ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Ты, Косой, надо думать, очень стараешься, чтобы тебе вдули в задницу на пляже. Пока тебе вставляют, ты стережешь шмотки другого пидора… - заявил Горилла, по-прежнему заслонявший тесный проход и смотревший на гостя с глумливой ухмылкой.
- Бородатая шутка, - осмелился возразить Косой.
- Не знаю, куда подевалась колода… Уверен, что снова хочешь сыграть? В прошлый раз ты даром убирал у меня мусор целую неделю… Ставим на кон то же самое? - уточнил Санти.
- Я заранее купил новые карты, - пробормотал Косой, выкладывая на стол запечатанную французскую колоду. - И если вы согласны, поставим на кон то же самое. Сыграем только одну партию, если не возражаете. Мне необходимо вернуться как можно скорее.
Неприкрытая истина предстала передо мной во всем своем безобразии, словно уродливая птица, предвестница беды, и слово «предательство» отозвалось в ушах погребальным звоном.
- Мне не повезло, darling, и всегда не везло. У вас с этим красавчиком Альбертом, оказывается, свои планы, где мне не нашлось места. Посмей только это отрицать! Я тебя наизнанку выверну, почище можжевеловой водки.
Я подступил к ней, выпрямившись, с вызовом расправив плечи, преисполненный решимости, словно тореро. Одной рукой, на безымянном пальце которой сверкала крупная печатка немецкого золота - мой клеймобляд - я защемил ей щеку, правда, с известной долей осторожности, а другой сунул под вздернутый носик дымящийся окурок сигареты, Я одновременно ненавидел и боготворил ее. Моя квадратная челюсть дрожала, но она не должна была этого заметить.
- Признайся, ты любишь его. Признайся, то, что было между нами - это фуфло, ты, фуфлыжница?.. Господи, я уже не понимаю, что говорю! Ты сводишь меня с ума!
- Конечно, глупый. Тихо. Я намерена свести тебя с ума по-настоящему, как только ты ляжешь в постель. Давай же… У меня еще хватает терпения, но ты вне себя, правда? И сию же секунду убери у меня из-под носа сигарету. Не будь скотиной, предупреждаю по-хорошему.
- Настоящая тигрица, и я это знаю. Я человек чрезвычайно вспыльчивый, если что не так, кровь во мне вскипает мгновенно - недостаток, который стоил не одному бедолаге переломанных костей; хоть я и выступал во втором полусреднем весе, мой хук справа достоин боксера полутяжелого веса.
Она была совершенно права, следует признать. Тысячи непредвиденных случайностей могли стать причиной опоздания Альберта. Нельзя забывать, что однажды он схлопотал пулю, предназначавшуюся мне, когда наемные убийцы, подосланные Марком Андоррцем устроили на нас засаду в доках. А кровь, как известно, не водица.
Санти неуклюже перетасовал колоду, из которой, поскольку играли всего двое, были выброшены все карты от двойки до шестерки в расчете на более сильные комбинации, и дал снять Косому. Каждый вытянул по карте из разделенной колоды. Толстяк вытащил туза, жалкий косоглазый - девятку, а с ней и право первой сдачи.
Косой снова перемешал и раздал по пять карт втемную: два раза по две и в последний раз по одной.
- Этот гнус не верит тебе, шеф. Он припер свою колоду, будто твоя крапленая. Впрямь как в лицо плюнуть, - пробурчал Горилла, закуривая дешевую вонючую сигарку.
И все-таки это случилось: то, чего я боялся и о чем мой непогрешимый внутренний локатор уже предупреждал, посылая мне настойчивые сигналы тревоги в виде гложущего, сосущего чувства под ложечкой. Ослепительно яркий свет, не оставляя надежды на спасение, залил комнату, рассеяв уютный полумрак. Ровно через три секунды, как вспыхнул свет, загремел искаженный мегафоном голос, гулкий и бесчеловечный.
- Говорит полиция! Говорит полиция! Повторяю. Говорит полиция! Сопротивление бесполезно, вы окружены. Оружие выбросить из окна, выходить с поднятыми руками.
Я не стал терять времени. И для начала обжег три пальца, выкручивая из патрона голую электрическую лампочку, которая свисала с потолка, словно сверкающая слеза плакальщицы. Затем перетащил к двери тяжеленный комод, вес которого для моих стальных мускулов был нипочем, словно он был сделан из картона. Комната была забаррикадирована и освещалась только бесцеремонным лучом полицейского прожектора, в свете которого Марлена - поверженная императрица, равнодушная и надменная, как античная богиня - выглядела голливудской звездой, почтившей присутствием премьеру своего последнего фильма.
- Нас выследили, дорогуша! Доигрались… Альберт! Шелудивый сукин сын нас продал.
- Послушай-ка, не бросай окурки на пол.
Я восхищался ее выдержкой, которая, возможно, свидетельствовала о непонимании происходящего. Я по-кошачьи прокрался к окну, встав сбоку у стены под прикрытием выступающей кирпичной кладки. Достав из кобуры Фредди, я поплевал на прицел и почистил его.
- Сдавайтесь! Даем вам одну минуту. Стволом револьвера я вышиб стекло. Через дыру, щетинившуюся осколками, соблюдая осторожность. чтобы не порезаться, я послал им четыре пилюли. Выстрелы рявкнули коротко и грозно.
Ружья грянули залпом, им вторили долгие рулады автоматных очередей. Безучастная ко всему, Марлена игнорировала опасность, настраиваясь на разные музыкальные радиопрограммы - что меня, откровенно говоря, достало, так как теперь звучала мелодия «Китайский квартал»… Какая храбрая женщина! Я горжусь своей малюткой, но нелепое безрассудство мне не по вкусу. Я ринулся на нее, словно лев на газель. Сила натиска была такова, что наши тела рухнули с кровати вместе с бельем и матрасом. Мы растянулись на полу, отгородившись от внешнего мира объятиями любви.
- Марлена! Ты с ума сошла? Неужели тебя больше ничего не волнует? Не отвечай, просто нахмурь бровки, мне так нравится эта твоя гримаска… Если хочешь, мы сдадимся. Или, если угодно, можем встретить свой конец здесь и сейчас, изрешеченные пулями, как новые Бонни и Клайд.
- Тебе виднее, мой повелитель.
- Я не вынесу жизни в тюряге без тебя, моя сладкая куколка. Перспектива еще хуже, чем рожа Роберта Стукача, когда он пел под шипение паяльной лампы. Я хочу умереть в твоих объятиях, в тебе. Нас связывает нечто большее, чем жизнь… Предатель Альберт, чтоб его черти взяли…
- Больше не стреляют. Не медли.
И верно, канонада стихла. Нам подарили короткую передышку перед последним штурмом. Может, в них все-таки осталась частичка человечности, и они поняли, что мы хотим насладиться любовью в последний раз.
- Слушай, Горилла. Почему бы тебе не докурить это дерьмо где-нибудь в другом месте? Воняет, как от паленой шерсти. А кстати и сделаешь вид, будто не болтаешься без дела, - устало заметил Санти, разбирая свои пять карт.
К нему пришла пара королей, дама, валет и девятка.
Горилла безмолвно вышел из фургончика. Косой знал, что вьволочка, которую шеф устроил подручному в его присутствии, еще больше настроит Гориллу против него.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58