ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. У него такой вид… И я могу полюбить его так же, как и Кастельмелора».
— И к тому же, — прибавил Асканио, — достоин ли этот ничтожный фаворит вашей привязанности?
— Как? — удивилась Арабелла. — Он считается могущественнейшим лицом при дворе.
Падуанец расхохотался.
— Вот как составляются репутации! — воскликнул он. — Но чем же в таком случае представляюсь вам я, моя прелесть?
— Вы, сеньор?
— Да, я, мисс… Бедный Асканио Макароне дель Аквамонда, командующий королевской милицией, владеющий дюжиной замков в Италии и считающий своим предком одного из героев Гомера?
Мисс Фэнсгоу была ослеплена.
— А мне сказали, что вы просто выслужившийся солдат.
На этот раз Макароне расхохотался во все горло.
— Славная история! — воскликнул он. — Кто мог сказать вам подобную ложь.
— Сеньор, — сказала Арабелла, — извините меня… — «Несчастная я, — прибавила она про себя, — я рассердила его! Я погубила свое счастье, он не станет меня больше любить».
— Э, мне нечего вам прощать! Вам все позволено. Но что же сказать этому Кастельмелору?
— Не говорите ему ничего! — поспешно воскликнула Арабелла.
— Вы переменили намерения?
— Да, сеньор.
— Э! Э! Э! Красота капризна и изменчива, как океан… Ну, моя дорогая, не позволите ли вы мне продолжить разговор с того места, на котором мы его оставили, когда вы заговорили о Кастельмелоре.
Арабелла не отвечала, но довольная улыбка обнажила ее громадные зубы, способные съесть всего Асканио.
Без сомнения, их вид привел в восторг падуанца, потому что он вытащил из кармана знаменитый платок, разостлал его на земле и снова опустился на колени.
В эту минуту калитка сада тихо отворилась, и в нее без шума скользнула черная тень.
— О-о! — проговорила неслышно тень, заметив Асканио у ног Арабеллы. — Кто это?
Тенью был Конти, и он скоро узнал Арабеллу.
«Дуралей не получит моих денег», — подумал он.
И спрятавшись за деревьями, он стал слушать.
— Итак, мой жестокий кумир, — говорил Асканио, — я снова возвращаюсь к нашему разговору; дело шло о поцелуе вашей руки, в котором вы мне отказали.
Конти услышал поцелуй.
«Хороша парочка!» — подумал он.
— О, какое счастье дотронуться до этой божественной ручки! — с пафосом продолжал Макароне. — Теперь я надеюсь, что вы не станете противиться моей нежной любви…
— Сеньор!.. — прошептала Арабелла.
Асканио громко вздохнул.
— Тихо, — сказал он, — ты разобьешь мою грудь! Это я говорю моему сердцу, мисс… Скажи же мне, мой кумир, что ты не безучастна к моей страсти!.. И, так как мы теперь объяснились, то я намерен просить вашей руки.
— О! Сеньор!
— Есть преграды? Неважно! Тайный брак — это прелестно и очень модно! При дворе их сколько угодно.
«Это правда!» — подумал Конти.
— Все ли вы обдумали, сеньор?
— Положительно, моя радость. Иначе я не говорил бы вам об этом. Итак, дело решено. Завтра…
— Но, сеньор…
— Без «но»; или я буду думать, что вы все еще думаете о Кастельмелоре.
— О! Сеньор!..
— Давно бы так! Завтра вечером я вас похищаю… Ждите меня у садовой калитки… Ты будешь моей! Ты будешь называться сеньора Макароне дель Аквамонда. Если же тебе нужен титул, то германский император даст мне, какой хочешь. Если же ты хочешь трон, то мы подумаем и о нем, так как мои предки оставили мне права на константинопольский трон.
— Трон… Константинополь! — прошептала мисс Фэнсгоу, голова которой совсем закружилась.
— Да! Но теперь идем домой, чтобы не возбудить подозрений милорда.
И он без церемонии довел ее до дому и втолкнул в дверь.
— Уф! — проговорил он затем, вытирая лоб. — Вот так работа! Урод, глупа и тщеславна! Но у милорда княжеские поместья в Англии, а она единственная наследница!
