ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глядя на спящего мужа, Лоринда чувствовала, что любит его все сильнее.
Наверное, это следствие того, что он нуждался в ней, она могла отдавать ему свою нерастраченную любовь и заботу.
Он пришел в себя через неделю после несчастного случая, и ей удалось уговорить его немного поесть, но его состояние все еще оставалось крайне тяжелым. Иногда Лоринде даже казалось, что он вот-вот ускользнет от нее в небытие во время сна и она, подойдя к нему, обнаружит, что его сердце перестало биться. То же самое чувство она испытала, лежа рядом с ним на камнях и сжимая его в объятиях, — как будто она отдавала ему часть своей силы и бивший из нее поток жизненной энергии не давал ему умереть.
Но постепенно Дурстан начинал оправляться от болезни. Ребра, по словам доктора, успели срастись, синяки на теле почти исчезли, затянулась и жуткая рана на лбу.
Он очень мало говорил, и Лоринда чувствовала, что его мучают жесточайшие головные боли.
Он любил слушать, как она играет, и жадно ловил каждый звук, пока нежная мелодия не заставляла его погрузиться в глубокий сон, — так же, как сейчас.
Лоринда намеренно скрывала от мужа все, что могло взволновать или расстроить его. Поверенный в делах мистер Эшвин держал ее в курсе всего, что происходило в усадьбе, стараясь принимать лишь те решения и отдавать только такие приказания, которые одобрил бы Дурстан. Но она твердо решила не обсуждать с мужем никаких спорных вопросов, пока он в достаточной мере не окрепнет.
Она предпочитала делиться с ним новостями о его любимых лошадях и приносила ему из сада огромные букеты цветов. Иногда Дурстан просил ее почитать ему.
Однажды он поинтересовался:
— Кто научил вас так хорошо играть на фортепиано?
— Вы мне льстите! — сказала Лоринда. — Я-то знаю, что это не так. Когда мне было двенадцать лет, я пригласила к себе преподавателя, однако бывали времена, когда отец заявлял мне, что для нас это непозволительная роскошь. Тогда приходилось ждать, пока очередная полоса удачи не позволит мне нанять преподавателя вновь.
— Значит, вы сами выбирали себе учителей, — медленно произнес Дурстан.
— Жаль, что я раньше не знала, как важно иметь хорошее образование, — вздохнула Лоринда и поведала ему, как во время болезни, когда он и днем и ночью был погружен в сон, она отправлялась в библиотеку и находила себе книгу для чтения.
— Я пришла в ужас, когда увидела, сколько их там, и поняла, что о многих вещах просто не имела представления, — призналась она с улыбкой. — Я обнаружила, как мало моя единственная гувернантка, которой платили самое мизерное жалованье, рассказывала мне об окружающем мире.
— И с чего вы начали ваши изыскания? — поинтересовался Дурстан.
— Я начала с Индии, поскольку вы… — Лоринда осеклась. То, что она собиралась сказать, выдало бы ее с головой, и потому поспешно добавила: — Гриббон так часто твердил мне об этой стране, что я почувствовала к ней интерес.
Она не стала ему говорить, что в книге, найденной ею в библиотеке, были превосходные гравюры с изображением раджпутских танцовщиц. Глядя на них, она испытывала мучительные уколы ревности, так как полагала, что это именно тот тип красоты, который вызывал у Дурстана наибольшее восхищение.
Но независимо от того, был он очарован ею или нет, Лоринда все это время была уверена, что нужна ему, и еще никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой.
Как раз этого она всегда хотела от жизни — иметь возможность отдавать всю себя дорогому для нее человеку, которого привлекала бы не только ее красота, но и ее внутреннее «я».
Она тихонько отошла от кресла Дурстана и села рядом. Песчинки в песочных часах неумолимо бегут вниз, думала она, и скоро настанет такой момент, когда ее забота ему уже не потребуется.
В глубине ее сознания постоянно жил страх, еще с того самого дня, когда мистер Хикман принес ей бумаги, которые должны были означать для нее независимость.
До сих пор она не упоминала о его посещении в присутствии Дурстана, но скоро он так или иначе обо всем узнает.
«Я люблю его! — повторяла про себя Лоринда. — О Господи, сделай так, чтобы и он полюбил меня хоть немного или по крайней мере нуждался бы во мне, как весь последний месяц».
Обед подходил к концу, и повар на этот раз превзошел самого себя: сегодня Дурстан впервые спустился в столовую после случившегося с ним.
Он выглядел чрезвычайно импозантно в парадном вечернем костюме и, как показалось Лоринде, нисколько не изменился. Только немного похудел, и на лбу все еще был заметен шрам. Но в глазах Лоринды он был более привлекательным, чем любой из ее прежних знакомых.
И она приложила максимум усилий, чтобы понравиться ему, надела платье, напоминавшее ее свадебный наряд, — белое, с чехлом на юбке, отделанном камелиями. Такие же камелии украшали ее волосы, уложенные в скромную, без излишеств прическу, которая очень шла девушке.
Когда она вышла из-за стола, чтобы перейти в гостиную, Дурстан последовал за ней. Дворецкий поставил на столик у кресел графины с бренди и портвейном и удалился. Но Дурстан даже не взглянул на них. Какое-то время он пристально смотрел на жену и наконец сказал:
— Я за многое должен поблагодарить вас! Лоринда была поражена.
— Меня? — переспросила она.
— Мне говорили, что после моего падения вы спустились к подножию утеса и не отходили от меня всю ночь.
Лоринда ничего не ответила, и он спросил:
— Почему вы решились на такой поступок?
— Я сама была… во всем виновата. Мне не следовало… подпускать Цезаря… слишком близко к краю утеса.
— Вы спасли мне жизнь, Лоринда! Вы хотели, чтобы я остался жив?
— Д-да.
— Но почему?
Девушка была не в состоянии ни найти слов для ответа, ни встретиться с ним взглядом, и спустя мгновение он взял какую-то коробочку, лежавшую рядом с ним на кресле.
— У меня есть для вас подарок в благодарность за вашу заботу обо мне, — произнес он уже совершенно другим тоном.
— Я не хочу… — начала было Лоринда, но тут же умолкла, потому что Дурстан открыл футляр.
Там на бархатной подушечке оказалось изумрудное ожерелье, принадлежавшее когда-то матери Лоринды. Это была единственная вещь, о которой она сожалела, когда их лондонский дом был продан с торгов вместе со всем содержимым.
— Вы… купили его! — воскликнула она, с трудом веря собственным глазам.
— Для вас.
С этими словами он протянул ей ожерелье. Лоринда позволила надеть ей на шею украшение и повернулась, чтобы он его застегнул.
— Но как же вы могли приобрести его… для меня? — спросила она. — Ведь мы тогда… даже не были знакомы.
— Я видел вас на балу в Хэмпстеде, когда вы появились в облике леди Годивы.
— Значит, вы… были там? — вырвалось у нее, и она густо покраснела.
— Именно так. — Он слегка помрачнел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38