ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она улыбнулась.
— Я пробуду здесь всего два месяца. — Она оглядела меня с ног до головы. — Парень, да ты похож на пугало. Переоденься-ка во что-нибудь сухое.
Я хотел было отмочить в ответ какую-нибудь шутку, но не успел. Мария вышла из комнаты, тут же вернулась, схватила меня за руку и потащила за собой.
— Я включила нагреватель. Через пять минут будет горячая вода.
Она открыла дверь и втолкнула меня в ванную комнату, в углу которой была большая, обложенная кафелем ванна.
— Залазь, — скомандовала она. — Простудиться можно даже в Акапулько. Ну что, парень, хорошо я о тебе забочусь?
— Да-а. Горячая водичка — это великолепно.
Я ждал, когда она выйдет, чтобы раздеться.
— Ты что, собрался купаться в одежде? — удивилась она. И лукаво улыбнулась.
— Нет. Сроду не купался в одежде. — Мария прислонилась к стене и не спускала с меня глаз. — Все дело в том, что обычно я купаюсь в полном одиночестве. Ха-ха.
Она поддержала мой смех.
— Так вот что тебя гложет. — Она подошла ко мне, ее макушка оказалась на линии моего подбородка, и указала пальцем на кобуру, которая так и висела у меня подмышкой. — Это для чего? Для оружия?
— Ну да, разумеется.
Она поиграла ремешком, стащила с меня воинские доспехи и расстегнула рубашку. Я не позволил ей снять ее.
— Ну-ну, потише. Я сам.
— У меня это лучше получится. — Она улыбнулась. — Пусти.
— Нет, нет.
— Ну ладно, Шелл. — Она вздохнула. — Выстави это мне за дверь.
— За дверь!
— Угу. А я тем временем приготовлю нам выпить. Так я на самом деле тебе не нужна?
— Нет, нет. Разумеется, ты на самом деле... Вот чертовка, я только хотел сказать, что смогу раздеться сам.
— Я именно так тебя и поняла. — Она улыбнулась. — Можешь бросить мне за дверь одежду, не нарушив своего драгоценного одиночества.
Она слегка ущипнула меня за грудь, повернулась и вышла.
Я разделся и открыл кран с буквой "С". Исходя из моего мексиканского опыта, я знал, что если на кране написано «caliente» горячая и «fria» холодная — это еще ничего не значит, вернее значит, что из холодного крана будет литься холодная, а из горячего — ледяная. Однако из этого крана на самом деле потекла горячая вода. Вероятно, нагреватель у Марии был в порядке. Да, у нее на самом деле все было в порядке.
Я сделал погорячей, скомкал свою мокрую одежду и шагнул к двери.
— Эй!
Я услышал приближающееся постукивание высоких каблучков Марии.
— Эй! Сделал мне потеплей?
Потеплей? Ей? Может, я чего-то не расслышал?
— Ну... — начал было я.
— Ты снял наконец одежду?
— Да. Я... Держи!
Она приоткрыла дверь и, просунув в нее руку, попыталась встретиться с моей. У нее ни черта не получилось. В конце концов мне все-таки удалось всучить ей этот мокрый узел.
Она хохотала, как девчонка на свидании, я услышал между приступами смеха:
— Минуточку. Я принесу тебе выпить.
Каблучки застучали по коридору и через минуту вернулись. Мое тело покрылось мурашками. Я больше не слышал стука каблучков, я слышал шлепанье босых ног, точно такое, как в «Эль Пенаско». Что ж, Мария у себя дома и может, если ей вздумается, ходить босиком. И ванная комната ее.
Она снова просунула руку в дверь. Теперь в ней был высокий стакан, в каких делают ромовый коктейль. Я не знал, что в нем, но схватил стакан одной рукой, другой схватил за руку Марию и стал пить из стакана. Мне было все равно, что в нем, лишь бы были градусы. К тому же я в некотором роде оживший мертвец. Я выпил все до капельки, не выпуская ее руки, поставил ей на ладонь пустой стакан и сказал:
— Еще.
— Ого-го! Сию минуту.
Я расхохотался. Она, вероятно, принесла два стакана, потому что буквально через полсекунды появился новый, который я тут же схватил.
— Благодарю. Это что, твой?
— Пей. Я сделаю себе еще.
Все, что бы она ни сказала, вызывало у меня приступ смеха. На этот раз я чуть было не лопнул от него. Я сделал глоток и услышал шлепанье ее босых ног. Мне становилось все лучше и лучше. Тепло было и внутри, и снаружи, главное же вокруг не было ни одного гангстера.