В эту минуту к Асканио приблизилась черная тень.
— Сеньор дель-Аквамонда, — сказал Конти, — я не хотел мешать вам…
— Вы все слышали? — перебил Асканио.
— Да. Но поторопитесь.
— Я к вашим услугам… А принесли вы обещанные сто луидоров.
— Конечно. Но я не отдам их вам.
— В таком случае вы пойдете один во дворец.
— Да? Но в таком случае завтра вместо мисс Фэнсгоу на свидание придет лорд Фэнсгоу.
Асканио помолчал, размышляя.
— Хорошо, — сказал он вдруг, — счастье делает великодушным, я не хочу ваших денег и окажу вам услугу даром.
— Это очень похвально с вашей стороны, — насмешливо сказал Конти. — Идемте.
Придя ко дворцу, Асканио велел доложить о себе и его сейчас же впустили. Он вошел первым и покровительственным жестом позвал за собой Конти.
Глава XXX. ТРИ ПАРЫ БОЛОНОК
Войдя в кабинет Кастельмелора, падуанец быстро изменил манеры.
— Сеньор, — сказал он почтительно, — позвольте мне представить вам моего товарища, бедного малого.
— Пусть он обратится к моему дворецкому, — сказал граф.
— Сеньор… — хотел возразить Макароне.
— Убирайся, — перебил его граф и повернулся спиной.
— Граф, — сказал тогда Конти, выступая вперед, — вы не узнали меня? Я был тем, чем вы являетесь теперь. Антуан Конти мог рассчитывать на более вежливый прием с вашей стороны.
— Антуан Конти? — равнодушно повторил Кастельмелор. — Зачем вы приехали в Лиссабон?
— Искать счастья, сеньор.
— Счастье не приходит дважды, мой милый… У меня нет времени вас слушать.
— Тем хуже для меня, сеньор, и тем хуже для вас! Потому что я ждал благодарности от вашего сиятельства, а монах дал мне возможность заслужить ее.
— Монах! — воскликнул Кастельмелор, вздрогнув.
— Монах! — повторил тихо Макароне. — Я дал себе слово раскрыть его тайну, но любовь заняла все мое время.
— Я приказал тебе выйти, — сказал граф повелительно, указывая ему на дверь.
Падуанец поспешил повиноваться.
Конти сделал вид, что хочет следовать за ним.
— Останьтесь, сеньор Винтимиль, — сказал Кастельмелор.
Конти вернулся.
— Что вы знаете о монахе? — спросил граф после минутного молчания.
— Я знаю, что он агент лорда Фэнсгоу.
— Вы ошибаетесь. Это все?
— Напротив, это только начало… Я знаю, что его агенты наполняют город и что три четверти народа за него.
— Это сомнительно и об этом мне говорили мои лакеи. Это все ваши тайны?
— Нет… Я знаю одну вещь, которая положит конец вашим давним колебаниям и помимо вашей воли даст вам в руки корону, о которой вы давно мечтаете.
— Что это значит?! — вскричал, вставая, Кастельмелор. — Неужели меня обвиняют в составлении заговора?
— Я был секретарем лорда Фэнсгоу, — отвечал Конти. — Его сиятельство уверял, что знает ваши сокровеннейшие планы через монаха.
— Опять этот человек? — прошептал Кастельмелор.
— Открыть ли вам мою тайну, сеньор? Я узнал ее через монаха и должен был передать милорду; но я добрый португалец и подумал, что было бы лучше…
— Говорите.
— И потом, — продолжал Конти, — я подумал, что ваше сиятельство заплатите мне лучше.
— Что вам надо?
— Ничего, пока вы будете графом Кастельмелором; но зато я хочу ваши места, ваши титулы, всё ваше наследство, когда вы будете королем Португалии.
Старший Суза подумал с минуту.
— Хорошо, вы получите все это, — сказал он наконец, — говорите.
— В прошлую ночь, в капелле Бенедиктинцев, инфант женился на девице Немур-Савойской… На королеве, если хотите… И могу вас уверить, что она надеется не потерять этот титул.
