ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Аваричка; Spellcheck: Lady Winter
«Мэхелия Айзекс «Дар исцеления»»: Панорама; Москва; 2002
ISBN 5-7024-1348-2
Аннотация
Филиппа собирается посвятить себя больной дочери, решив, что от мужчин одни неприятности. Последний ее избранник, например, клялся ей в любви, а потом бросил по настоянию своего отца…
Но вот в один прекрасный день порог мотеля, где работает женщина, переступает тот самый человек, который якобы повинен в том, что она окончательно разуверилась в представителях сильной половины человечества. И тут судьба Филиппы круто меняется…
Мэхелия Айзекс
Дар исцеления
1
Тяжелые двери широко распахнулась, и на пороге возникла высокая темная фигура. Филиппа подняла удивленный взгляд: обычно, прежде чем войти, посетители долго мучились с этим деревянным чудищем, пытаясь раздвинуть створки.
Молодая женщина приветливо улыбнулась, выходя из-за стойки.
– Чем могу быть полезна?
Только теперь она сумела разглядеть посетителя. На первый взгляд он казался моложе своих лет: стройная фигура, блестящие ярко-синие глаза. Но через некоторое время становились заметны тяжелые складки у уголков губ, седые пряди в густых темных волосах. Филиппа никогда не видела этого человека, но что-то в его усталом лице казалось знакомым.
– Чашечку кофе, – резко ответил мужчина и опустился на один из плетеных стульев у столика.
– Чего-нибудь перекусить?
– Нет пока, благодарю.
Где же, где я уже слышала этот голос? Пытаясь вспомнить, молодая женщина пристально посмотрела в лицо вошедшего. Глаза… брови… форма губ… Нет, не может быть!
Хозяйка мотеля быстро встала и направилась в кухню. Кто бы он ни был, она должна достойно обслужить посетителя. К тому же, скорее всего, подозрения ошибочны. Такие люди, как тот, за кого она поначалу приняла незнакомца, не останавливаются в скромном мотеле выпить кофе.
Сестра и основная помощница, Дороти, подъедет минут через пятнадцать, и тогда они приготовят завтрак, накроют столы в небольшой обеденной зале, потом переживут суматоху, которая неизбежна при отъезде постояльцев. Часам к одиннадцати все затихнет, и настанет время прибираться в комнатах и заботиться о ланче.
Готовя крепкий душистый кофе, Филиппа раздумывала, сколько еще продержится старый холодильник. Уже давно пришла пора сменить доисторический агрегат, но в бюджете мотеля не имелось лишних пяти сотен. Оставалось только надеяться на умелые руки Джонатана, который, казалось, может починить буквально все.
Входная дверь еле слышно скрипнула. Но молодая женщина, даже находясь около плиты, уловила далекий звук: приходилось быть очень внимательной, чтобы не заставлять клиентов ждать перед стойкой. Наверное, незнакомец не дождался и ушел, с огорчением подумала она, но уже через несколько секунд поняла, что ошиблась.
По холлу простучали каблучки, раздалось мелодичное «доброе утро», и на пороге кухни возникла Дороти. Не опоздала, даже чуть раньше приехала! Филиппа тепло улыбнулась девушке: сестры нежно любили друг друга, хотя нередко ссорились. И были совсем не похожи: старшая – темноволосая, смуглая, с карими, почти черными глазами, и младшая – светлокожая, зеленоглазая блондинка. Такой внешностью их наградили родители: страстный итальянец Умберто Мазаччо и сдержанная англичанка Грейс Холл, которые, впрочем, вместе были совершенно счастливы. Два года назад супруги отправились отдыхать на горнолыжный курорт и трагически погибли под снежной лавиной.
После смерти родителей сестрам пришлось нелегко: надо было обеспечивать себя и маленькую Ребекку. Именно в это время в Филиппе проснулся предприниматель. Когда она взяла в аренду несколько стареньких сблокированных двухэтажных домиков, никто и не думал, что вскоре здесь будет останавливаться половина проезжающих. Все сбережения ушли на ремонт и обустройство здания, пришлось даже взять ссуду в банке. Но первый же посетитель восхитился приятной обстановкой, чудесной кухней и приветливостью хозяйки, и с тех пор дела постепенно пошли в гору.
– А что здесь делает Говард Хольгерсон? – вместо обычного «привет» услышала Филиппа.
