ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


М ы ш л а е в с к и й. Алеша, командирчик ты мой! Артиллерийское у тебя сердце! Пью здоровье!
А л е к с е й. Дрогнуло, потому что на сто юнкеров — сто двадцать студентов, и держат они винтовку, как лопату. И вот вчера на плацу... Снег идет, туман вдали... Померещился мне, знаете ли, гроб...
Е л е н а. Алеша, зачем ты говоришь такие мрачные вещи? Не смей!
Н и к о л к а. Не извольте расстраиваться, господин командир, мы не выдадим.
А л е к с е й. Вот, господа, сижу я сейчас среди вас, и все у меня одна неотвязная мысль. Ах! Если бы мы все это могли предвидеть раньше! Вы знаете, что такое этот ваш Петлюра? Это миф, это черный туман. Его и вовсе нет. Вы гляньте в окно, посмотрите, что там. Там метель, какие-то тени... В России, господа, две силы: большевики и мы. Мы еще встретимся. Вижу я более грозные времена. Вижу я... Ну, ладно! Мы не удержим Петлюру. Но ведь он ненадолго придет. А вот за ним придут большевики. Вот из-за этого я и иду! На рожон, но пойду! Потому что, когда мы встретимся с ними, дело пойдет веселее. Или мы их закопаем, или, вернее, они нас. Пью за встречу, господа!
Л а р и о с и к (за роялем, поет).

Жажда встречи,
Клятвы, речи —
Все на свете
Трын-трава...

Н и к о л к а. Здорово, Ларион! (Поет.)

Жажда встречи,
Клятвы, речи...

