ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она тотчас же попросила у Властелина один большой браслет и два маленьких. На маленьких браслетах должно быть по крючку, на большом — два. Она попросила также две длинных цепи. Клас и Клара теперь постоянно носили маленькие браслеты, а Нана — большой. Всякий раз, ложась спать, она прикрепляла цепи к своему браслету, а затем прицепляла одну к браслету Класа, а другую — к браслету Клары.
Таким образом дети вынуждены были тихо как мышки лежать в кроватях, так как при малейшем их движении Нана вскакивала. Храп храпом, а сон у неё был чуткий.
Но стоило Нане шевельнуться в кровати под балдахином, как цепи детей натягивались. А иногда она так ужасно вертелась, что руки их болтались над кроватями, как у марионеток. Случалось, она тащила за собой и кровати.
Нана была уверена в своей хитрости и в том, что теперь бокалы будут целы. Но не тут-то было.
Несмотря на то что оба ребёнка лежали прикованные к ней и никак не могли вылезти из кроваток, посуда разбивалась почти всякий раз, когда она спала.
И никто не мог узнать, как это происходило.
В первый же день, когда Крылатая появилась в Доме, она столкнулась лицом к лицу с этой тайной. Не успела она покинуть комнату Властительницы, как Мими закричал во сне. Крылатая была не из пугливых, но этот крик был такой душераздирающий, что она, оцепенев, застыла на месте.
Успокоившись, она быстро пошла туда, откуда послышался крик. С той же стороны доносился также оглушительный грохот, переполняющий Дом.
Сердце Крылатой дико колотилось, и она была преисполнена самых дурных предчувствий.
За всё это время ей не встретилось ни единого человека, покои были пусты, но повсюду мебель была покрыта осколками разбитого стекла. Странно было это видеть.
На столе лежала разбитая ваза, цветы выпали из неё, и вода капала на пол.
В другом месте пустая чаша раскололась как раз посредине. На сервировочном столике стоял поднос с разбитыми графинами из-под вина. Вино тихо капало на ковёр, медленно окрашивавшийся в красный цвет. И нигде — ни души.
Она прибавила шагу и буквально помчалась по комнатам. Её охватило непривычное для неё беспокойство. Но она чувствовала, что вот-вот столкнется с тайной.
Кто бил стекло?
Кто кричал?
Где дети?
Шум нарастал. Она замедлила шаги, она поняла, что приближается… Тут навстречу ей на бесшумных крыльях появился Разумник. Не произнеся ни слова, опустился он на плечо Крылатой. И сразу стало спокойней.
Они встретились у большого окна с видом на Город. Стояла весна, было около трёх часов пополудни, должно было быть ещё светло, но бесконечный серый дождь струился по окнам, затемняя день.
— Ты что-нибудь узнал, Разумник? — спросила Крылатая.
Ворон кивнул и посмотрел на дверь в соседний покой.
— Дети — там? Ты был в комнате?
Он снова кивнул, по-прежнему сидя у неё на плече, меж тем как Крылатая продолжала идти к полуоткрытой двери. Она ступила на порог и остановилась на миг перед тяжёлыми тёмно-зелеными портьерами. Решительно раздвинув их, вошла в детскую. Окна были зашторены, и там царила зелёная мгла. Привыкнув к темноте, она разглядела гигантскую кровать под балдахином у одной из стен, а по углам стояли кроватки детей, одна возле другой. Две цепи тянулись в детской от кровати с балдахином к детским кроваткам. Они мерцали в тусклом свете и змеились всякий раз, когда та, что лежала в кровати, вздыхала.
Дрожь охватила Крылатую, но она без колебаний шла прямо к большой кровати. Звуки её шагов тонули в шуме бури вокруг спящей.
Крылатая побледнела, даже глаза её, казалось, утратили свой удивительный цвет и теперь светились причудливо и отрешенно; ворон по-прежнему неподвижно сидел у неё на плече.
Под балдахином качалась клетка со спящей птицей. Разумник внимательно смотрел на неё, меж тем как Крылатая смотрела лишь на лежавшую в кровати. Сначала ей показалось, что в темноте блестят глаза, но потом она увидела: это только очки.
В тот же миг она поняла, кто лежит в кровати, и закрыла глаза с выражением величайшего страдания.
