ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Roland
«Позови меня; Танец души»: АСТ; Москва; 1997
ISBN 5-7841-0649-Х
Оригинал: Barbara Cartland, “DANCE ON MY HEART”, 1977
Перевод: Е. В. Нетесова
Аннотация
Юная Фиона оказалась на улицах Лондона — одинокая, без гроша в кармане. Лишь одну работу удалось ей найти — сомнительное место жиголетты, наемной партнерши по танцам в шикарном ночном клубе. Там и встречает Фиону великолепный Джим Макдональд — блестящий мужчина из высшего света. Джим отдает прелестной танцовщице сердце, но долг связывает его с другой женщиной…
Барбара Картленд
Танец души
Примечание автора
Я написала эту книгу в конце 20-х годов. По всей Великобритании распространялась безработица. Получить работу было практически невозможно. Рассказ о Фионе — это подлинная история тех лет, только многие другие истории в те времена не имели такого счастливого конца.
Глава 1
Верх «роллс-ройса» был откинут, мотор работал.
Шофер, который протирал автомобиль, насвистывал наимоднейший мотивчик, хотя Лондон им уже давным-давно пресытился. Давным-давно — значило несколько недель.
Во дворе «конюшен» , который был вымощен булыжником, играли под ранним утренним солнышком ребятишки.
Фиона несколько раз перевернулась в своей узенькой кровати и наконец проснулась.
Она продолжала лежать, пытаясь вновь погрузиться в сон, но в сознание постепенно вторгались доносившиеся через окно звуки, и она полностью проснулась.
«Ну и шум», — недовольно подумала она, прикидывая в уме, не поискать ли ей недорогую комнату в более тихом месте.
Комната ее имела размеры, достаточные, чтобы вместить узкую железную койку, комод и умывальник, и привлекала Фиону только ценой.
Фиона платила своей хозяйке — жене шофера десять шиллингов в неделю, и это было нелегко вплоть до вчерашнего вечера, когда она начала работать на новом месте с потрясающим еженедельным заработком в тридцать пять шиллингов.
Вспомнив о новой работе, Фиона широко открыла глаза и почувствовала дым или, скорее, ощущение от него. До сих пор щипало глаза от дымного воздуха, в котором она находилась пять часов назад.
Устали ноги, ныли стопы…
Новые, купленные по случаю туфли оказались жесткими и тесными, и утром ступни болезненно напоминали о вчерашнем дне.
И все же она с радостью думала о своей победе над другими соискателями работы.
Все они с жадным блеском в глазах боролись за любую возможность, которая спасла бы их от нужды.
И должность эта называлась хозяйка дансинга в наиболее фешенебельном ресторане Вест-Энда.
К «Пальони» частенько захаживали представители высшего общества, так как ресторан находился под патронажем членов королевской фамилии. Там были две девушки и один мужчина, в обязанности которых входило танцевать начиная с десяти часов вечера, а также завлекать посетителей на танцевальную площадку.
Девушки сидели за столиком, и любой оказавшийся без партнерши мужчина мог подойти и представиться одной из них. В то же время хозяин дансинга — мужчина высматривал пожилых женщин, имеющих мужей, которые были слишком старыми и не могли освоить современные танцы.
Все происходило в высшей степени респектабельно.
Мужчине, желавшему потанцевать с одной из платных партнерш, следовало либо обратиться к самому Пальони, либо сообщить через официанта о своем желании переговорить с их компаньоном.
После этого совершалось официальное представление, и партнерша принимала приглашение потанцевать.
В большинстве ресторанов было принято давать чаевые, но тогда жалованье составляло всего лишь десять шиллингов в неделю — гонорар чисто символический.
Пальони, однако, осенила идея, что, предоставив мужчинам возможность танцевать с девушками бесплатно, можно привлечь в ресторан побольше таких, кто обедает в одиночку. На патронов своих он произвел сильное впечатление, горделиво сообщив им, будто девушки получают у него солидные деньги.
Время от времени кто-нибудь из мужчин, уходя, совал в руку партнерше десятишиллинговую банкноту в знак особого расположения или же попадался новичок, который не был знаком с принятыми в заведении правилами.
