ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


У меня на кону стояло почти четырнадцать тысяч. В проигрыше было тысячи полторы. Тулио не увеличивал изначальной ставки в пять тысяч долларов и выигрывал тысяч тридцать. Остальные проигрывали в большей или меньшей степени.
Первый ход был у Тулио. По его просьбе Сильвано сдал в закрытую. В этот момент меня посетило уже четвертое и самое сильное за эту ночь дежа вю. Когда крупье раздал всем по пятой карте, я, неожиданно для самой себя, попросила увеличить мою ставку. Я решила не пытаться понапрасну понять, что же такое происходит, а воспользоваться случайным везением, обычным картежным фартом.
Итак, прежде чем взять мои пять карт, я попросила разрешения увеличить ставку. Мне позволили. Тулио уже успел заглянуть в свои и смотрел на меня, улыбаясь, хищным взглядом грабителя.
Я достала из сумочки пачку ста сто долларовых купюр.
Перед сбросом уравняли банк, вернувшись к изначальным пятидесяти долларам с игрока. Тулио понтировал, все это видели.
С прикупом у меня оказалось две двойных пары: дамы и пятерки. Я знала, что у меня будет фулл, знала даже и то, что он будет большого достоинства, но самое главное, что я знала, что выигрыш — мой.
Так и было. Мне пришла третья дама.
Все, кроме Тулио, сбросили по три карты. Фантастика, но я знала, что за карты он держит в руке, как если бы они были прозрачными. У Тулио был шикарный фут с джокером и тузом, но он был ниже моего.
Тулио Бокка деликатно положил на стол сто долларовую бумажку. Никто кроме меня не обратил на это внимания, изначальные комбинации пар на руках у игроков не изменились к лучшему.
По моей спине пробежал озноб, капля поля скрылась в ложбинке на груди. Если интуиция, или что там еще, меня обманывает, придется дорого, очень дорого заплатить за ошибку. Но, с другой стороны, даже без всяких озарений с такими картами на руках я в любом случае стала бы рисковать и поставила немалую сумму.
Я увидела сто долларов, поставленные Тулио, и прибавила двести. Я знала, что с такими картами можно поднимать и поднимать.
Действительно, он ответил на мои двести и поднял ставку до тысячи.
Настал момент идти ва-банк и блефовать. За мной закрепилась незаслуженная слава любительницы таких штук.
Увидев его тысячу, я сказала, что удваиваю кон. Подсчитала деньги. Двадцать две тысячи шестьсот долларов.
Доктор Монтини не сдержался и присвистнул от удивления и восхищения.
Тулио взял время подумать, но я знала, что он клюнет.
Наконец, он поставил свои двадцать две тысячи шестьсот.
Я вскрыла свой фулл.
И прежде, чем Тулио улыбнулся и раскрыл свои карты, моя призрачная парамнезия растворилась, улетучилась, как сигаретный дым на сквозняке.
С торжествующим лицом Тулио показывал мне свой шестерной покер".
Филантропическое похмелье
Лучший из анекдотов о филантропическом похмелье — это история из пражского детства Кафки, рассказанная им Максу Броду.
Кажется, маленький Франц увидел из окна своего дома бродягу, просившего милостыню у входа в церковь. Кафка почувствовал острую жалость к бедняге и решил отдать ему все карманные деньги, только что выданные мальчику на неделю. Но ему показалось неудобным дать сразу всю сумму: а вдруг его заподозрят в гордыне или похвальбе? Он разменял деньги и, проходя мимо нищего, бросил ему монетку. Зашел в церковь, а выходя, дал другую. И так несколько раз, пока, наконец, на шестой или седьмой раз, раздосадованный нищий не поднялся и не ушел.
Как правило, все бывает как раз наоборот: похмелье превращает людей в мизантропов, не переваривающих даже самих себя, что нормально для недуга, нуждающегося в карантине и уединении. Как гласит народная мудрость, «никакого шума на мою задницу».
Однако, встречаются индивидуумы, чьи взаимоотношения с миром и его обитателями с похмелья меняются к лучшему: в них пробуждается готовность к филантропии, потребность в совершении добрых поступков, в чем они незамедлительно раскаиваются, как только «выздоравливают».
