ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Если границы владений Безымянного определить было нетрудно, и приграничные дороги были отменно обустроены — постарались «черепахи» на совесть, — то ближние подступы к замку оказались едва проходимыми. Свои резоны в этом имелись — каждый правитель стремится максимально обезопасить свое жилище, особенно если у него есть причины полагать, что он не пользуется горячей любовью. К неприступности замковых стен добавлялась естественная сила местности, всякая попытка штурма становилась тяжелейшим испытанием для нападающих.
Железный Замок надежно спрятался от посторонних глаз в глухом и диком горном ущелье. Чтобы добраться до него, пришлось бы пройти по меньшей мере две лиги вверх по засыпанной обломками скал тропинке, которую, похоже, не только не пытались привести в порядок, а скорее, постарались превратить в нечто, почти не отличающееся от каменистой осыпи. По дну ущелья петляла мелкая, но очень быстрая речушка с совершенно ледяной водой, один вид которой заставлял зубы лязгать. Склоны гор по обеим сторонам ущелья оказались настолько круты, что ни человеку, ни даже горному козлу не по силам было их одолеть. Единственный путь — та самая почти непроходимая тропинка. Пустое бесплодное ущелье несколько раз круто изламывалось, что крайне облегчало засады. Да и вообще, кому придет в голову искать резиденцию правителя в столь глухих местах? Может, именно на это рассчитывал безвестный строитель Железного Замка?
По приказу Соболенка его подданные продолжали помогать Дъярву, коршуны исправно сообщали обо всем, что может встретиться на пути. Поэтому встреча с ульфхеднарами, затаившимися в горле ущелья, не стала неожиданной, разве что для самих нападавших.
Дъярв, когда ему донесли о первой засаде, тяжело вздохнул. От войска, вышедшего из Фаггена, осталась едва половина. Он порастерял воинственный пыл и жаждал одного — скорее завершить поход. Предложение Ториль «напасть и разгромить» вызвало у него приступ зубной боли. Хани тоже решительно выступил против, сказав, что следует постараться уладить дело миром, приберегая оружие напоследок.
— Меч — последний довод короля? — насмешливо спросила принцесса.
— Да, — мягко ответил Хани. — И, к сожалению, слишком решительный, чтобы после него можно было что-то исправить. Ведь не оружием мы проложили себе дорогу сюда. Я предпочитаю с живыми существами разговаривать иначе, чем с движущимися камнями и железом.
— С ульфхеднарами?!
— И с ними.
Ториль повернулась к Дъярву.
— Ты тоже так думаешь?
Дъярв кивнул.
— Ведь это мои подданные, я никогда не забывал этого. Плох король, начинающий войну с собственным народом.
— Хотела бы я поглядеть, как ты будешь управлять свирепыми медведями и их не менее свирепыми всадниками, — мечтательно промолвила Ториль. — Ты всерьез надеешься одолеть чары Безымянного?
— Конечно. Если мы собираемся победить его самого, то совладать с его колдовством просто обязаны.
— Что же ты собираешься противопоставить ему? Никто на свете не преуспел так в чужемерзком искусстве.
— Зло не может быть всемогущим, — твердо возразил Хани. — Именно в том, что оно зло, кроется источник его гибели.
Ториль усмехнулась.
— На это тебе ответят клыки медведей и секиры всадников.
Молчавшая до сих пор Рюби задумчиво произнесла:
— Действительно, если мы не одолеем людей-медведей, нам лучше не подходить близко к Железному Замку, здесь ты права. Однако состязаться в черном искусстве с Безымянным мы не собираемся. Следует противопоставить злу добро, смерти — жизнь.
Ториль развела руками.
— Я не могу помешать вам совершить самоубийство, мне остается лишь присоединиться к вам. Сходить с ума нужно только всем вместе.
— Нет, — быстро и резко возразил Дъярв. — Именно потому, что ты не веришь в победу без помощи оружия, тебе лучше оставаться в лагере. Ты можешь все испортить. Говорю это не для того, чтобы обидеть тебя, ты уже много раз выручала нас, но сейчас я прошу тебя остаться. Прошу.
— Вы намерены идти вдвоем? — вскинулась Ториль.
— Да, — подтвердил Хани. — Ведь мы не собираемся обнажать мечи, тогда не имеет значения: двое нас или две тысячи. — Он усмехнулся. — Зато и рискуют погибнуть всего двое сумасшедших.
Хани твердо решил помочь Дъярву, однако внутри все-таки неприятно посасывало. Все-таки непривычное дело — вдвоем идти навстречу целой армии врагов. Ну, если не армии, так большому отряду. Дъярв держался веселей, он даже небрежно посвистывал. Хотя, может быть, так он пытался скрыть свое волнение.
Хани только заметил:
— Мрачновато здесь.
Дъярв оглядел пурпурно-красные глинистые откосы и молча кивнул. Густой вереск, ковром покрывающий красноватый гранит, создавал впечатление, что долина была залита кровью.
Ущелье круто повернуло вправо, и они натолкнулись на ожидаемую засаду. Собственно, засады, как таковой, не было. Сразу за поворотом ульфхеднары выстроились поперек тропы и ждали.
— Пришли, — удивительно спокойно произнес Дъярв.
Медведи оказались как на подбор — один крупнее другого. Когда вожак разинул пасть, Хани решил, что в такой глотке можно поместиться целиком. Желтоватые клыки длиною поллоктя не уступали тигриным и без труда сокрушили бы человеческие кости. Медведь глухо заворчал, ему вторило невнятное бормотание наездника.
Сначала Хани показалось, что всадники похожи на Дъярва и его воинов. Такие же грубые черты лица, всклокоченные рыжие волосы, только вместо одежды — засаленные звериные шкуры, даже оружие они предпочитали одинаковое — тяжелые секиры на длинных рукоятях. Но вдруг словно полоска тумана простерлась между ним и ульфхеднаром. Хани увидел, что лицо всадника переменилось — теперь его тонкие, мелкие, почти женские черты напоминали облик Дъярва не больше, чем изящный серебряный столовый ножик — кое-как откованный абордажный тесак.
Хани мотнул головой, и наваждение рассеялось, вместе с ним пропала и мгновенная оторопь встречи. Медленно, вперевалку медведи начали приближаться. Если бы у Хани оставалось побольше времени, он обязательно удивился бы — почему Дъярв стоит неподвижно, скрестив руки на груди, не пытается ни сражаться, ни бежать. Его словно поразил столбняк. Настолько непривычным было поведение всегда энергичного и деятельного короля, что Хани определенно поразился бы, если бы… Но приходилось не думать, а действовать.
Первый медведь неожиданно замер на месте, словно натолкнулся на невидимую стену. Он яростно зарычал, поднял правую лапу, однако та остановилась, налетев на что-то невидимое. Медведь налег на таинственную преграду плечом — напрасные усилия. Чудовище отступило и с разбега ударило всей тушей по волшебному барьеру. Бесполезно. Зверь закипел бешенством, его лохматые бока судорожно вздымались, горячая слюна кипела в разинутой пасти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70