Девушкам это было невыгодно, поскольку выигрывал от этого только Пальони.
Многие мужчины жертвовали ради ресторана привычными клубами, зная, что всегда смогут заполучить партнершу по цене лишней порции выпивки.
Фиона вчера вечером обнаружила, что всем ее многочисленным кавалерам уже миновал шестой десяток.
И что удивительно, многие из них хорошо танцевали, испытывая от танцев немалое удовольствие.
В девять тридцать Фиона и ее коллеги должны были сидеть на посту. Разумеется, они должны были хорошо одеваться, и Пальони сказал ей, что одного платья недостаточно.
— Обязательно надо переодеться, — небрежно бросил он, как будто вечернее платье можно купить на то жалованье, которое он им платит.
Но Фиона в тот первый день слишком радовалась полученной работе и не обратила внимания на какие-либо условия.
— Одно надо запоминать, — говорил на своем ломаном английском Пальони, — вы тут для того, чтобы осчастливить моих клиентов. Это самое важное. Клиенту надо угодить. Не угодила — ушла. Предупреждать не стану.
Фиона вспоминала его слова, проезжая в автобусе по Пиккадилли.
Насчет своей внешности она не беспокоилась, зная, что красное шифоновое платье, купленное по дешевке на распродаже, весьма ей к лицу.
Получив недельное жалованье, она купила подходящие красные туфли и маленькую бисерную вечернюю сумочку, понимая, что старая, кожаная, сильно поношена.
Волосы ее лежали волнами, ногти были накрашены, и Фиона чувствовала, что многие пассажиры автобуса не сводят с нее восхищенных глаз.
Вечерней накидки у нее не было, но черный плащ, в котором она ходила днем, можно было быстренько снять в раздевалке.
«Мне надо держаться за это место, — думала она про себя. — Пускай даже заработок маленький, но по крайней мере раз в день я могу поесть как следует».
Пальони предоставлял бесплатный ужин, разумеется, без напитков.
Пришла она рано, так что двух других ее коллег пришлось подождать в холле.
Клер Бейли оказалась высокой и темноволосой девушкой, и Фиона сразу смекнула, почему удостоилась выбора Пальони: они представляли собой полную противоположность друг другу.
Светлые волосы, голубые глаза и истинно английская внешность Фионы составляли приятный контраст с порочной и мрачноватой, почти восточной красотой Клер. Она работала у Пальони уже два месяца и доказала, что пользуется у клиентов успехом.
Наряды у нее были прелестные, преисполнившие Фиону завистью, пока не выяснилось, что Клер удалось заручиться согласием известной портнихи брать напрокат ее модели.
Клер жила в вечном страхе испортить какое-нибудь платье: ей пришлось бы за него расплачиваться.
— Мужчины жутко грубые, — пожаловалась она Фионе.
Скорченная при этом гримаска натолкнула Фиону на тревожную мысль о поджидающих и ее саму неприятностях.
Пол, профессиональный хозяин дансинга, был смуглым, высоким и симпатичным мужчиной. Какое-то время он работал дежурным администратором, но его выгнали из нескольких мест за некомпетентность и леность.
Он не мог вставать рано утром и находиться целый день на ногах. Поэтому ему по душе пришлась нынешняя должность, позволяющая большую часть дня оставаться в постели.
Работал он больше, чем девушки, давая еще и уроки танцев, но поскольку это служило предлогом, позволяющим дамам солидного возраста завязывать с ним более тесное знакомство, ему не требовалось выходить из дома раньше полудня.
После позднего завтрака он сам приходил к ним в дом, скользил с ними часок по паркетным полам, потом баловался чайком и болтал, рассказывая о себе.
Поговаривали, будто он вопреки правилам Пальони требует чаевых и с неохотой идет во второй раз танцевать с женщиной, которая об этом забыла.
Будучи мужчиной, Пол имел привилегию отказывать, девушки же не имели возможности отклонить приглашение гостей.
Работал он в ресторане давно, и Пальони хорошо знал ему цену, так как его обожательницы регулярно являлись обедать и ужинать, приводя с собой нетанцующих мужей, которые оплачивали счета.