– Хольгерсон? – изумленно повторила она. – Неужели это он?
– Нет, Папа Римский! Вот, взгляни! – Дороти протянула сестре свежий номер местной газеты. Один из заголовков в полосе светской хроники гласил: «Говард Хольгерсон приезжает на Ямайку», и чуть ниже: «Владелец сети отелей «Сансет» осматривает свою собственность в Кингстоне».
Филиппа почувствовала тревогу, и даже некоторый страх. Недаром лицо посетителя показалось знакомым!
– И сейчас он сидит в кафе мотеля «Рид-хауз», как будто на всем острове нет более приличного заведения! Чего он хочет?
– Чашечку кофе.
– Пожалуйста, Филиппа, не строй из себя дурочку! Что ему могло от тебя понадобиться? Ты не связывалась с Алфредом? – В голосе Дороти сквозило беспокойство, смешанное с подозрением.
– О Господи, нет, конечно! И вообще, не понимаю, к чему поднимать такой шум. Это всего лишь очередной посетитель, ничего больше. А то, что я когда-то встречалась с его сыном…
– Ты говоришь так, будто ваш с Алфредом роман ограничился одной ночью. Но ведь вы были вместе почти полгода, и дело непременно закончилось бы свадьбой, если бы не вмешался папаша!
– Ничего подо…
Филиппа прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Если кто и был виноват в том, что отношения не сложились, так это сам Алфред. Пусть друзья думают, что они расстались по вине старшего Хольгерсона, пусть правда никогда не раскроется. Так будет куда лучше для всех, особенно для Ребекки.
– Давай больше не будем об этом, – твердо сказала хозяйка мотеля, забирая поднос с горячим кофе. – Пойду отнесу заказ.
Она поставила чашку перед сидящим за столиком мужчиной и вернулась за стойку. Затем углубилась в проверку счетов, стараясь не замечать пристального взгляда синих глаз. Филиппа ушла с головой в работу и потому вздрогнула от неожиданности, услышав низкий голос.
– Сколько я вам должен? – Говард Хольгерсон уже поднялся и теперь стоял рядом.
Она никогда не видела этого человека, и тем более так близко. Филиппа встречалась с Алфредом несколько месяцев, но тот так и не счел нужным познакомить подругу с семьей.
Миллионеру было лет сорок пять. Впрочем, выглядел он неважно: под глазами залегли тени, кожа имела нездоровый желтоватый оттенок. Быть может, он болен, обеспокоенно подумала Филиппа и тут же оборвала себя. Ничто в этом человеке не должно вызывать сочувствия ни у нее, ни у ее дочери.
В зал уже начали спускаться постояльцы мотеля, и пришлось сделать вид, что все в порядке.
– Доллар пятьдесят центов, – произнесла хозяйка, смело поднимая взгляд.
– Хорошо. – Он кивнул и, вытащив бумажник, достал оттуда десятку. – Спасибо.
– Подождите! – воскликнула Филиппа, видя, что Хольгерсон направляется к двери. Ей не нужны подачки! – Вы забыли сдачу.
– Я не забыл, – просто ответил он и пошел дальше к выходу.
Не обращая внимания на удивленных клиентов, Филиппа бросилась вслед за Хольгерсоном.
– Чаевые включены в счет, – заявила она, протягивая ему деньги.
На лице мужчины появилось усталое выражение, но он взял-таки сдачу.
– Неужели это так необходимо? – К счастью, миллионер говорил тихо и больше никто не мог его слышать. – Понимаю, Филиппа, что я вам неприятен, но вашему персоналу не помешали бы лишние деньги.
Она изумилась: мало того, что этот человек назвал ее по имени, он еще и разгадал ее неприязнь!
– Я вас не знаю, мистер Хольгерсон.
– Не знаете, – подтвердил он. – И именно поэтому могли бы дать мне фору. Жаль, если вы подумали, что в мои намерения входило оскорбить вас. Я не имел этого в виду. В любом случае, примите мои извинения.
Филиппа в нерешительности сделала шаг назад. Близость этого мужчины как-то странно отзывалась в ее душе, словно она одновременно испытывала страх и восторг. Просто Алфред очень похож на отца, и воспоминание о нем так на меня действует, решила женщина.