Все сумбурно поют. Лариосик внезапно зарыдал.
Е л е н а. Л а р и о с и к, что с вами?
Н и к о л к а. Ларион!
М ы ш л а е в с к и й. Что ты, Ларион, кто тебя обидел?
Л а р и о с и к (пьян). Я испугался.
М ы ш л а е в с к и й. Кого? Большевиков? Ну, мы им сейчас покажем! (Берет маузер.)
Е л е н а. В и к т о р, что ты делаешь?!
М ы ш л а е в с к и й. Комиссаров буду стрелять. Кто из вас комиссар?
Ш е р в и н с к и й. Маузер заряжен, господа!!
С т у д з и н с к и й. Капитан, сядь сию минуту!
Е л е н а. Господа, отнимите у него!
Отнимает маузер. Лариосик уходит.
А л е к с е й. Что ты, с ума сошел? Сядь сию минуту! Это я виноват, господа.
М ы ш л а е в с к и й. Стало быть, я в компанию большевиков попал. Очень приятно. Здравствуйте, товарищи! Выпьем за здоровье комиссаров. Они симпатичные!
Е л е н а. Виктор, не пей больше.
М ы ш л а е в с к и й. Молчи, комиссарша!
Ш е р в и н с к и й. Боже, как нализался!
А л е к с е й. Господа, это я виноват. Не слушайте того, что я сказал. Просто у меня расстроены нервы.
С т у д з и н с к и й. О нет, господин полковник. Поверьте, что мы понимаем и что мы разделяем все, что вы сказали. Империю Российскую мы будем защищать всегда!
Н и к о л к а. Да здравствует Россия!
Ш е р в и н с к и й. Позвольте слово! Вы меня не поняли! Гетман так и сделает, как вы предлагаете. Вот когда нам удастся отбиться от Петлюры и союзники помогут нам разбить большевиков, вот тогда гетман положит Украину к стопам Его императорского Величества государя императора Николая Александровича...
М ы ш л а е в с к и й. Какого Александровича? А говорит, я нализался.
Н и к о л к а. Император убит...
Ш е р в и н с к и й. Господа! Известие о смерти Его императорского Величества...
М ы ш л а е в с к и й. Несколько преувеличено.
С т у д з и н с к и й. Виктор, ты офицер!
Е л е н а. Дайте же сказать ему, господа!
Ш е р в и н с к и й. ...вымышлено большевиками. Вы знаете, что произошло во дворце императора Вильгельма, когда ему представлялась свита гетмана? Император Вильгельм сказал: «А о дальнейшем с вами будет говорить...» — портьера раздвинулась, и вышел наш государь.
Входит Лариосик.
Он сказал: «Господа офицеры, поезжайте на Украину и формируйте ваши части. Когда же настанет время, я лично вас поведу в сердце России, в Москву!» И прослезился.
С т у д з и н с к и й. Убит он!
Е л е н а. Шервинский! Это правда?
Ш е р в и н с к и й. Елена Васильевна!
А л е к с е й. Поручик, это легенда! Я уже слышал эту историю.
Н и к о л к а. Все равно. Пусть император мертв, да здравствует император! Ура!.. Гимн! Шервинский! Гимн! (Поет.) Боже, царя храни!..
Ш е р в и н с к и й, С т у д з и н с к и й, М ы ш л а е в с к и й.Боже, царя храни!
Л а р и о с и к (поет). Сильный, державный...
Н и к о л к а, С т у д з и н с к и й, Ш е р в и н с к и й.Царствуй на...
Е л е н а, А л е к с е й. Господа, что вы! Не нужно этого!
М ы ш л а е в с к и й (плачет). Алеша, разве это народ! Ведь это бандиты. Профессиональный союз цареубийц. Петр Третий... Ну что он им сделал? Что? Орут: «Войны не надо!» Отлично... Он же прекратил войну. И кто? Собственный дворянин царя по морде бутылкой!.. Павла Петровича князь портсигаром по уху... А этот... забыл, как его... с бакенбардами, симпатичный, дай, думает, мужикам приятное сделаю, освобожу их, чертей полосатых. Так его бомбой за это? Пороть их надо, негодяев, Алеша! Ох, мне что-то плохо, братцы...
Е л е н а. Ему плохо!
Н и к о л к а. Капитану плохо!
А л е к с е й. В ванну.
С т у д з и н с к и й, Н и к о л к а и А л е к с е й поднимают Мышлаевского и выносят.
Е л е н а. Я пойду посмотрю, что с ним.
Ш е р в и н с к и й (загородив дверь). Не надо, Лена!
Е л е н а. Господа, господа, ведь нужно же так... Хаос... Накурили... Лариосик-то, Лариосик!..
Ш е р в и н с к и й. Что вы, что вы, не будите его!
Е л е н а. Я сама из-за вас напилась. Боже, ноги не ходят.
Ш е р в и н с к и й. Вот сюда, сюда... Вы мне разрешите... возле вас?
Е л е н а. Садитесь... Шервинский, что с нами будет? Чем же все это кончится? А?.. Я видела дурной сон. Вообще кругом за последнее время все хуже и хуже.
Ш е р в и н с к и й. Елена Васильевна! Все будет благополучно, а снам вы не верьте...
Е л е н а. Нет, нет, мой сон — вещий. Будто мы все ехали на корабле в Америку и сидим в трюме. И вот шторм. Ветер воет. Холодно-холодно. Волны. А мы в трюме. Вода поднимается к самым ногам... Влезаем на какие-то нары. И вдруг крысы. Такие омерзительные, такие огромные. Так страшно, что я проснулась.
Ш е р в и н с к и й. А вы знаете что, Елена Васильевна? Он не вернется.
Е л е н а. Кто?
Ш е р в и н с к и й. Ваш муж.
Е л е н а. Леонид Юрьевич, это нахальство. Какое вам дело? Вернется, не вернется.
Ш е р в и н с к и й. Мне-то большое дело. Я вас люблю.
Е л е н а. Слышала. И все вы сочиняете.
Ш е р в и н с к и й. Ей-Богу, я вас люблю.
Е л е н а. Ну и любите про себя.
Ш е р в и н с к и й. Не хочу, мне надоело.
Е л е н а. Постойте, постойте. Почему вы вспомнили о моем муже, когда я сказала про крыс?
Ш е р в и н с к и й. Потому что он на крысу похож.
Е л е н а. Какая вы свинья все-таки, Леонид! Во-первых, вовсе не похож.
Ш е р в и н с к и й. Как две капли. Пенсне, носик острый...
Е л е н а. Очень, очень красиво! Про отсутствующего человека гадости говорить, да еще его жене!
