил символическую социомеханическую модель структуры нового бразильского общества. Она покоилась на столе напротив его рабочего места и выглядела произвольным набором цветных пластмассовых трубок и шариков; каждый из них представлял какой-то сектор общества. Для любого ремесла, профессии или призвания был свой шарик. Отдельные шарики представляли все направления искусства, социальных служб, фермерских хозяйств, административные группы, студентов, безработных, больных. Взаимодействующие сектора были соединены трубкой, символизирующей контакт; модель отражала всю полноту взаимодействий.
В чисто скульптурном отношении она очень напоминала пластмассовое наглядное пособие для изучения сложной молекулы тяжелого элемента. Для Джексона эта модель стала радостью жизни, которой он так или иначе посвящал большую часть рабочего времени с поры получения докторской степени.
Тем не менее, только в последние несколько лет его социологические теории стали обретать нечто приближавшееся к выражению в конкретном виде, что и позволило заняться сооружением модели.
Она и сейчас еще не завершена. И у него было опасение, что на завершение не хватит жизни. Даже его собственным ученикам будет трудно довести работу до конца. Для этого нужен кто-то с его мозгом, тот, кто в состоянии зрительно видеть структуру общества так же четко, как это может он.
На столе, где находилась модель, лежало еще несколько шариков — крохотные, малозначимые сектора его общества, которым еще предстояло найти в модели место.
Именно эти шарики — их чуть больше двух десятков — отделяют его от завершения строительства модели.
Возвратившись из тюрьмы в Планальто, даже уединившись в кабинете, он никак не мог подавить в себе раздражения, не мог сконцентрировать мысль на работе и вернуться к спокойному и упорядоченному труду, которому целиком отдавался до неожиданного появления Уэнтика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55