Она провела рукой по лбу, словно желая стереть из памяти увиденное, но потом, открыв глаза и склонившись над спящей, горестно прошептала:
— Я предчувствовала — это могла быть только Нана. Что ты натворила на этот раз, моя бедная заблудшая сестра?
Это был тяжкий миг для Крылатой, которая давным-давно не видела сестру и, разумеется, совершенно иначе представляла их встречу. Поэтому-то нежность и прозвучала в её голосе.
Но вот Нана беспокойно зашевелилась, забряцали цепи, и Разумник, предостерегающе каркнув, взлетел и исчез в портьерах. А Крылатая, прежде чем выскользнуть из детской, наградила Нану ещё одним взглядом, преисполненным страха и сострадания.
В следующий миг Нана и Мими проснулись, и в Доме снова стало тихо. Но эта тишина казалась призрачной, когда Крылатая возвращалась той же дорогой, что и недавно; Разумник летел впереди.
Проходя мимо зала, она увидела, что там в каком-то странном оцепенении стоит старый кучер, держа в руках разбитую чашу. Он Крылатую не видел.
В другой комнате она снова увидела его. Он точно так же стоял с осколками вазы в руках. Но и тут он её не увидел.
В третий раз она увидела его — на этот раз с разбитым винным графином. Руки у него были залиты вином, и он не поднимал глаз. Она только диву давалась — как он так быстро передвигается из комнаты в комнату, а вид у него при этом такой, словно он с места не сходил. Но потом она забыла о нём.
Её одолевали совсем другие мысли.
Поднявшись наверх, в башню, она задумалась. Окна башни выходили на все стороны света, и весь мир был закрыт пеленой дождя, только к вечеру он прекратился, тучи рассеялись, а ночь явилась в звёздном одеянии.
Тут Крылатая подошла к телескопу и направила его в небо.
Её не удивило, что она видит точь-в-точь такие же узоры и такой же ход светил наверху, как и в своём тканье дома, только всё бесконечно крупнее и прекраснее.
Некоторые мудрецы говорят, что существует связь между людьми и звёздами. Вот уж с этим она была не согласна! Она фыркнула при мысли об этом. Какая ерунда! Сходство она видела, связь — нет.
Нет — всему своё место. Здесь, внизу — речь шла о людях.
Там, наверху — только о звёздах. Утешительно было думать: что бы ни случилось с людьми на земле, звёзды неизменны.
Так полагал и Разумник.
— Каждый живёт своей собственной жизнью, — сказал он, — какое до этого дело звёздам…
17
Прошло несколько дней. Щёки Властительницы снова порозовели, и она поднялась с постели. Она постоянно посылала за Крылатой и каждый раз ссорилась с ней. Казалось, это идёт ей на пользу.
Она стояла у открытого окна в своей спальне, и тёплый ветер играл её прекрасными волосами. Светило солнце.
— Как вы называете меня, мамзель? Вы должны говорить мне — «ВЛАСТИТЕЛЬНИЦА», — раздражённо сказала она.
Крылатая стояла рядом, одетая в свой плащ с пелериной. Она как раз собиралась выйти, когда Властительница послала за ней. Она ответила:
— О нет, та, что не властвует сама над собой, — не властительница.
Она сказала это ясно и спокойно, ничуть не горячась.
Стоял такой прекрасный день, первый после стольких тёмных и серых. Даже сюда на север, даже в Город Исполнения Желаний, пришло лето и казалось особенно сладостным в этом мрачном Доме.
Крылатая подняла лицо к небу, она улыбалась, а мысли её были далеко.
— Вам, мамзель, не хватает хороших манер, — услышала она голос Властительницы. — Когда я хочу, чтобы вы, мамзель, противоречили мне, вы, мамзель, соглашаетесь со мной, а когда я нуждаюсь в одобрении, вы, мамзель, противоречите.
— Я говорю только то, что думаю, — тихо сказала Крылатая, продолжая думать о своём. Она чувствовала, что ум её ясен и сегодня она сможет действовать. Себя же она ощущала собранной и готовой решить свою задачу.
День для поездки был хороший.
— Нельзя говорить то, что думаешь. Нужно говорить то, что, как тебе кажется, думают другие. Известно вам это, мамзель?
— Нет!
— Тогда мне придётся воспитывать вас, мамзель!
