ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Roland
«Нерушимые чары; Танцуя на радуге»: АСТ; Москва; 1997
ISBN 5-7841-0287-7
Оригинал: Barbara Cartland, “The Unbreakable Spell”
Перевод: Е. С. Шерр
Аннотация
Она решилась обвенчаться с ним, чтобы спасти подругу, предназначенную ему в жены… Тогда, у алтаря, прекрасная Рокуэйна еще не знала, какая любовь вскоре свяжет ее с супругом, благородным маркизом Куорном. Но Куорну угрожает опасность, и Рокуэйне предстоит спасти обожаемого мужа — и счастье всей своей жизни!
Барбара Картленд
Нерушимые чары
Примечание автора
Трость-рапира — это трость, в которой скрытно помещается холодное оружие типа рапиры. Такие трости впервые появились в 1730-е годы и производились до конца XIX века.
В 1820 году из Кале в Дувр можно было попасть за три часа, а в плохую погоду — не более чем за пять-шесть часов.
Во Франции самым быстрым транспортным средством считался дилижанс, который кони, сменявшиеся через каждые двенадцать миль, везли галопом. Между Кале и Парижем имелось тридцать с лишним станций, на которых меняли лошадей.
Однако для того чтобы путешествовать с большим комфортом, путники должны были иметь собственных лошадей и экипаж с крепкими рессорами, что, само собой разумеется, было очень дорогим удовольствием.
Глава 1
1820 год
В одной из комнат замка, отведенной для учебных занятий, сидя на диванчике у окна, Рокуэйна занималась шитьем. Вдруг дверь с шумом распахнулась.
Рокуэйна подняла голову и, увидев свою кузину, с первого взгляда поняла, что случилось нечто ужасное.
— В чем дело, Кэролайн?
Казалось, леди Кэролайн Брант вообще не в состоянии говорить.
Но, подойдя к Рокуэйне, она гневно воскликнула:
— Я ни за что не сделаю этого! Я не выйду за него замуж, что бы ни говорил папа.
— Замуж! — воскликнула Рокуэйна. — О чем ты?
Она отложила кружево, которое мельчайшими стежками подшивала к подолу платья герцогини.
— Расскажи мне все по порядку, — мягко, как всегда, предложила она. — Я вижу, что ты взволнованна.
— Взволнованна! Да я вне себя, я подавленна и не знаю, что делать!
В ее словах было столько горечи и негодования, что Рокуэйна наклонилась к кузине и коснулась ее руки.
— Рассказывай.
— Только что папа сказал мне, что пригласил маркиза Куорна остаться у нас, чтобы в среду посмотреть скачки с препятствиями, и маркиз намекнул, что просит моей руки!
— Маркиз Куорн! Ты уверена?
— Конечно. А когда я сказала, что и не подумаю выходить за него, папа не стал вступать со мной в спор, а предложил поговорить с матерью.
Обе девушки притихли, так как знали, что с герцогиней говорить бесполезно: единожды приняв решение, она никогда не меняла его.
Они помолчали, и Кэролайн заговорила снова:
— Я не выйду за него! Не выйду! Я люблю Патрика, и он лишь ждет удобного случая, чтобы переговорить с папой.
Рокуэйна промолчала; она была уверена, что Кэролайн ни за что на свете не позволят выйти за Патрика Фэрли.
Этот обаятельный молодой человек, сын баронета, был их ближайшим соседом. О нем нельзя было сказать ничего дурного, но, к его несчастью, герцогиня даже в мыслях не допускала, чтобы на руку ее дочери претендовал простой дворянин из провинции.
Обыкновенно Кэролайн, будучи во всех отношениях примерной дочерью, прислушивалась к желаниям матери и не противоречила ей.
Но Рокуэйна понимала, что в данном случае все обстоит иначе. Любовь к Патрику пробудила, вероятно, впервые, сильный характер, унаследованный от матери.
Не было ничего удивительного в том, что Кэролайн влюбилась в Патрика, юношу, которого знала с детства; к тому же всего два месяца назад Кэролайн, закончившую учебу, стали вывозить в свет.
До того она не принимала участия ни в каких светских развлечениях и, в соответствии с принятыми в обществе правилами, когда герцог и герцогиня устраивали прием, оставалась наверху вместе со своей кузиной и гувернанткой.