Я даже не слышал, как она вернулась. Просто открылась дверь и в нее вошла Мария. Определенно, она собиралась принять душ. И тоже не собиралась делать это в одежде. У нее в руке был высокий стакан, она захлопнула за собой дверь и отпила из него.
— Ты, кажется, о'кей, — сказала она и улыбнулась.
Я промычал что-то нечленораздельное.
Она опустошила свой стакан, поставила его на маленький туалетный столик, увидела мой недопитый коктейль и протянула его мне.
— Хочешь?
— Да, пожалуй. Спасибо. Хочу, кажется, да, да, хочу.
Я выпил все одним залпом. Она взяла у меня стакан и поставила его на туалетный столик рядом со своим. В мой открытый рот бежала вода. Я видел, что Мария идет на меня. Да, да, именно идет.
— Подвинься, Шелл, дорогой. Дай местечко Марии.
Я подвинулся в самый угол ванны. Все было в полном порядке.
— Заходи, — сказал я. — Водичка отменная.
— М-мм, — промурлыкала она, ступив под душ. — Восхитительно.
Я не знал, что мне сказать, но мне очень хотелось что-нибудь сказать. Если я ничего не скажу, Мария еще решит, что я неотесанный болван. Однако, согласитесь, в такую минуту жуть как трудно подобрать единственно верную фразу.
— Ты, Мария, такая красотка, — изрек я.
Она молча взяла мыло.
— У тебя здесь так чудесно, — снова поднатужился я. — Такой прелестный уголок.
— Хорошая водичка, — сказала она. — Потри мне спину.
Черт побери, если она не желает со мной разговаривать, и не надо. Потру ей спину. Что я и сделал. Потом то, это, еще что-то. Она каждый раз твердила: «М-мм, хорошая водичка».
В конце концов вода сделалась холодной, и тут меня осенило, что я сыт по горло всем этим: и нахальным коридорным, и парением над безднами, и попытками вести под душем ничего не значащий светский разговор.
— Малышка, давай-ка лучше выбираться из этой тесной квартиры, — сказал я.
Что мы и сделали. Она повела меня в спальню, и мы даже дошли до кровати. Правда, с трудом.
Маленькая акробатка была потрясающа. Когда она плясала в ресторане, я, можно сказать, ничего не заметил. То была лишь разминка перед игрой, а это уже был чемпионат.
Сзади меня было раскрытое окно, в котором в любой момент могла появиться зловещая физиономия и изрешетить меня пулями. Пускай хоть целая дюжина физиономий с гранатометами — плевать я хотел. Похоже, меня это теперь не касалось. Все это осталось где-то там, в прошлом. Хотя я всем своим существом остро, как никогда раньше, ощущал скоротечность нашей жизни.
Шло время, полное необычных ощущений, поколебавших мою веру в законы возможного. По правде говоря, и вероятного тоже. Наконец стало тихо и покойно, как в могиле. И я решил, что это, быть может, смерть.
— Шелл? — через какое-то время подала голос Мария.
— А, ты здесь.
— Шелл, — повторила она.
— Да?
— Встань и зажги свет.
— Легко сказать «встань и зажги свет». Господи, встань и зажги свет. Ты полагаешь, я способен на это? У меня такое ощущение, будто я вывихнул все тело.
— Шелл.
— Да?
— Ты знаешь, что я из себя представляю?
— Да. Ты шпионка от синдиката. Ты вывела меня из строя. Теперь они захватят весь мир.
— Ну, в этом я не разбираюсь. Я хотела сказать, что я теперь представляю из себя развалину. И это твоя заслуга. Я ни за что не смогу встать и зажечь свет.
— Ну и черт с ним. Зачем нам свет? Пускай всегда будет темно и приятно.
— Шелл.
— Да?
— Спокойной ночи, Шелл.
— Спокойной ночи, Мария.
Больше мы ничего не сказали друг другу. Засыпая, я думал о том, что завтра Мария Кармен вряд ли будет в состоянии выступать.
Глава 13
Лучше бы этого утра никогда не было. Мария Кармен принимала душ, напевая «та-ра-ра-бум-ди-я», эдакое своеобразное выражение полноты и радости бытия. Мне удалось вытянуть одну ногу и почти коснуться ею пола. Я делал попытки дотянуться носками обеих ног до ковра, когда Мария вышла из ванной, облаченная в атласный халат. Она была свежа, как утренняя роса, и сияла красотой. В ней ключом била энергия.
