ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Непосредственность.
Взаимное уважение. Независимый стиль жизни.
Независимый. Сдохнуть можно.
Она вздохнула и подумала о пеленках и детском питании, о бессонных
ночах, ссорах, няньках, сломанных игрушках, свинке, образовании,
забастовках учителей, интеграции и поцелуях. Самое малое о пятнадцати
годах всего этого. Как минимум.
Но у нее был выбор.
Хмурясь, Энджела встала и вернулась в кресло. Время для принятия
решений было неподходящее. Еще денек. Отложить это еще на день. Или на
два. А потом она посмотрит проблеме в лицо. Если еще будет такая
необходимость. Может быть, тревога окажется ложной. Энджела надеялась на
это. Задержки у нее случались и раньше.
Она взяла ручку и, как и обещала, посвятила пять минут своим записям.
Так. Сойдет. И пусть Лили, исполнительный секретарь, делает с ними, что
хочет. Энджела была человеком добросовестным, но чувствовала, что
требования директора их фильма скрупулезно описывать каждый кадр не
слишком оправданны. Филиал телестудии настоял на том, чтобы директор
поехал за границу, а директор настаивал на записи последовательности
съемок. Энджела возражала: "Что он возомнил? Что это - Война и мир?"
Фильм был документальной короткометражкой об Ирландии. Дешевой.
Скромной. Как и в предыдущих фильмах, когда дело касалось
последовательности съемок, главной заботой Энджелы становилось то, чтобы
каждый кадр, каждый план был занесен в список, зарегистрирован и помечен
временем. Точка. Полезность такой информации они с Шоном начинали
признавать позже, в монтажной. Куда леди Драммонд вдевает себе серьгу с
изумрудом - в правое ухо, в левое или же на самом деле в нос - было
несущественно. Кроме того, это было противно их природе. Они с Шоном
работали стихийно, так же, как жили и любили - ничего не форсируя, пуская
все на самотек. До сего дня им была доступна роскошь поступать, подчиняясь
настроениям. Энджела собирала, изучала и представляла на рассмотрение
проекты и предложения, Шон снимал, оба занимались монтажом и
редактированием. Гармоническое равновесие "отдавать" и "брать". Один их
более мистически настроенный приятель называл его "таоистским".
Безалаберность, говорила мать Энджелы. Однако в качестве рабочей философии
это приносило свои плоды. Они вдруг обнаружили, что имеют коммерческий
успех. Успех открыл новые возможности, а с ними - новые требования, одним
из которых была такая вот совершенно дурацкая поденная работа постоянно
записывать последовательность съемок. Тем не менее, метраж, ежедневно
выплывавший из лондонской лаборатории, выглядел недурно. Энджела только
надеялась, что в законченном виде фильм сохранит реалистическую
шероховатость cinema verite или presque verite, как они это называли - то,
к чему они стремились, что стало фирменным знаком их работы, что помогло
им в прошлом году завоевать награду и обеспечило нынешний заказ. А значит,
если Джек Вейнтрауб жаждал обстоятельных записей, эти записи ему
предстояло получить.
Энджела кисло усмехнулась самой себе. Вейнтрауб нравился ей больше,
чем Шону, однако раздражал, доводя до белого каления. Она представила
себе, как он сидит у себя в Бостоне, положив ноги на стол: щеголеватый,
самодовольный, самоуверенный, седеющий, в туфлях от Гуччи, так вежливо
нетерпимый ко всем идеям, исходящим не от него, как умеют только богатые
восточные либералы. Энджеле он напоминал отца. Джек управлялся с делами
так же, как управлялся с делами (а также с другими политиками, женой,
Энджелой) Брэндон Кейси, пока роковой сердечный приступ внезапно не
заставил этого полным ходом делающего карьеру джентльмена резко
остановиться, скрипя тормозами.
Она вздохнула, встала, положила ручку и блокнот на стеклянный
кофейный столик и забралась в постель. Потом завела часики, полученные в
подарок от Шона на прошлый день рождения, нашарила выключатель и снова
откинулась на подушки.
Энджела прислушалась к дыханию Шона. Ровному. Мерному. Оно
подействовало на нее, как снотворное.
Расслабиться душой и телом. Уплыть. Кошка. Где-то за тридевять земель
прыгает по крышам кошка. Кис-кис. Зарыться в подушку. И плыть... Перышко?
Вернулся. Терпеливо ждет. За морем, за сотни миль отсюда. Уже скоро,
дружок. Еще неделька, и все. Ну, сколько противных крыс ты поймал?
Энджела спала.
Перед рассветом ей приснился сон. Ей приснились хитрые создания,
которые, стоило ей открыть дверь подвала, разбежались, прошмыгнули по
полу, попрятались в трещинах фундамента, в слепых и душных шкафах и там
ждали, чтобы упасть Энджеле в волосы, проскользнуть по шее - холодные,
хрупкие, царапающиеся, кусачие существа. И что-то еще, чего мама никогда
толком не могла разглядеть, но что, знала Энджела, пряталось в темноте за
водонагревателем: что-то ужасное, поджидавшее ее молча и терпеливо, как
Перышко - свой обед. Не заставляй меня спускаться туда, мама, прошептала
она и вдруг полностью очнулась в своей постели, в гостинице.
Энджела лежала, не шевелясь, еще придавленная бременем страшного сна.
И прислушивалась. Что она хотела услышать? Движение. Звук. Что угодно,
лишь бы убедиться, что она больше не спит. Вот! На улице. Шум и
позвякиванье проехавшего мимо фургона молочника. Настоящие. Успокаивающие.
Обыденные. Реальные.
Почувствовав себя в безопасности, Энджела вздохнула, расслабилась и
повернулась на другой бок, снова уплывая в сон.
Звонок портье расколол ночь, как обычно, в шесть. К тому времени, как
Энджела выволокла себя из постели, Шон уже встал, побрился и оделся.
Чмокнув ее в щеку, он сказал: "Увидимся внизу" и ушел.
Энджела беспомощно уставилась на свое отражение в зеркале над ванной.
Ее обычно ясные серые глаза по контрасту с розоватыми белками казались
ярко-синими, темные кудрявые волосы были всклокочены - настоящее воронье
гнездо. Уж-жасно. Она показала отражению язык и с испугом увидела, что он
белый. Энджела потянулась за зубной пастой и в этот момент вспомнила свой
сон. Она вздрогнула. Может быть, полученная в детские годы травма,
похороненная где-то в глубинах горошины ее мозга? Сексуальные проблемы?
Признак беременности? Она взвесила возможности. Что там говорил про всяких
ползучих страшилок Фрейд? Энджела пожала плечами. После возвращения нужно
будет спросить Фиону. Энджела шагнула под душ.
К тому времени, как Энджела добралась до кафе, Шон уже наполовину
очистил тарелку от яичницы с ветчиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75