С Фионой Пол разговаривал снисходительно-вежливо. Он обладал обходительными манерами жиголо и не отказывался от них в общении с девушками, находясь в ресторане Пальони.
Они все вместе сидели за столиками, когда оркестранты, шумно устроившись на местах, грянули бодрый мотив, сразу создав атмосферу веселья. Пол с легким кивком обратился к Фионе:
— Не потанцуете ли со мной, мисс Мейн? Фиона встала, внешне собранная и подтянутая. Она страшно боялась ошибиться в танце, но Пол был очень хорошим танцором.
Хотя они протанцевали одни не больше трех минут, после чего к ним присоединились три-четыре другие пары, ей удалось создать впечатление, будто она привыкла находиться на всеобщем обозрении.
— Теперь можно вернуться к еде, — сказал наконец Пол, когда в кругу танцующих оказались как минимум шесть пар, да и другие, похоже, готовились пополнить их ряды.
Они пошли обратно к столику, где увидели, что их ужин остыл.
Впрочем, еда все равно вызвала аппетит у Фионы, проведшей несколько последних недель в поисках работы, ей частенько приходилось питаться очень скудно, почти голодать.
В Лондоне было полным-полно людей, ищущих работу, независимо от ничтожности предлагаемого жалованья. Все что угодно, только работать, только иметь хоть какую-нибудь гарантию, что тебе не будет угрожать голод.
Отец Фионы служил поверенным в лондонском пригороде, где она и прожила всю свою жизнь.
Это был замкнутый, мрачный мужчина, относившийся к жизни и смерти с угрюмым фатализмом, в результате чего друзей у него не было, а детские годы Фионы прошли в глубоком одиночестве.
Мать умерла молодой, и никто не занял ее места.
Домом заправлял единственный слуга, который не испытывал привязанности ни к ее отцу, ни к ней, но сносно справлялся со своими обязанностями.
Фиону отправили в местную среднюю школу, где она получила образование. Однако оно не дало ей подготовки к какой-либо конкретной работе, вскоре она убедилась, что место учительницы или гувернантки для нее исключено.
Она вышла из школы, умея аккуратно печатать на машинке, только чересчур медленно, чтобы трудиться где-либо, кроме конторы собственного отца.
Там и прослужила она два года, не получая зарплаты и зарабатывая больше упреков, чем благодарностей.
Полгода назад отец внезапно скончался.
Фиона осталась с капиталом, составляющим сотню фунтов. Популярностью отец не пользовался, и его бизнес оказался неприбыльным.
На дом, в котором ей жить не хотелось, заканчивался срок аренды, и когда она объяснила домовладельцу свою ситуацию, тот щедро избавил ее от взноса за последний год.
Вскоре выяснилось, что вероятности получить работу в тех местах нет.
На рынке труда уже образовался избыток девушек, нуждающихся взаработке, и Фионе со своей сотней фунтов пришлось поехать в Лондон и пуститься на поиски места в Вест-Энде.
Банковский менеджер уговорил ее вложить сто фунтов в военный заем, и она поклялась себе ни в коем случае не продавать облигации, разве только совсем уж в отчаянном положении.
Тем не менее деньги ушли. Ничто и никто уже не мог уберечь ее от голода.
Мать Фионы была родом с запада, но она никогда ничего не слыхала о каких-либо родственниках, хотя смутно предполагала, что кто-то из них еще должен был жить на свете.
Отец родился на севере, и, насколько ей было известно, родни не имел; похоже, ни одна живая душа не оплакивала его кончину.
Для начала Фионе следовало найти комнату, и нынешнее жилье в «конюшнях», неподалеку от станции подземки «Марбл Арч», первым попалось ей на глаза.
Она ухватилась за него, пока не найдет чего-нибудь лучшего.
Комнату убирала она сама, хозяйка предоставляла ей завтрак. Чай, не слишком горячий и очень бледный, хлеб и маргарин появлялись под дверью каждое утро часам к десяти. Если Фиона вставала позже и чай совсем остывал, вина лежала на ней.
Она согласилась на эти условия, так как решила, что ей лучше всего подойдет ресторан или ночной клуб.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

загрузка...