Мария присела на краешек кровати и внимательно на меня посмотрела.
— Привет. Как дела у моего мальчика?
Я ей ничего не ответил — все и так было ясно. В настоящий момент я переживал новый вид похмелья, явившийся следствием неумеренных возлияний в «Лас Америкас» и в особенности в «Эль Пенаско», смешанных с изрядной порцией океанской водицы, некоторым количеством воды из-под душа плюс тем, что поднесла мне Мария, ну, и кое-чем еще.
Она присмотрелась ко мне внимательней.
— Твои глаза мечут громы и молнии.
— Знала бы ты, что творится у меня внутри.
— Хочешь сказать, там еще страшней?
— Готов растерзать их в клочки и развеять по ветру.
— Понятно. Держу пари, я знаю, кого именно.
— Ладно, оставим это. — Я скрипнул зубами и закрыл глаза. — Какой сегодня день недели? И который час?
— Одиннадцать утра, среда, тринадцатое апреля 1952 года. Сияет солнце, синеет море, небольшой...
— Закройся. Итак, пока что все спокойно.
Мария рассмеялась.
— Да, спокойно. Вставай, я покормлю тебя завтраком.
Я простонал.
— Не стоит изощряться. Просто принеси мне тарелочку бурбона.
Она вышла и минуты через две вернулась, неся в руках шипучку Алька Зельцер и какую-то бурду, которую я выпил, даже не распробовав ее вкуса. Мария села на кровать и взяла меня за руку. Я посоветовал ей пощупать мой пульс.
Промаявшись примерно с час, я к полудню подкрепился и взял себя в руки. Это было довольно трудно сделать, так как я состоял из одних кусочков. Однако к тому времени, как Мария спросила: «Чем собираешься заняться сегодня, мой дикарь?», я был вполне сносным факсимиле Шелла Скотта.
— Пока еще не знаю, мой маленький огнемет, — к этому времени мы уже обзавелись несколькими ласковыми прозвищами каждый. — Но есть кое-какие идейки. В данный момент хотелось бы на полчасика воспользоваться твоей спальней.
— Всего на полчасика?
Она улыбнулась.
— В абсолютном и полном одиночестве, — уточнил я. — Мне требуется подумать. Я ведь ко всему прочему еще и мыслитель. Итак, как насчет того, чтобы оставить меня на полчаса в покое?
Она красиво надула губки.
— Я думала, мы поплаваем. Или покатаемся на водных лыжах. Я могла бы обучить тебя этому делу.
— Ты хорошо на них катаешься?
— О да. Я бы и тебя в два счета обучила.
— Как-нибудь в другой раз. Сейчас я должен решать глобальные проблемы.
— В моей спальне?
— Мария, это самое подходящее место для решения самых запутанных проблем.
— О'кей. Пойду позагораю.
Я вернулся в спальню и растянулся на кровати. Мария вошла туда за мной следом, сняла халат и облачилась в купальник. Я закрыл глаза. Черт возьми, мне необходимо подумать. Однако я их закрыл уже после того, как она ушла.
Я расслабился, попытался собрать воедино кое-какие фрагменты, припомнив события минувших дней в свете всего известного мне на сегодня. Теперь я знал гораздо больше, чем когда взялся за это дело, но был все так же далек от искомого.
Все это — бумаги, пленка, документы находятся здесь, в Акапулько, или же где-то поблизости. И тот, кто ими владеет, наверняка не знает их истинную ценность, хотя бы одного документа Министерства Обороны, для Соединенных Штатов. Похоже, тот, в чьих руках это досье, то есть убийца Пулеметчика, полагает, что все это представляет интерес лишь для Винсента Торелли. Ну и, разумеется, для Джо. Судя по всему, Торелли больше всех остальных рвется наложить на эти бумаги лапу — благодаря им он может проникнуть в профсоюз Джо, насчитывающий 800 тысяч членов. С точки зрения Торелли эти бумаги бесценны.
Следует принять во внимание тот факт, что субъект, завладевший всеми этими материалами, вполне может быть сейчас на пути в Китай. Однако же сто к одному, что он сейчас в Акапулько и готовится к сделке с Торелли. Если уже не вступает в эту самую сделку. Я подозревал, что этот субъект — женщина.
И снова я ворошил свою память. Пулеметчик был весьма хитер. Он владел целым состоянием, которое заработал исключительно своим горбом. И знал ему цену. И тем не менее Пулеметчика убили и похитили бумаги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...