ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Однако ее трепетавшая плоть не желала забывать пережитый поцелуй, и день, без того великолепный, казалось, стал еще прекраснее. И пока она плыла от берега, а затем, повернув назад, увидела молочно-белый оскал побережья, далекий Дувр, черно-белое конфетти ворон и чаек, разбросанных по зеленой скатерти лугов, она решила, что в такой день, как сегодня, разрешается все и что она — только на этот раз, — пожалуй, простит его.
Полчаса спустя они лежали, сушась на солнце, у подножья скалы, разделенные целомудренной полоской песка шириною в ярд.
Поцелуй был непреднамеренный, и все попытки Галы напустить атмосферу отчужденности были развеяны в прах, как только Бонд показал ей омара, которого поймал собственными руками. Неохотно они опустили его в лужицу у камня и подождали, пока он в поисках укрытия забьется в водоросли. Теперь они лежали, утомленные и опьяненные, и страстно желали лишь одного — лишь бы солнце не скрылось за краем скалы над ними прежде, чем они успеют согреться и обсохнуть.
Но не только это занимало мысли Бонда. Прекрасное, сильное тело лежавшей рядом девушки, невероятно возбуждающее откровенностью узкой полоски трусиков и бюстгальтера, вклинилось между ним и заботами о безопасности «Мунрейкера». К тому же в ближайший час для «Мунрейкера» он ничего не мог сделать. Еще не было и пяти, а заправка должна закончиться только в шесть. Только тогда удастся ему связаться с Драксом и убедить его в оставшиеся две ночи усилить охрану скалы и снабдить пикет достойным оружием. Ибо теперь он убедился лично, даже во время отлива глубина для подлодки здесь была достаточная.
Прежде чем двинуться в обратный путь, у них оставалось, по крайней мере, четверть часа.
А пока — девушка. Полуобнаженное тело у поверхности воды над ним, когда он всплывал из глубины; скорый и энергичный поцелуй в его объятиях; твердая выпуклость груди, прижатой к нему; и мягкий плоский живот, спускающийся к плотно зажатой между бедер тайне.
К черту.
Он отряхнулся от надоевших мыслей и вперился в бесконечную синеву неба, заставляя себя любоваться парящими чайками, с такой легкостью реющими в воздушных потоках, что бушевали над скалами. Но мягкие белоснежные перья птиц против воли возвращали его к прежним думам и не давали забвения.
— Откуда у вас такое имя — Гала? — спросил Бонд, в надежде прервать череду воспаленных видений.
Она засмеялась.
— Меня еще в школе из-за него дразнили, — сказала она, и Бонд, услышав ее чистый, ясный голос, изнемог от нетерпения, — а потом в части и даже в лондонской полиции. Полное мое имя еще хуже — Галатея. Так назывался крейсер, на котором служил отец, когда я родилась. Все-таки Гала звучит не так безнадежно. Да я уж почти забыла, как меня зовут по-настоящему. Все время приходится менять имя, раз я поступила в Специальное управление.
«В Специальное управление». «В Специальное управление». «В Специальное управление...»
В момент когда обрушивается бомба; когда пилот допускает просчет и самолет падает, не дотянув до полосы; когда отливает от сердца кровь и сознание покидает вас, в мозгу застревают слова или даже обрывки музыкальных фраз, которые заполняют остающиеся до смерти мгновения и звенят погребальными колоколами.
Бонд не погиб, но слова эти все еще звучали у него в ушах и через несколько секунд после того, как все произошло.
Пока они лежали на песке у подножья скалы, Бонд, предаваясь раздумьям о Гале, следил от нечего делать за двумя чайками, что играли возле пучка соломы, который оказался гнездом, устроенным на узком карнизе в десяти футах от верхнего края скалы. Чайки то вытягивали шеи, то наклоняли головы — на фоне ослепительной белизны известняка Бонд видел лишь головы птиц — потом самец взлетел, совершил круг и вновь возвратился на карниз, чтобы продолжить игру.
Бонд слушал девушку и мечтательно любовался птицами, как вдруг обе они с пронзительным криком ужаса ринулись прочь от гнезда. В тот же самый момент у кромки скалы появилось облачко черного дыма, донесся мягкий хлопок, и огромная глыба белого камня прямо над Бондом и Галой как бы покачнулась, ее поверхность покрылась сеткой зигзагообразных трещин.
Следующее, что запомнил Бонд — он лежит, накрыв собой Галу и вжавшись лицом в ее щеку, воздух переполнен грохотом; дыхание его прервалось, солнце померкло. Спина онемела и болела от тяжести, в левом ухе, кроме грохочущего эха, застыл оборванный, придушенный крик.
Он едва помнил себя, и пока чувства вновь вернулись к нему, прошло время.
Специальное управление. Что-то она говорила о Специальном управлении?
Он предпринял отчаянную попытку пошевелиться. Лишь правая кисть сохраняла какую-то способность двигаться. Дернув плечом, он освободил всю руку, затем с большим усилием отжался, и в их могилу проник свет и воздух. Давясь известковой пылью. Бонд расширил просвет, и, наконец, его голова сняла свое губительное давление с Галы. Он ощутил лишь слабое шевеление, когда она повернула голову набок — к свету и воздуху. Все возраставший ручеек пыли и каменной крошки, струившийся в проделанную им дыру, заставил его с новой энергией взяться за рытье. Постепенно он увеличил пространство и уже мог опереться на правый локоть. Потом, кашляя так, что казалось, будто легкие его вот-вот лопнут, он подался правым плечом вверх, и внезапно оно вместе с его головой вышло наружу.
Первая посетившая его мысль была о том, что взорвался «Мунрейкер». Он посмотрел на край скалы, затем вдоль берега. Нет. От площадки их отделяло ярдов сто. И лишь прямо над ними в кромке скалы был словно откушен громадный кусок.
Он подумал о том, что, возможно, им до сих пор грозит опасность. Гала стонала, и он чувствовал, как бешено колотится ее сердце. Но теперь жуткая белая маска, возникшая на месте ее лица, получила доступ к воздуху, и он изгибал свое тело из стороны в сторону, пытаясь ослабить давление на ее легкие и живот. Медленно, дюйм за дюймом, — его мышцы чуть не рвались от напряжения, он продвигался, придавленный пылью и осколками, к основанию скалы, где, как он знал, тяжесть меньше.
Наконец, он выпростал грудь и, извернувшись, сел. По изодранной спине и рукам струилась кровь и перемешивалась с меловой пылью, которая все текла и текла поверх краев образованных им отверстий. Однако он чувствовал, что кости его целы, в пылу спасательных работ он не ощущал боли.
Кряхтя и кашляя, но не переводя дух, он приподнял ее, и кровоточащей рукой стер с ее лица белую пыль. Затем, выбравшись из известняковой могилы, он с огромным трудом извлек из-под обломков девушку и усадил, прислонив спиной к скале.
Он встал на колени и осмотрел ее, жалкое белое чучело, несколько минут назад бывшее одной из самых милых девушек, когда-либо виденных им.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62