ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кто готов выступить декадентствуюшим оппонентом, прошу сюда вместе с контраргументами!
На до-о-о-лгую минуту повисла гробовая тишина. По-моему, Ходжа Насреддин был одним-единственным человеком, который хоть что-то понял, Ну, по крайней мере, уловил общую суть...
- Возражений всё ещё нет? Отлично. Селим Гарунович ибн Рашидович, если ты тоже не против, то мой дед полностью оправдан! Молчишь? Хорошо, в большинстве культурных стран - это общепринятый знак согласия. Теперь переходим к главному. Какие у тебя претензии лично ко мне?
На этот раз эмиру было некуда отступать. Становилось совершенно ясно, что именно здесь и сейчас решается судьба всего правопорядка, на всём Востоке. Если какому-то наглому вору удастся склонить на свою сторону общественное мнение - нравственность погибнет навеки! Порок будет неискореним даже самыми жестокими репрессиями. Если же в споре победит буква Закона, уже никто и никогда не посмеет упрекать великого эмира в злоупотреблении властью, и его имя восславят в веках!
- Что ж, будь по-твоему, Багдадский вор... Я сам зачитаю длинный список твоих прегрешений, от одного упоминания которых сердца истинных мусульман содрогаются от ужаса! Вот твой первый проступок: ты украл четыре перстня благородного господина Шехмета, а его самого опоил...
- Ни в одном глазу! - клятвенно заверил Лев. - Но если есть сомнения, спросим у него самого. Так чем это я вас опоил?
- А... эм... великий эмир, он говорит... правду, - краснея, как свёкла, выдавил начальник городской стражи, - Все перстни мне вернули, и я ничего не пил! Клянусь бородой пророка! Я только понюхал и сразу всё... понял. Я не выпил!
Над площадью пронёсся чей-то сдержанный гогот.
Эмир бросил на Льва самый строгий взгляд и продолжил:
- А разве не ты убежал из зиндана, украл всю казну городской стражи, распустил лошадей и вытащил во двор самого господина Шехмета в одних...
- Смилуйся, о великий и справедливый!., - в полный голос взвыл Шехмет, падая на колени. - Всё, о чём ты говоришь, сотворили бесстыжие демоны-иблисы! Человек не сумел бы такого сделать... А уж тем более этот неуклюжий медведь!
- Есть ещё какие-нибудь обвинения? - ровно спросил Лев, победно подмигивая начинающим хихикать людям.
- Ты обманул и опозорил Далилу-хитрипу и ее дочь, мошенницу Зейнаб! Теперь они прячутся в изгнании, а молодой Али Каирская ртуть от стыда бежал в родной Каир. Признаёшь ли ты это?
- Вы о Ночи Бесстыжих Шайтанов? Так там, как я понимаю, тоже похозяйничали барабашки... Весь город в свидетелях, правда?
- Истинно так! - дружным хохотом откликнулся народ.
- Но это был ты! - взвился оскорблённый эмир. - Ты и твой проклятый дружок, осквернитель морали - Ходжа Насреддин!
Оболенский открыл было рот, но ответить не успел. С переднего ряда гордо поднялся невысокий благообразный старик и величаво прошагал к Багдадскому вору:
- Здесь прозвучало моё имя? И, клянусь одеждами Мусы, Исы и архангела Джабраила, прозвучало осуждающим тоном.
- Ходжа, ты рехнулся, сядь на место!
- Не мешай, Лёва-джан, я тоже хочу высказаться. - Седая борода, длинные усы и подушка, выуженная из-под халата, упали с помоста вниз.
- Ва-й мэ-э... - дружно выдохнули все. Домулло повертелся то тем, то этим боком, давая возможность людям посмотреть на себя во всей красе.
- Раз уж нас с моим великорослым другом обвиняют в грехах, которых мы не совершали, позвольте мне покаяться в грехе, по сей день тяготящем моё больное сердце. Я хочу рассказать вам, о правоверные мусульмане, о маленькой рыжеволосой танцовщице.
О той, что плясала для вас на базаре, где её и заметил наш великий и милосердный...
- Нет! Ничего этого не было! - вовремя вмешался побледневший Селим ибн Гарун аль-Рашид.
- Неужели не было? - хором удивились Лев и Ходжа. - Так, значит, в случае с Иридой Епифенди мы невинны?
- Я ни в чём вас не обвиняю! - дрожащим от ярости голосом торжественно объявил эмир.
- О наш благородный правитель, тогда заплати нам, и мы терпеливо отвалим... - ласково предложил Оболенский. Сразу никто ничего не понял, пришлось объяснять очевидное, - Ты ведь каких-нибудь пару часов назад обещал сочетаться со мной законным браком? Вытащил меня из гарема, заставил вырядиться, как белку новобрачную, с папулей моим при всех договорился, а теперь на попятную? Ладно, я тоже не страсть как горю замуж... Но по законам столь любимого тобой Шариата ты должен выплатить нам приличную компенсацию, чтоб мне как "честной девушке" было не стыдно глядеть в глаза соседям. Ну, так что, эмир?! Будешь платить, или всё-таки поженимся? Думаю, в твоём гареме меня снова примут с радостью...
Последние слова моего друга потонули в таком гоготе, что деревянный помост закачался! Казалось, разом засмеялась вся площадь... Люди, лошади, бродячие собаки, голуби на крышах, минареты и здания, деревья и облака - всё задохнулось в едином порыве нечеловеческого хохота! Селим ибн Гарун аль-Рашид пробовал что-то объяснить, но его никто не слушал. Неуправляемое веселье овладело душами, и если бы в этот момент кто-то умер от смеха, то он предстал бы пред взором Всевышнего с улыбкой до ушей! Народ катался, схватившись за животы, стражники ржали, даже не прикрываясь Щитами, царедворцы и нукеры висели друг на друге, не в силах остановить распирающий гогот. Не смеялся только один человек. Вы знаете - кто, и ему действительно было совсем не смешно. Криками и пинками эмиру кое-как удалось поднять своих же стражников, заставляя их взять в кольцо двух возмутителей спокойствия.
- Вы будете казнены сию же минуту!
- За что? - хихикнули оба, народ успокоился довольно быстро и посерьёзнел, видя, что события принимают совсем нежелательный оборот.
- Ничего не хочу знать, казнить, и всё!
- А как же закон?
- Казни-и-и-ть!!! - взвыл Селим ибн Гарун аль-Рашид, площадь возмущённо замерла. Лев ободряюще похлопал Насреддина по плечу и спокойно уточнил:
- Шайтан с тобой, не ори только... Но прежде, чем мне отрубят голову, я могу попросить, чтобы дедушке Хайяму всё-таки вернули его законное имущество в размере одной ёмкости для алкогольных напитков?
- Можешь... - скрипнул зубом эмир. - Где этот проклятый кувшин?
Кто-то из стражи быстренько сбегал в караулку и притащил совершенно обычный глиняный кувшин для вина. Эмир потряс им, понюхал горлышко, не обнаружил ничего подозрительного и попытался сунуть себе под мышку:
- Твой дед получит его после твоей смерти.
- Э нет... - Никто не мог бы сказать, каким образом кувшин вдруг оказался в ловких руках Оболенского. - Такие дела надо доводить до конца собственноручно. Эй, Бабудай-Ага! Ты где? А ну, вылезай...
Мгновение спустя из горлышка кувшина повалил чёрный дым, и над базарной площадью вырос двадцатиметровый джинн! Кто-то успел взвизгнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99