ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты, чудак, не понимаешь, какую вы золотую жилу открыли. – Директор взволнованно встал и заходил по комнате. – Да ты, Алик, через пару лет у нас академиком станешь… – Да брось ты, – Алик поморщился. – Нет, нет, ты погоди, слушай, что я тебе говорю. – Сергей Васильевич потер руки. – Все усилия на цветные картинки, и побольше, побольше… Да мы весь президиум Академии сюда приведем и обработаем – Вдруг возникла длинная пауза и директор пристально посмотрел в глаза Алику. – Слушай, давай колись, у тебя в сейфе выпить что-нибудь есть? – Спирт, – смутился Алик, только вчера завхоз получил. – Ну не жмись, давай разбавим и выпьем немного. Так все осточертело… И ребят угостим. Я отвечаю, под мою личную ответственность. – Ну, я-то почти не пью. – Да ладно тебе дурака валять. Зови ребят.
На письменном столе появилась бутыль с прозрачной жидкостью и несколько чашек. Заботливый завхоз извлек откуда-то буханку черного ржаного хлеба и батон колбасы. – Ну ребята, – Сергей Васильевич чокнулся с ними грубыми чашками. – Не подкачайте, дело это интересное. Но никому ни слова. Завтра приедет ведьма, надо ее обмерять всю с ног до головы. Да вы все скоро докторами наук на этой теме станете! – Он выпил, крякнул от удовольствия, и быстро закусил куском колбасы. – И цветов, цветов на экране побольше. Особенно чистых, красного, синего и зеленого. А наукой будем заниматься подпольно, вечерами. – Да чепуха это, Сергей! – Алик поморщился. – Исследования так не ведутся. Ты же знаешь, как это бывает, бьешься годами, голову ломаешь, пока придет откровение. – Алик, – Сергей Васильевич развел руками. – Помяните мое слово, да одно то, что у выпивших руки на вашем экране краснеют это уже откровение. А ну-ка, посмотрим…
Словно в подтверждение слов директора, пальцы всех без исключения сотрудников лаборатории приобрели светло-малиновый цвет с фиолетовым оттенком. У самого директора кончики пальцев были ярко-красными, но сверху, на глазах у всех, на начальственные пальцы неумолимо ползла малиново-фиолетовая волна.
– Вот это да! – Директор был доволен. – Смотрите, от спирта малиновый оттенок заметен, наползает-то как быстро! Совсем другой эффект, чем от коньяка. Ну, ребята, молодцы, представляете какой шум поднимется, когда мы эти картинки покажем? Но это для души, так сказать. Завтра у нас ответственный день, мы сюда ведьму для обследования привезем. Так что не подкачайте, дело это интересное.
На Москву спустился зимний вечер. На улице тусклыми, мерцающими огоньками светились далекие звезды. У Алика слегка болела голова. Изо рта вырывался пар. – Подумать только, – Он обращался в темное, морозное пространство. Директор недавно уехал на своей «Волге», а сотрудники убежали в светящийся вестибюль метро. – Где-то там могут жить высшие, цивилизованные существа, давно открывшие все, что мы здесь пытаемся понять, и живущие полнокровной, осмысленной жизнью… Он постоял еще минуту, глядя на темные силуэты домов, развернулся и вышел на Манежную площадь. У самого входа гостиницы «Националь» стояли несколько упитанных иностранцев в меховых шубах, а на парапете сидел институтский электрик Гена, бородатый чудак, закончивший несколько курсов физтеха, но бросивший учебу из-за болезни матери, которой надо было покупать лекарства, толковый, но спившийся парень. Гена сидел на корточках, объясняя на вполне приличном английском языке смысл жизни сухощавому американцу. Последний, словно сошедший с Голливудских плакатов, покрытый здоровым загаром, похоже не знал как отделаться от этого странного, грязного мужика, возможно даже агента КГБ. Гена хватал американца за рукав, что-то ему объяснял про электричество и потоки электронов, которые, сокращаясь согласно теории относительности Эйнштейна, вызывают магнитное поле. Наконец, подкатил сверкающий огнями «Вольво», и Голливудский герой, вырвав свою руку, плюхнулся в него, отъезжая от входа в гостиницу. Алик заметил, что еще секунду назад стоявшая метрах в двадцати черная «Волга», набитая холеными мужиками, резко взяла с места и, стараясь не потерять «Вольво», нетерпеливо порыкивая мотором, влилась в поток машин.
Накатился на Алика ярко освещенный вестибюль метро, с гулом подъехал голубой поезд, будто засосавший его худую фигурку в себя, понеслись за черными окнами огоньки в туннеле, поредел народ в вагоне, приблизилась любимая станция. Памятник Грибоедову, длинный ряд замерзших деревьев, черный лед пруда, сверкающие фары машин, проход между домами, тусклый свет в окнах и обледеневшие горки, с которых с криками съезжали дети, переулок, свет фонарей, Белка, с восторгом кидающаяся ему навстречу, старые книги в шкафу, мерцающий свет зеленой лампы… И забылось все происходящее как дурной сон, правда здорово будоражащий воображение… А зря…Взять хотя бы этого американца. Если бы знал он, какую злую шутку загорелый иностранец сыграет в его судьбе…
В тускло освещенном подвале остался только Саша. Он убедился, что в коридоре никого нет, дрожащими от нетерпения руками вытащил из заветной щели бутылку, налил стакан и залпом выпил. Внутри потеплело. Ехать в метро, потом трястись в холодной электричке в маленькую, освещенную тусклой лампочкой комнату в общежитии не хотелось. Саша закрыл массивную железную дверь, постелил свою старую куртку на кушетку, стоявшую в экспериментальной камере, подложил под голову шапку, и через пять минут уже крепко и блаженно спал, поджав под себя ноги в стоптанных ботинках.
Глава 6. Ведьма.
Ну вот, неужели все, включая то, что этот подобострастный болван теперь в моем кресле кожаном спит, ради этого? Появилась у нас в подвале дама пренеприятнейшего свойства. Руки тонкие, глаза удлиненные и черные, вся закутана в какие-то шелка, и искры во все стороны сыпятся. Только она вошла, у меня шерсть встала дыбом, и я в свой любимый угол забился. От нее какая-то энергия отрицательная исходила. И запах… Косметика приторная, задохнуться можно, на ногах, правда, надо должное отдать, туфельки импортные, итальянские, лаковые, да на каблучках. Она ими цок, цок, уши до сих пор болят.
Вот тогда чудо и произошло, я ведь на того таракана охотился, он, негодяй, все время в компьютер заползти пытался. Но умный оказался, чуть шорох почует, так сиганет под карниз, и ищи его. А тут, смотрю, выполз, пристыженный, покорный, усами слегка шевелит и прямо к этой дамочке пополз. Будто на четвереньках… Я от такого обалдел, а он подполз к ней и лапки в разные стороны растопырил. А она, не заметила даже, наступила своей шпилькой, тельце его черное хрустнуло, и был таков. Роковая дамочка, я Вам скажу, не из простых провинциалок, всеми силами пытающихся обустроить свою личную жизнь в столице.
Как-бы там солнце не красило нежным светом стены древнего Кремля, этим провинциалочкам непросто приходится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35