Патрик и Кэролайн встречались почти ежедневно во время прогулок верхом, и было вполне объяснимо и даже неизбежно, что они влюбились друг в друга.
Роман развивался на глазах Рокуэйны, и ее не мог не волновать вопрос о том, что будет, когда обо всем узнает графиня. В сущности, ответ на этот вопрос ей был хорошо известен.
Герцогиня и от своего мужа постоянно требовала получения высоких постов и исполнения некоторых функций при дворе, унаследованных от отца, в то время как герцог вполне довольствовался жизнью в своем поместье, проводя почти все время в конюшне или на псарне.
Он держал рысаков, которые редко выигрывали призы, но зато служили хорошим предлогом для посещения конных состязаний, которые, к его радости, не интересовали супругу.
Должно быть, там-то он и познакомился с маркизом Куорном, который принадлежал к еще более избранному кругу, чем герцог и герцогиня Брантуик.
Даже до глухой провинции доходили слухи о маркизе, близком друге принца-регента, но по характеру отличавшемся и от супругов Бакс, и от вельможи Бо, составлявших окружение Его Королевского Высочества.
По общему мнению, маркиз был избранником судьбы, потому что не только являлся одним из богатейших аристократов Англии, но и непременно добивался успеха во всем, за что ни брался.
Не составляли исключения и конные состязания, на которых лошади маркиза получали все призы.
Кроме того, маркиз славился как исключительный стрелок и боксер, пробовавший силы с самими Джексоном и Мендозой, и как отважный солдат, который блестяще проявил себя на войне и получил несколько отличий за отвагу.
Надо сказать, что маркиз был предметом разговоров не только на конных состязаниях, но и в светских гостиных.
Даже Рокуэйна, хотя это не особенно интересовало ее, слышала о многочисленных романах маркиза и знала, что некоторые из них имели трагический исход.
Говорили, хотя это могли быть и сплетни, что некоторые прелестные леди, не в силах перенести измены маркиза, даже расставались с жизнью.
Ходили также слухи, что многочисленные дуэли с ревнивцами и оскорбленными мужьями неизменно заканчивались победой маркиза.
Как бы то ни было, но в глазах Рокуэйны он превратился чуть ли не в героя, и, сама того не замечая, она с интересом прислушивалась ко всему, что говорили о маркизе.
Естественно, новость о том, что он намеревается просить руки кузины, поразила ее до глубины души.
Наконец Рокуэйна спросила:
— А ты знаешь маркиза?
— Мы встречались раза три, — ответила Кэролайн. — В Альмаке леди Джерси представила его мне, но я сразу поняла, что она это делает нарочно, потому что меня только начали вывозить в свет, а какое ему было удовольствие танцевать с дебютанткой!
— И что ты ему сказала?
— Господи, да я и слова вымолвить не могла от страха! Кроме того, он был очень хмур, и я подумала, что он не хочет танцевать со мной!
— А когда вы увиделись снова?
— Не помню, на каком-то балу. Кажется, в Девоншир-хаус. Он подошел поговорить с папой о конных состязаниях, которые были накануне.
— Ну и дальше?
— Когда они поговорили, папа спросил: «Вы знакомы с моей дочерью Кэролайн?»
Маркиз поклонился, я сделала реверанс, а он сказал: «Мы танцевали в Альмаке».
Я удивилась, что он помнит, но больше в тот вечер мы не разговаривали.
— А в следующий раз?
— Тогда мы говорили, но не много. Я сидела за ужином рядом с ним, но, по правде сказать, в основном он был занят беседой со своей соседкой.
Кэролайн замолчала, а потом добавила:
— Он самодовольный, надменный человек и мне совершенно несимпатичен!
— Тогда как же ты можешь связать с ним свою жизнь?
— В том-то и дело, что не могу! — с жаром ответила Кэролайн. — И уверена — тут не обошлось без мамы! Если ей не удалось подыскать для меня принца или герцога, тогда ее устроит хотя бы маркиз!
Рокуэйна подумала, что, пожалуй, ни об одном принце не говорили столько, сколько она слышала о маркизе. Но для нее было совершенно очевидно, что Кэролайн не будет счастлива с этим человеком.