Ш е р в и н с к и й. Какая вы ему жена!
Е л е н а. То есть как?
Ш е р в и н с к и й. Вы посмотрите на себя в зеркало. Вы красивая, умная, как говорится, интеллектуально развитая. Вообще женщина на ять. Аккомпанируете прекрасно на рояле. А он рядом с вами — вешалка, карьерист, штабной момент.
Е л е н а. За глаза-то! Отлично! (Зажимает ему рот.)
Ш е р в и н с к и й. Да я ему это в глаза скажу. Давно хотел. Скажу и вызову на дуэль. Вы с ним несчастливы.
Е л е н а. С кем же я буду счастлива?
Ш е р в и н с к и й. Со мной.
Е л е н а. Вы не годитесь.
Ш е р в и н с к и й. Ого-го!.. Почему это я не гожусь?
Е л е н а. Что в вас есть хорошего?
Ш е р в и н с к и й. Да вы всмотритесь.
Е л е н а. Ну побрякушки адъютантские, смазлив, как херувим. И голос. И больше ничего.
Ш е р в и н с к и й. Так я и знал! Что за несчастье! Все твердят одно и то же: Шервинский — адъютант, Шервинский — певец, то, другое... А что у Шервинского есть душа, этого никто не замечает. И живет Шервинский как бездомная собака, и не к кому Шервинскому на грудь голову склонить.
Е л е н а (отталкивает его голову). Вот гнусный ловелас! Мне известны ваши похождения. Всем одно и то же говорите. И этой вашей, длинной. Фу, губы накрашенные...
Ш е р в и н с к и й. Она не длинная. Это меццо-сопрано. Елена Васильевна, ей-Богу, ничего подобного я ей не говорил и не скажу. Нехорошо с вашей стороны, Лена, как нехорошо с твоей стороны, Лена.
Е л е н а. Я вам не Лена!
Ш е р в и н с к и й. Ну, нехорошо с твоей стороны, Елена Васильевна. Вообще у вас нет никакого чувства ко мне.
Е л е н а. К несчастью, вы мне очень нравитесь.
Ш е р в и н с к и й. Ага! Нравлюсь. А мужа своего вы не любите.
Е л е н а. Нет люблю.
Ш е р в и н с к и й. Лена, не лги. У женщины, которая любит мужа, не такие глаза. Я видал женские глаза. В них все видно.
Е л е н а. Ну да, вы опытны, конечно.
Ш е р в и н с к и й. Как он уехал?!
Е л е н а. И вы бы так сделали.
Ш е р в и н с к и й. Я? Никогда! Это позорно. Сознайтесь, что вы его не любите!
Е л е н а. Ну, хорошо: не люблю и не уважаю. Не уважаю. Довольны? Но из этого ничего не следует. Уберите руки.
Ш е р в и н с к и й. А зачем вы тогда поцеловались со мной?
Е л е н а. Лжешь ты! Никогда я с тобой не целовалась. Лгун с аксельбантами!
Ш е р в и н с к и й. Я лгу?.. А у рояля? Я пел «Бога всесильного»... и мы были одни. И даже скажу когда — восьмого ноября. Мы были одни, и ты поцеловала в губы.
Е л е н а. Я тебя поцеловала за голос. Понял? За голос. Матерински поцеловала. Потому что голос у тебя замечательный. И больше ничего.
Ш е р в и н с к и й. Ничего?
Е л е н а. Это мучение. Честное слово! Посуда грязная. Эти пьяные. Муж куда-то уехал. Кругом свет...
Ш е р в и н с к и й. Свет мы уберем. (Тушит верхний свет.) Так хорошо? Слушай, Лена, я тебя очень люблю. Я тебя все равно не выпущу. Ты будешь моей женой.
Е л е н а. Пристал, как змея... как змея.
Ш е р в и н с к и й. Какая же я змея?
Е л е н а. Пользуется каждым случаем и соблазняет. Ничего ты не добьешься. Ничего. Какой бы он ни был, не стану я из-за тебя ломать свою жизнь. Может быть, ты еще хуже окажешься.
Ш е р в и н с к и й. Лена, до чего ты хороша!
Е л е н а. Уйди! Я пьяна. Это ты сам меня напоил нарочно. Ты известный негодяй. Вся жизнь наша рушится. Все пропадает, валится.
Ш е р в и н с к и й. Елена, ты не бойся, я тебя не покину в такую минуту. Я возле тебя буду, Лена.
Е л е н а. Выпустите меня. Я боюсь бросить тень на фамилию Тальберг.
Ш е р в и н с к и й. Лена, ты брось его совсем и выходи за меня... Лена!
Целуются.
Разведешься?
Е л е н а. Ах, пропади все пропадом!
Целуются.
Л а р и о с и к (внезапно). Не целуйтесь, а то меня тошнит.
Е л е н а. Пустите меня! Боже мой! (Убегает.)
Л а р и о с и к. Ох!..
Ш е р в и н с к и й. Молодой человек, вы ничего не видали!,
Л а р и о с и к (мутно). Нет, видал.
Ш е р в и н с к и й. То есть как?
Л а р и о с и к. Если у тебя король, ходи с короля, а дам не трогай!.. Не трогай!.. Ой!..
Ш е р в и н с к и й. Я с вами не играл.
Л а р и о с и к. Нет, ты играл.
Ш е р в и н с к и й. Боже, как нарезался!
Л а р и о с и к. Вот посмотрим, что мама вам скажет, когда я умру. Я говорил, что я человек не военный, мне водки столько нельзя. (Падает на грудь Шервин скому.)
Ш е р в и н с к и й. Как надрался!
Часы бьют три, играют менуэт.

З а н а в е с

Действие второе
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Рабочий кабинет гетмана во дворце. Громадный письменный стол, на нем телефонные аппараты. Отдельно полевой телефон. На стене огромная карта в раме. Ночь. Кабинет ярко освещен.
Дверь отворяется, и камер-лакей впускает Ш е р в и н-с к о г о.
Ш е р в и н с к и й. Здравствуйте, Федор.
Л а к е й. Здравия желаю, господин поручик.
Ш е р в и н с к и й. Как! Никого нет? А кто из адъютантов дежурит у аппаратов?
Л а к е й. Его сиятельство князь Новожильцев.
Ш е р в и н с к и й. А где же он?
Л а к е й. Не могу знать. С полчаса назад вышли.
Ш е р в и н с к и й. Как это так? И аппараты полчаса стояли без дежурного?
Л а к е й. Да никто не звонил. Я все время был у дверей.
Ш е р в и н с к и й. Мало ли что не звонил! А если бы позвонил? В такой момент!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

загрузка...