Существуют странные примеры превращения обычных, в меру скупых и мелочных людей в щедрейших, прямо-таки безудержных филантропов. И все под влиянием похмелья.
Разновидность синдрома Святого Мартина Турского, мечом разрубившего свой плащ на две половины, чтобы разделить его с озябшим нищим.
Мой приятель сеньор Небесная Лазурь рассказывал, как как-то раз во время отпуска, который он проводил с женой в Доминиканской Республике, в местечке Пунта Кана, он пострадал от последствий филантропического похмелья, которое можно было бы даже отнести к подклассу похмелья умопомрачительного.
Хоть он и пребывал на Карибах, тем не менее, как-то поутру, после выпитого накануне большого количества виски, он пробудился в состоянии жестокого похмелья. Не испытывая ни малейшего желания жариться на пляже, где уже расположилась его жена, он решил прокатиться на взятой на прокат машине в расположенную по соседству деревушку Игуэй.
Он быстро убедился, что смотреть там не на что — так, паршивенький посело-чек, — но, удивительное дело, в этой бедной деревне была огромная церковь Пресвятой Девы Марии, кстати, весьма безвкусная. Со свойственным похмелью интересом ко всякому кичу, он решил войти внутрь.
Там-то все и случилось. У церковных врат сгрудилось двадцать, а то и больше, обездоленных всякого рода: бродяг, паралитиков и детей с протянутой рукой. Эта толпа набросившихся на него в ожидании помощи несчастных — поблизости не оказалось никаких других туристов — неожиданно вызвала в моем приятеле острейший приступ жалости. Он разрыдался, не без влияния пары литров пива «Президент», выпитых по дороге в двух-трех барах, и принялся раздавать все те песо и доллары, что случились у него в кошельке. Не удовольствовавшись этим, он подарил свой фотоаппарат — сюрреалистический штрих — слепому нищему, напомнившему ему персонаж какой-то картины, и пригласил всю компанию в местный ресторан угоститься приготовленными на решетке лангустами с жареными бананами. Он расплатился золотой картой Виза, причем с него взяли вдвое больше, чем с любого здешнего жителя.
В гостиницу он вернулся автобусом и в одних только шортах, так как подарил арендованный автомобиль и рубашку своим новым знакомым.
Автомобиль, дорогая японская «Хонда», обнаружился через пару дней на границе с Гаити, но без двигателя, колес, сидений и дверей. В Доминиканской Республике очень дорогие автомобили, и доминиканцы сами собирают их по частям.
Филантропическое похмелье закончилось для сеньора Небесная Лазурь двумя годами без отпуска и разводом с женой, которая уже давно только и ждала той последней капли, что переполнит чашу.
Другой любопытный пример филантропического похмелья, не такого радикального, как у дона Небесная Лазурь, но зато периодически повторяющегося, — это история списанного на берег по возрасту капитана Морская Лазурь. После того, как его покинула жена, он живет один в поселке Мундака, самом живописном на всем бискайском побережье.
Капитан Морская Лазурь чем-то напоминает своего коллегу Хэддока: тоже пьяница, вспыльчив, не страдает похмельем. В трезвые дни он образцовый скупердяй, прячущийся ото всех в многочисленных барах Мундаки, чтобы не пришлось пригласить кого-нибудь на бокал вина.
Но если на долю капитана выпадает обед в казино с последующей игрой в карты, похмелье настигает и его. Такое случается в среднем два раза в месяц, когда к нему в гости заваливаются старые друзья — три моряка-островитянина, когда-то ходившие вместе с ним на одном корабле.
Перед обедом выпивается с дюжину рюмочек белого, за обедом — бутылка красного коллекционного и пара рюмок арманьяка. Во время игры еще три-четыре джин-тоника. Капитан Морская Лазурь и его партнер по картам обычно выигрывают, поэтому, к его большой радости, все коктейли для него — дармовые.
А потом, ночью, на такси — и в Гернику, к проституткам. Там удается перехватить еще бутылочку красного за разговором и закусками в баре, два-три джин-тоника в борделе, где — принимая во внимание все выпитое за день и возраст героев, которым в сумме лет больше, чем самому святому Петру, — поднять на кого-то удастся разве что голос.