А маркиз скорее всего действительно намерен жениться и обзавестись наследником.
Вполне понятно, что он остановил свой выбор на Кэролайн, ведь мало кто мог сравниться с ней красотой.
По существу, она символизировала ту красоту, которую принято называть «красотой английской розы».
У Кэролайн была бело-розовая кожа, большие голубые глаза и светлые волосы, которые поэт наверняка сравнил бы с золотом спелой пшеницы.
К этому стоит добавить грациозную фигуру и мягкий, уравновешенный характер. Единственно, чем она уступала Рокуэйне, так это умом!
Рокуэйна неизменно была впереди по всем предметам, которым их обучала гувернантка, а по завершении учебы она продолжала заниматься самостоятельно.
Когда после смерти родителей девушка впервые попала в замок, ей показалось, что это — тюрьма, в которой ей предстоит провести всю жизнь. Она чувствовала себя такой несчастной, что ей хотелось умереть.
Но затем она обнаружила библиотеку с таким количеством интересных книг, что поняла: теперь она знает, ради чего стоит жить.
Мать Рокуэйны была француженкой и не только обучила дочь родному языку, но и внушила ей, что, какими бы замечательными ни считали себя англичане, другие народы тоже имеют множество положительных черт.
— Ты должна обладать широким кругозором, моя дорогая, — говорила мать. — Чем больше ты будешь учиться, чем больше будешь знать, тем легче тебе будет понять взгляды и чувства других людей, да и разобраться в себе самой.
Именно это было крайне трудно сделать во время войны, которую Англия вела против родины ее матери, и потому ее подвергали остракизму не только многие из так называемых друзей, но и ближайшие родичи мужа.
И лишь спустя какое-то время, когда Рокуэйна переехала жить в замок, она поняла, хотя это казалось невероятным, что герцог завидовал своему младшему брату, а герцогиня — ее матери.
В соответствии с обычаем в аристократических семьях Англии все наследовал старший сын.
Герцог Брантуик получил титул, замок и огромное поместье, в то время как его младший брат — небольшое денежное содержание.
Поскольку все любили «лорда Лео» — под этим именем его все и знали, хотя при крещении он был наречен Леопольдом, — то примирились даже с тем, что он женился на француженке.
Однако Рокуэйна понимала, что такое положение вещей было совсем не простым для матери, которая обожала мужа и не желала ставить его в затруднительное положение.
Мать Рокуэйны была дочерью французского посла и познакомилась с будущим мужем на одном из вечеров в Лондоне. Увидев ее, Лео сразу понял, что это его судьба.
Лео был душой общества. Ни одна мужская компания не обходилась без него, и надо ли говорить, что перед его обаянием не могли устоять женские сердца.
Поэтому, когда он полюбил Ивет де Суассон, не было ничего удивительного, что она ответила ему взаимностью.
Несмотря на то что этот роман вызвал неодобрение герцога с герцогиней — с одной стороны, и озабоченность посла — с другой, через несколько месяцев он завершился браком, и, надо сказать, на редкость счастливым.
Все было прекрасно, пока между Британией и Францией не разразилась война.
Посол вернулся в Париж и, хотя был богатым человеком, уже не имел возможности посылать дочери деньги.
— Я стала для тебя обузой! — сказала однажды мать Рокуэйны мужу, не зная, что дочь слышит их разговор.
— Зачем мне деньги, — сказал отец, — если ты дала мне луну, звезды и такое счастье, которое не снилось самому царю Мидасу.
Он подхватил ее на руки, поцеловал, и они счастливо засмеялись. Этот невольно подслушанный разговор дал девушке возможность понять, что никакие деньги на свете не сравнятся с настоящей любовью.
Но счастливая жизнь закончилась для Рокуэйны, как только она попала в замок.
Не проходило и дня, чтобы герцогиня не давала понять, что девушка не только сирота, но и нищенка, и что она должна быть вечно благодарна дяде за крышу над головой и за каждый кусок хлеба.
— Экстравагантным, безответственным и крайне непредусмотрительным — вот каким был твой отец! — презрительно говорила герцогиня. — А что касается твоей матери…
У герцогини не хватало слов, чтобы выразить свое отношение к свояченице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...