ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– За то, чтобы ты остался незамеченным им, и за внезапный конец и проклятие Господу.
Он выпил орех и прыгнул на Вольфа. Вольф был настолько захвачен врасплох, что не имел шанса защититься.
Он растянулся в выемке раковины, там где спал, с накрывшей его тушей Ипсеваса.
– Тихо! – Скомандовал Ипсевас. – Оставайся здесь, свернувшись в клубок, пока я не скажу тебе, что все в порядке. Это Око Господне.
Вольф сьежился, прижавшись к твердой раковине, и попытался слиться с внутренней тенью. Одним глазом он однако выглядывал и, таким образом увидел пронесшуюся неровную тень ворона, за которой последовало и само создание. Суровая птица промелькнула разок, развернулась и начала заходить на посадку на корме рыбы-паруса.
– Черт его побери! Он не может не заметить меня. – пробормотал про себя Вольф.
– Без паники! – призвал Ипсевас. – Ааа!
Раздался глухой стук, всплеск и пронзительный крик, заставивший Вольфа резко выпрямиться и стукнуться головой о раковину над ним. Сквозь вспышки света и тьмя он увидел, что ворон висит, обмякнув, в двух гигантских лапах. Если ворон был размером с орла, то его убийца, обрушившийся с зеленого неба, словно молния, показался в первую секунду шока таким же громадным, как птица рух. Зрение Вольфа выправилось и прояснилось, и он увидел орла со светло-зеленым телом, бледно-красной головой и бледно-желтым клювом. Он был в шесть раз массивнее ворона, и его крылья, каждое длиной по меньшей мере в тридцать футов, тяжело хлопали, когда он старался подняться повыше от моря, в которое ракетный удар занес и его самого и его добычу. С каждым мощным взмахом он поднимался на несколько дюймов выше.
Вскоре он начал набирать высоту, но прежде чем убраться слишком далеко, он повернул голову и позволил Вольфу увидеть его глаза. Они были черными щитами, отражавшими пламя смерти. Вольф содрогнулся. Никогда он не видел такой обнаженной жажды убивать.
– Ты вполне можешь содрогаться, – утешил его Ипсевас.
Его ухмыляющаяся голова просунулась в пещеру раковины.
– Это одна из пташек Подарги. Подарга ненавидит Господа и напала бы на него сама, будь у нее шанс, даже если бы знала, что это станет ее концом, чем оно и стало бы. Она знает, что не может приблизиться к Господу, но она может сказать своим птичкам, чтобы они питались Очами Господа, что, как ты видел, они и делают.
Вольф покинул каверну в раковине и некоторое время постоял, следя за съеживавшейся фигурой орлицы и ее добычи.
– Кто такая Подарга?
– Она, подобно мне, одно из чудищ Господа. Она тоже некогда жила на берегах Эгейского моря. Она была прекрасной молодой девушкой. Это было, когда жили великий царь Приам, богоподобный Ахилл и хитроумный Одиссей. Я знал их всех. Они оплевали бы критянина Ипсеваса, некогда храброго моряка и копьеносца, если бы они могли увидеть меня теперь. Но я говорил о Подарге. Господь забрал ее в этот мир, создал чудовищное тело и поместил в него ее мозг. Она живет где-то там, в пещере на самом склоне горы. Она ненавидит господа. Она также ненавидит все нормальные человеческие существа и поедает их, если ее птички не добираются до них первыми. Но больше всех она ненавидит Господа.
Это кажется было все, что знал о ней Ипсевас, за исключением того, что имя ее до того, как ее похитил Господь, было не Подарга. Он также помнил, что был хорошо знаком с ней.
Вольф принялся распрашивать дальше, потому что его заинтересовало то, что Ипсевас мог рассказать ему об Агамемноне, Ахилле, Одиссее и других героях гомеровского эпоса. Он сказал зебрилле, что предполагалось, что Агамемнон был историческим персонажем. Но что насчет Ахилла и Одиссея?
– Они и в самом деле существовали? – спросил Вольф.
– Конечно, существовали.
Он крякнул, а затем продолжал:
– Я полагаю, тебе любопытно узнать о тех днях, но я мало что могу рассказать тебе. Это было слишком давно, слишком много праздных дней. Дней, веков, тысячелетий – один Господь знает. А также слишком много выпито.
Весь остальной день и часть ночи Вольф пытался выкачать из Ипсеваса все, что он знал, но мало что получил за свои хлопоты. Заскучавший Ипсевас выпил половину своего запаса орехов и наконец захрапел. Из-за горы пришел зеленовано-золотой рассвет.
Вольф уставился на воду, такую прозрачную, что он мог видеть сотни тысяч рыб фантастических очертаний и роскошных цветов. Из глубины поднялся ярко-оранжевый тюлень, существо, похожее на живой бриллиант во рту. Рванул назад отброшенный тюленем спрут с пурпурными жилами. Далеко внизу появилось на секунду что-то огромное и белое, а затем нырнуло обратно на дно.
Вскоре до него донесся рев прибоя, и показалась тонкая белая линия пены у подножия Тфйяфайявоэда. Гора, казавшаяся такой гладкой на большом расстоянии, была теперь изломана трещинами, выступами и пиками, вздымавшимися откосами и застывшими каменными фонтанами. Тайяфайявоэд все рос и рос, и казалось он висел над миром.
Вольф растолкал Ипскваса, пока зебрилла, стеная и бурча, не поднялся на ноги. Он поморгал покрасневшими глазами, почесался, откашлялся, а затем протянул руку за новым пуншорехом.
Раконец, по настоянию Вольфа, он так вырулил рыбу-парус, что ее курс лег параллельно подножию горы.
– Я когда-то был знаком с этим районом, – сказал он. – Некогда я думал влезть на гору, найти Господа и попытаться…
Он помолчал, почесал голову, вздрогнул и закончил:
– Убить его! Вот! Я знал, что могу вспомнить это слово. Но это было бесполезно. У меня не хватило духу попробовать совершить это в одиночку.
– Теперь с тобой я, – заметил Вольф. Ипсевас покачал головой и выпил еще.
– Теперь – не тогда. Если бы ты был со мной тогда… Ну, что толку болтать? Ты тогда даже еще не родился. Тогда еще не подился и твой пра– пра-пра-дед. Нет, теперь уж слишком поздно.
Он замолчал, занявшись направлением рыбы-паруса через отверстие в горе.
Огромное создание внезапно отклонилось от курса. Хрящевой парус сложился у мачты из жесткого как кость, хряща, тело поднялось на огромной волне, а затем они оказались в спокойных водах узкого, крутостенного и темного фиорда.
Ипсевас показал на серию неровных карнизов.
– Воспользуйся ими. Ты можешь забраться далеко. Насколько далеко – не знаю. Я устал и натерпелся страху и возвращаюсь в Сад, чтобы никогда не вернуться, я думаю.
Вольф уговаривал Ипсеваса. Он сказал, что ему очень даже понадобится сила Ипсеваса, и что Хрисенда в нем нуждается. Но зебрилла покачал своей массивной темной головой.
– Я дам тебе свое благословение, чего бы оно ни стоило.
– А я благодарю тебя за то, что ты сделал, – сказал Вольф. – Если бы ты недостаточно сильно хотел прийти мне на помощь, я бы до сих пор качался на конце веревки. Может быть мы снова встретимся с тобой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57