— Пожалуй, не стоит…
— В таком случае, не стоит и заставлять меня что-либо желать, — упрямо сказала Властительница.
Отвечая, Крылатая говорила так, словно её мысли были где-то далеко:
— Нет… и я не думаю, что меня это интересует. В жизни есть вещи поважнее…
Оборвав её нетерпеливым движением, Властительница пролепетала:
— Как вы можете говорить такое, мамзель? А что тогда, ЧТО важнее?
Крылатая по-прежнему стояла, глядя в небо; она не сразу ответила, лёгкий как дымка аромат летних цветов донёсся до неё…
— О, — сказала наконец она, — много чего, большая часть всего на свете важнее людских желаний. Какую роль они играют?
Властительница молчала. Она, казалось, была удивлена, но не довольна — нет. Она сама не знала, что с ней. Эту чудовищно одетую старуху она не понимала, да и себя саму — тоже. Она чувствовала себя и слабой духом и одновременно — неистовой, печальной и вместе с тем — в приподнятом настроении. Раньше было проще. Множество лет чувствовала она лишь досаду, а эти новые чувства были так непривычны, она просто и не знала, что ей с ними делать. А виновата — старуха. Властительнице хотелось ранить, оскорбить её, поиздеваться над ней. Всё, что она говорила, попросту, как вода, уходило в песок. Эта старуха говорила, что желания её не важны. Какое бесстыдство! Почему же она, Властительница, тогда не сердится?
Как странно! Почему она, когда её так унижают, испытывает почти облегчение? Почему она столь безответна!
Последив за взглядом Крылатой, она равнодушно сказала:
— Мадемуазель, вы что, на тучи глазеете? На что вы так упорно смотрите, мамзель?
— На облака. Они похожи на маленьких белых ягнят, которые пасутся на тверди небесной, там, среди башен.
Властительница внезапно стала похожа на маленькую девочку; она молчала. Птичье пение слышалось под окном всё громче, и она серьёзно, склонив голову набок, рассматривала облака.
Когда она через некоторое время ответила, голос у неё был совершенно другой:
— А знаете ли вы, мамзель, что в детстве я пасла ягнят, это было на маленьком убогом лужке, никакой тверди небесной, но всё-таки красиво. Это было давным-давно.
Ветер, вцепившись ей в волосы, бросал их в глаза, она же, отведя их в сторону, продолжала говорить тем же серьезным голосом, птичьему пению наперекор:
— В то время я хотела стать богатой и получить всё, чего желаю, но я никогда не думала, что это случится. И вот это произошло, я получила всё, и ещё много больше. И поэтому перестала желать, мамзель… и это не только от злости.
Тут Крылатая взглянула на Властительницу, взгляды их впервые встретились и обе поняли, что в самой глубине души они — друзья.
Крылатая обрадовалась, а Властительница была удивлена, ошарашена и испугана. В своём замешательстве она попыталась было принять презрительный вид, когда Крылатая сказала:
— Желания почти всегда исполняются — неизвестно только, как и когда, — и поэтому желания так ненадёжны! Надо желать то, что можно принять в любую минуту. Пожалуй, стоит подумать об этом…
Властительница отошла от окна и нетерпеливо ходила взад-вперёд.
— В таком случае — предпочитаю вообще ничего не желать, — резко сказала она. — Почему никто не хочет понять, что можно хранить своё желание для себя? Здесь, в Доме, у меня не осталось ни одного желания, они исполняются прежде, чем я успеваю прочувствовать их, это жестоко…
Вернувшись к окну, она взяла гостью за руку. Глаза её сверкали.
— Из-за этого я стала Злой. Я хочу и мне должно быть Злой, особенно к Властителю. Это он похитил мои желания, потому что своих собственных у него нет, а он не знает, что их-то ему и недостаёт.
Отпустив руку Крылатой она огляделась, словно искала помощи.
— Я люблю Властителя, мамзель, и потому мне приходится быть Злой, пока он не поймёт меня — да, я буду Злой!
В этот миг в спальне проскользнул, словно тень, слуга и, поставив поднос с таблетками, стаканом воды и затычками для ушей, удалился.
Властительница испуганно проводила его взглядом и вздохнула:
— Теперь Нана ляжет спать. Поедемте со мной на прогулку, мамзель;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

загрузка...