ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Он нежно тряс меня. – И это не мои носки, моя хорошая, мои притязания не распространялись на его нижнее белье! Мы взяли все остальное, что у него было, и закопали ботинки… Ну хорошо, продолжай плакать, ты уже скоро почувствуешь себя лучше».
«Я не плачу. Никогда не плачу».
«Конечно, нет. Ты прекрасная девушка, и если бы ты не пришла тогда, мы бы пропали».
«П-п-правда?»
«Конечно. Я бы умер от припарок Лэмбиса, Джозеф нашел бы меня в избушке, Колин не добрался бы к нам… И что еще… Ты вчера ночью спасла меня от выстрела, хотя и не знаешь. Я был в том сарае, вместе с котом, когда ты курила со своим свирепым другом… в переулке».
«Знаю. Я потом вернулась. На стене была кровь».
«Вернулась? – Его рука двинулась, мышцы напряг­лись, и изменился голос. – Ты знала? Значит, когда ты пыталась остановить этого парня, чтобы он не вошел?..»
«Он друг Джозефа. – Я сворачивала мокрый носовой платок в маленький, аккуратный шарик и все еще не смотрела на Марка. – Он один из них. Говорила, что я их нашла. – Наступила гробовая тишина. Я услышала, что он вдохнул, чтобы заговорить, и быстро сказала: – Я расскажу тебе все о них. Я… Это я неправду сказала, что не буду говорить. Конечно, буду. Но сначала ты. Когда вчера ночью я обнаружила кровь, я подумала… Не уверена, что я подумала. С тобой правда все в порядке?»
«Да, совершенно. Ударился плечом, бродя в темноте, и кровь пошла, но очень быстро остановилась, и ране я не причинил вреда».
«Что случилось вчера после того, как я вас оставила?»
«Ничего, правда. Лэмбис проводил тебя до возделан­ной земли, направился обратно, чтобы встретить меня, и в некотором смысле мы похоронили Джозефа. На это ушло много времени, и я так обессилел, что больше ни на что не годился, но не собирался больше терять зря времени. Я говорил, что Лэмбис не был уверен, куда шел Джозеф, когда он убил его, но больше всего было похоже, что в Агиос Георгиос… Во всяком случае, мы залегли над деревней и наблюдали, пока не стемнело. После отдыха я почувствовал себя лучше, поэтому мы спустились в деревню и хорошенько осмотрели все, что могли. Я подумал, что одеться в одежды критянина – хорошая идея. Если кто-нибудь увидит, как я мелькаю в переулках, я не буду казаться таким явно чужим, и я смог бы пробормотать „доброй ночи“ по-гречески. Ну, никто из нас не нашел следов Колина. Говоришь, он был в мельнице?»
«Да. Но продолжай. Что случилось, когда ты выбрал­ся из сарая?»
«Ничего особенного. Встретились с Лэмбисом, как договорились, поднялись в горы и спрятались до утра. В то время от меня было очень мало пользы для кого бы то ни было, и мы были уверены, что никогда не найдем Колина… – Пауза. – Сегодня утром Лэмбис снова спу­стился, но я сумел только добраться до церкви и спря­тать наши пожитки, затем взять ружье, спрятаться и наблюдать за тропой на месте первого убийства. Я ду­мал, что будут искать Джозефа или мои следы. Если бы они пришли, то в одежде Джозефа я мог бы приблизиться достаточно близко, прежде чем они разобрались бы, что это не он. Но это неважно. Никто не пришел, даже ты. Должно быть, прошла мимо тропы. По какой дороге вы пришли?»
«Мы оставались в укрытии, в ущелье, где похоронен труп. Разве ты не слышал, как я пела? После того, как я нашла Колина, я старалась вас найти».
Он покачал головой. «Ни звука. Жаль. И Лэмбиса не было. Он ушел осматривать поля».
«Сегодня утром? Мы там были, Фрэнсис и я».