Впрочем, они все-таки были разные. Черты лица отца не отличались столь совершенной и даже вызывающей красотой, свойственной его сыну. Даже если не обращать внимания на явно болезненный вид.
– Рад был наконец-то повстречаться с вами, – продолжил он.
Филиппа мило улыбнулась, в глубине души не веря в искренность его слов. Семья Хольгерсон никогда не горела желанием с ней познакомиться.
Говард Хольгерсон пристально посмотрел ей в глаза и вышел на улицу. Сквозь приоткрытые жалюзи она видела, как нежеланный посетитель сел в роскошную серебристую машину и покинул стоянку.
Теперь предстоят объяснения с Дороти, которая, несомненно, наблюдала за происходящим.
– Ничего себе, да? – Саркастический тон сестры уверил Филиппу, что та ничего не заподозрила. – Что он такое говорил? Кажется, у вас был очень напряженный диалог.
– Не совсем так, – ответила она, надеясь, что вспыхнувший на щеках румянец тоже останется незамеченным. – Тебе не показалось, что он неважно выглядит?
– Ты серьезно спрашиваешь? – Дороти автоматически выжимала сок из свежих апельсинов. – Нет, не показалось. Да и как можно неважно выглядеть, если у тебя на счету миллионов больше, чем звезд на небе?
– Просто я подумала, что он, должно быть, болен или что-то в этом роде. Слишком бледный, и под глазами синяки.
– Ах, мое сердце разрывается от жалости! Надо было предложить ему таблеточку. – Язвительная Дороти не выказала ни капли сочувствия. – Бога ради, Филиппа, можно подумать, ты его жалеешь. Если он выглядит изможденным, значит, у него выдалась тяжелая ночь, только и всего. У таких людей, как Хольгерсон, все ночи непростые.
– А ты откуда знаешь? – отшутилась молодая женщина, и сестры, рассмеявшись, направились в зал, толкая перед собой тележки со всякой снедью.
Где-то в середине дня в мотель приехала соседка и привезла Ребекку. Соседке было по пути, и она охотно подбросила девочку. Часто получалось так, что после уроков Бекки оставалась в колледже, ожидая, пока ее заберут родные, а иногда даже ночевала в специально оборудованной комнате. Но куда больше девочка любила нечастые «походы в гости», когда ее привозили к маме и к тете Дороти, чтобы съесть сладкий пирожок и выпить молочный коктейль.
Филиппа очень обрадовалась дочке. На сегодня ее смена закончилась, и она сможет провести вечер дома, а еще лучше – пойдет погулять с Бекки.
– Привет, милая, – ласково произнесла она, протягивая девочке руку, чтобы отвести за столик.
– П-привет, – ответила та и стыдливо потупилась.
Даже с самыми близкими людьми Ребекка стеснялась своего порока, что же говорить о малознакомых. Вероятно, из-за дефекта речи она выросла довольно мрачным и необщительным ребенком, к тому же слишком нервным. Филиппа опасалась отправлять ее в обычную школу, и девочка посещала специальный колледж, который обходился матери довольно дорого. Зато там Ребекку не только обучали, но и пытались лечить – правда, пока не очень успешно.
Они уселись за боковой столик около окна, и Филиппа принялась расспрашивать дочь о прошедшем дне. Та, как всегда, отделывалась короткими фразами: ей было трудно говорить подолгу, чем усерднее она пыталась произнести какое-нибудь слово, тем хуже получалось.
Вскоре из кухни появилась Дороти, неся поднос с разными вкусностями для племянницы. У той был не слишком-то хороший аппетит, и в семье случался настоящий праздник, если Ребекка просила добавки.
Устав рассказывать о школьном дне, девочка просто вытащила из сумки табель, куда учителя ставили отметки и вписывали замечания. К радости матери, текущую страницу украшали только высшие баллы: Бекки отличалась редкостной сообразительностью, хотя и нелегко находила контакты с людьми.
Филиппа с любовью и болью смотрела на дочку. Наверное, та никогда не сможет излечиться, и люди будут сочувственно кивать, и относиться к ней как к неполноценному человеку. В свои семь лет девочка уже страдала комплексом неполноценности, и ей становилось все труднее общаться со сверстниками. К тому же у нее был явно неуживчивый и тяжелый характер: вероятно, следствие напряженной обстановки в семье с первых месяцев ее жизни.
– Вот это да!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

загрузка...