На следующий день капитан Морская Лазурь страдает от похмелья. И вот тут-то вечно недовольный и прижимистый тип оборачивается нежной фиалкой, симпатичным добряком, угощающим всех присутствующих, знакомых и незнакомых, в баре на углу. Он непременно приглашает пару односельчан, с которыми обычно едва здоровается, отправиться в порт Вириато полакомиться устрицами и хорошей отбивной, но прежде обязательно отправит телеграфом некую кругленькую сумму двум своим внукам, проживающим в Витории. Им он, заметьте, отродясь не делал подарков даже на Рождество.
Весь следующий за этим день раздумий он не покидает стен дома, злой на себя и на весь мир.
Потребительское похмелье
Обычно наблюдается вследствие потребления высококачественного алкоголя. Например, мой друг сеньор Желтый, бывший финансовый инспектор и рантье, ощущает именно такое похмелье после того, как выпьет накануне французского шампанского, коллекционного красного вина, отличного коньяка или солодового виски не меньше, чем пятнадцатилетней выдержки.
Таким образом, потребительское похмелье столь же опасно для кармана, сколь и филантропическое.
Оно характеризуется стремлением покупать самые разные, в зависимости от склонностей похмельного, вещи.
Ты не просто испытываешь импульсивное желание покупать, но получаешь от шопинга огромное удовольствие, и, не смотря на гвоздь в мозгах, чудесно проводишь утро за этим недешевым занятием.
Разумеется, заниматься покупками следует в спокойном, приятном месте. По вполне очевидным причинам не рекомендуется наведываться ни в универмаг в день начала скидок, ни на рыбный рынок в разгар привоза, ни на биржу ценных бумаг.
Классический вид потребительского похмелья очень, прямо-таки по-родственному близок похмелью прожорливо-гастрономическому, побуждающему отправиться в тщательно продуманную, отличающуюся хорошим выбором харчевню, чтобы накупить очаровательных глупостей и дорогущих деликатесов.
Так вот, старина Желтый обычно ходит в прекрасный супермаркет «Корте Инглес». Тип продуктов диктуется похмельем: гаспачо, маринованный чеснок, вареные ребрышки, копченые куриные грудки, окорок откормленных желудями иберийских свиней, пражская ветчина, паштет из утиной печени, копченая осетрина, анчоусы, куропатки под соусом, самые толстые и сочные ростки спаржи, какие только нашлись на прилавке — «толще, чем пиписка Джона Холмса» — буквально значится на этикетке, но, на мой вкус, это звучит как-то педерастично, — сердцевины артишоков из Туделы, дижонская горчица, оливковый майонез, пикули, уксус из Модены, бутылочка отличного, самого дорогого оливкового масла первого отжима и так далее и тому подобное.
Единственное, что несколько портит сеньору Желтому его развлечение, это необходимость толкать наполненную до краев тележку и, разумеется, проход через кассу, где отвратительно длинный чек с чудовищной суммой в конце, еще и повторенной безжалостно-равнодушным голосом кассирши, всегда вызывает у него прилив холодного пота, обострение симптомов похмелья и одну и ту же мысль: «Не может быть».
Поскольку из всего накупленного он прихватывает с собой лишь три-четыре особенного необходимых чепуховины, а все остальное присылают ему домой на следующий день, то из магазина он выходит с обескураживающим ощущением пустоты в руках.
Но похмельный потребительский пыл, утоленный в продуктовом магазине, приносит некоторую пользу, и все накупленное, в конце концов, съедается.
Наихудший вариант — это если вам взбредет в голову отправиться покупать одежду. Похмелье нарушает все чувства, но особенно страдает вкус. Продавец, обычно тихонько сидящий внутри каждого из нас взбирается на капитанский мостик и принимает командование на себя.
И по сей день с ужасом и стыдом вспоминаю я о покупке канареечно-желтых мокасин в «морском» стиле и гавайской рубашки, так никогда и не покинувшей своего места в дальнем углу шкафа.
Дабы избежать серьезных потерь, страдающим потребительским похмельем следует поутру держаться подальше от ювелирных магазинов, магазинов часов, электробытовых товаров, а также галерей минималистского искусства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...