«Знаю. Мы видели вас обеих у ветряной мельницы. Это была та самая? – Он улыбнулся. – Вот и говори об иронии судьбы. Лэмбис увидел, что вы вошли, поэтому не беспокоился о той мельнице. Только болтался вокруг, пока вы не ушли с гречанкой. Тогда он ворвался в другую мельницу. И, конечно, ничего не нашел. Затем направился ко мне. И это все. Прекрасная, бесполезная попытка».
«Начинаю понимать эту страну. Не будь все так ужас­но, это было бы комично… Все бурлим, карабкаемся в горах и не видим друг друга. Это ты стрелял?»
«Да, чтобы Лэмбис нашел меня. Выстрел безопаснее, чем крик. Здесь этот звук считают естественным. Это тоже тебя напугало?» Я покачала головой, но ничего не сказала. Не собиралась объяснять Марку, что выстрел был самым последним из моих последних тревог. Я засунула носовой платок в карман, сильно потерла глаза ладонями и улыбнулась. «Теперь хорошо?» – нежно сказал Марк.
«Конечно».
«Вот у меня какая девушка. – Его рука снова сильно обняла меня и отпустила. – А теперь пойдем обратно держать военный совет».
Колин и Лэмбис сидели возле кустов, обрамляющих впадину. Они выбрали ровную поляну, где росли цветы, и сквозь зелень, словно тонкие темные пальцы, проби­вались побеги кипарисов. В жарком солнце от них исходил восхитительный запах. Ниже берег густо зарос кремовыми горными розами. Среди них извивалась тропинка. Тут и там между скалами открывался ослепи­тельный клин моря. Когда мы подошли, Колин смеялся и рылся в рюкзаке. Он помахал Марку бутылкой с вином, когда мы приблизились. «Поторопись, Марко Поло, если хочешь немного. Оно почти все выпито».
«Тогда оставь немного Никола. И вообще, где ты его взял?»
«Она его принесла».
«Тогда она и должна главным образом выпить его. Отдай. Вот, Никола, выпей».
«Это для тебя», – сказала я.
«Мое вино – это роса дикой белой розы, как ни отвратительно даже думать об этом. Нет, правда, я почти привык к воде. Выпей сама».
Когда я повиновалась, я увидела, что Колина разве­селил озадаченный вид Лэмбиса. «Не слушай Марка. Это просто Китс. Продолжай, Лэмбис. Классическая реакция – спросить, кто такие Китсы».
Лэмбис улыбнулся. Было видно, что он привык к нападкам Колина. Сейчас они казались ровесниками. Лэмбис, как и другие, выглядел совсем иначе. Намного моложе, тяжелая угрюмая складка у губ исчезла. Я поняла, что причиной ее являлось беспокойство, и более чем когда-либо чувствовала, что мне стыдно. «Ну, – сказал он мирно. – И кто такие Китсы?»
Колин открыл рот, чтобы воскликнуть с весельем, затем быстро закрыл его. «Я бы на твоем месте поду­мал, – сказал его брат. – Да будет тебе известно, что Лэмбис не дурей тебя. Бог знает, почему ты такой получился. Должно быть, многое изменилось с тех пор, как я сам был в этом твоем Борстале. Борстал, – Лэмбису, – это английская школа. А теперь, внимание, это серьезно, и у нас мало времени. Никола, садись».
Когда грек отодвинулся, чтобы дать мне сесть, я застенчиво улыбнулась ему. «Лэмбис, мне следовало знать. Я сожалею, искренне… Это только потому, что мы пережили такой удар, Колин и я… И я честно не могла представить, кто еще может быть там похоронен. И затем одежда. Я сказала ужасные вещи. Вы можете меня простить?»
«Неважно. Вы были немного расстроены, когда уви­дели труп. Такое не для дам». И с этим потрясающе сдержанным высказыванием Лэмбис дружелюбно улыбнулся и оставил тему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66