ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Здравствуй, Флавия, — ответил Жанэ, улыбнувшись, и в его улыбке Аргайлу почудились сожаление и чуть ли не просьба о прощении. — Мне в самом деле очень жаль, что все так получилось.
Она холодно пожала плечами.
— Зачем вы приехали сюда? — продолжил Жанэ. — Какой в этом смысл?
— Я знаю, какой в этом смысл, — начал Монталлу. Жанэ поднял руку, приказывая ему замолчать. Жест не ускользнул от Флавии. Это уже становилось интересным. Она всегда знала, что Жанэ обладает большей властью, чем предполагал его официальный статус; в отличие от Боттандо он входил в ограниченный круг чиновников, коротко знакомых с самыми известными и влиятельными людьми Франции и многие вопросы мог решить по звонку или шепнув кому надо на ухо. Однако его связь с разведывательным управлением явилась для Флавии новостью. Монталлу безоговорочно признал его превосходство. Жанэ с самого начала дал понять Монталлу, что состоит в приятельских отношениях с итальянской полицией, и Флавия расценила это как хороший признак. Это давало надежду на то, что ее хотя бы выслушают.
— Я связала себя обещанием и намерена его выполнить.
— Ты можешь объяснить свое появление здесь? У тебя есть улики?
— У меня накопилось достаточное количество информации.
— Буду рад, если ты поделишься ею с нами.
— Не думаю. Я вообще не думаю, что в этом деле имеют какое-то значение доказательства. Это дело другого рода. Боюсь, оно не закончится предъявлением обвинения, экстрадицией или судом.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что двойное убийство в Риме — дело рук французской разведки? Я от души надеюсь, что это не так, — с тяжелым вздохом сказал Жанэ. — Действия месье Монталлу трудно назвать адекватными, но…
Флавия вновь покачала головой. Выпад Жанэ против представителя разведки был ей на руку. Судя по всему, они не испытывали друг к другу особой любви, и это обнадеживало.
— Нет, французская разведка здесь ни при чем, — сказала Флавия. — Просто он — и вы тоже — сделали все, чтобы помешать мне выяснить правду.
— Тогда кто убил этих людей?
— Она, — просто сказала Флавия, указывая на Жанну Арманд. — Вернее, она организовала первое убийство и сама совершила второе.
Ее заявление было встречено полным молчанием; женщина, сидевшая в кресле, даже не попыталась ничего возразить. Первым опомнился Аргайл.
— Нет, Флавия, это уж слишком, — сказал он. — Что за фантазия! По-твоему, она похожа на убийцу?
— Или у тебя есть против нее улики? — поддержал его Жанэ.
Итальянка покачала головой:
— Ничего конкретного. Но в тот день месье Руксель находился в Риме — он возглавлял делегацию, приехавшую по приглашению министерства внутренних дел. Телефонный звонок, после которого Эллман приехал в Рим, был сделан из гостиницы «Рафаэль». Напротив Эллмана проживала свидетельница, которую допрашивал детектив Фабриано, — некая мадам Арманд. Это были вы, не так ли?
Жанна Арманд посмотрела на нее и кивнула:
— Да. Но я сказала ему правду. Я не слышала ничего интересного. Это всего лишь ужасное совпадение — я случайно оказалась в той же самой гостинице…
— Совпадение ужасное, — согласилась Флавия. — Особенно если учесть, что вы сказали неправду. Зачем вы приезжали в Рим?
— Мой дед нуждается в опеке. Я…
— … вы не хотели, чтобы его имя появилось в газетах до того, как ему будет вручена международная награда.
— Да, разумеется.
— Это было простым совпадением, — тихо сказал Жанэ. — Если, конечно, ты не убедишь нас в обратном.
— Я повторяю: у меня нет доказательств. Но я могу рассказать вам, как все происходило. Принять мою версию или нет — дело ваше. После этого я ближайшим самолетом отбуду на родину.
Она ждала их реакции, однако никто — ни словом, ни взглядом — не поощрил ее, впрочем, и не сделал попытки остановить. Тогда она глубоко вдохнула и начала:
— Сейчас мы знаем имена всех участников этой истории, связавшей людей разных поколений и национальностей. Кто-то из них еще жив, кого-то уже нет на свете. Я назову их. Жюль Гартунг, который был уже немолод, когда началась Вторая мировая война. Жан Руксель, миссис Ричардс, Эллман — люди одного поколения, в сороковом году им было по двадцать лет. Артур Мюллер был во время войны ребенком. Самая молодая участница истории в наши дни — Жанна Арманд, присутствующая здесь. Все эти люди в разное время жили в разных странах — в Швейцарии, Англии, Канаде и, конечно, во Франции. Все они несут на себе отметины той войны и особенно событий, развернувшихся двадцать седьмого июня сорок третьего года. В тот день были арестованы все члены группы «Пилот», принимавшей участие во французском Сопротивлении.
Если вам будет интересно, я остановлюсь на этом факте подробнее несколько позже. А сейчас я хочу изложить ход событий.
Артур Мюллер уговорил Бессона украсть картину. Для Мюллера — человека удивительно честного, порядочного и прямого — подобный поступок был из ряда вон выходящим. До сего момента он никогда не совершал противозаконных деяний. Однако в этом деле он выступил заказчиком преступления. Что толкнуло его на это? Он хотел исследовать картину — хорошо. Но почему он прямо не написал Жану Рукселю и не попросил у него разрешения осмотреть картину?
Ответ, как я подозреваю, простой. Он писал ему. И получил отказ.
— Неправда, — вмешался Руксель. — Я впервые услышал имя этого человека неделю назад.
— Потому что вашу почту просматривает мадам Арманд и передает вам только то, что считает нужным. Остальным корреспондентам она отвечает сама. Сначала я подумала, что мадам Арманд приняла Мюллера за сумасшедшего, — он не решился написать прямо, для чего ему понадобилась картина, и его доводы могли показаться ей неубедительными. Как бы там ни было, она пресекла его попытки связаться с Рукселем.
— Вам будет нелегко это доказать, — сказала Жанна.
— Не сомневаюсь. Когда вы убили Эллмана, вы захватили из его номера папку с материалами, которые собрал о своем отце Мюллер. Эллман, в свою очередь, вынес их из квартиры Мюллера. В этой папке наверняка были и ваши письма к нему.
— А может, и не было.
— Конечно. Как я уже говорила, это всего лишь моя версия произошедшего. Так вот. После ареста Бессона полицейские его допросили и передачи Монталлу. Тот позвонил Рукселю, чтобы навести справки о картине, однако нарвался на мадам Арманд. Правильно?
Монталлу кивнул.
— От вас она узнала, что картина предназначалась Мюллеру. К тому времени ей уже стало ясно, почему она представляет такую важность. Мадам Арманд хотела положить этому конец и сказала вам, что Мюллер — сумасшедший, одержимый идеей, будто Руксель сознательно оклеветал Гартунга перед судом. Она сказала, что Мюллер может выступить со скандальным заявлением в газетах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67