— Но это государственное преступление, — прошептал граф. — Они в моей власти, все препятствия исчезают.
— Да хранит Бог ваше величество, — сказал Конти, кланяясь до земли.
Молния торжества сверкнула в глазах Кастельмелора, который быстро встал и сделал несколько шагов по комнате.
«Король! — думал он. — Я почти король!.. Эта свадьба, состоявшаяся в монастыре, где живет монах, указывает на заговор, который вот-вот разразится… Время не терпит, надо действовать».
Он остановился и посмотрел на Конти.
«Я могу рассчитывать на этого человека, — продолжал он свои размышления, — потому что я — его последняя надежда».
— Что прикажете, сеньор? — спросил в эту минуту Конти.
— Монаха сюда прежде всего! — вскричал Кастельмелор. — Мне нужен этот человек! Пока он на свободе, я имею страшного врага, тем более могущественного, что он неуловим, и неизвестно, кто он… Я хочу схватить его!
— Только не среди белого дня, сеньор, потому что иначе вы увидите, что поднимется весь Лиссабон, как змея, которой раздавили хвост. Ночью? Пожалуй! И в тайне!
— Что касается тюрьмы, то я не знаю, куда его деть, потому что в Минуейро у него много приверженцев.
— Я его помещу в башню для государственных преступников; его тюремщиком будет преданный мне человек. А если его слишком трудно будет стеречь, то…
И граф сделал многозначительный жест, на что Конти отвечал одобрительной улыбкой.
— Что же касается молодых супругов, — продолжал насмешливо граф, — то я беру на себя устроить им приятный медовый месяц.
Он снова сел и взял несколько чистых листов.
— Ваш собственный интерес служит мне гарантией за вас, — сказал он, обращаясь к Конти. — Вы начнете сейчас вашу роль. Держите! — И он подал ему подписанное приказание повиноваться сеньору Конти Винтимилю, как ему самому.
Конти едва мог сдержать свою радость, получив это приказание.
Затем Кастельмелор взял два пергамента, на которых пишутся королевские указы, и поспешно исписал их.
— Прикажите запрягать! — сказал он Конти. — Я еду к королю.
Конти сейчас же вышел.
Оставшись один, Кастельмелор присел, обхватив голову руками, как бы стараясь лучше обдумать что-то.
— Да, все так, — сказал он наконец. — Свершилось! Я достигну долгожданной цели. Я поклялся… Ну, что же! Я буду клятвопреступником! Разве это слишком дорогая плата за корону? Прочь угрызения совести! Я посмотрю, найдете ли вы дорогу к моему сердцу через королевскую мантию.
Он положил в карман два пергамента. В эту минуту Конти возвратился.
— Сеньор, — сказал он, — ваша карета ждет вас.
— Едем.
— Еще одно слово… Я не все сказал вам, что знаю. Ваш брат Симон Васконселлос в Лиссабоне.
Кастельмелор остановился. Брови его нахмурились.
— Мне говорили это, — прошептал он. — Вы его видели?
— Да, видел… в Хабрегасе: с инфантом и королевой.
— Да, его место там! — с горечью сказал Кастельмелор. — Дай Бог, чтоб он не попался мне на пути!
Дойдя до конца лестницы, он прибавил:
— Оставайтесь здесь и будьте готовы явиться по первому моему требованию. Поручите арест монаха какому-нибудь офицеру, хотя бы падуанцу. Вам я дам более важное поручение.
В эту минуту Альфонс был очень занят. Его зять, Карл И, прислал ему три пары маленьких собачек из породы болонок.
Король вдруг почувствовал сильную привязанность к крошечным животным. Он запирался в своих комнатах и проводил целые дни, любуясь на возню собачек или расчесывая золотым гребнем их волнистую шерсть.
Само собою разумеется, что занятый таким важным делом, король не принимал никого, но Кастельмелор, конечно, не входил в этот счет. Его пропустили, не говоря ни слова, и даже не доложили о нем.
Он вошел. Король лежал на ковре и подставлял свою голову этим маленьким животным, которые с азартом теребили королевские волосы.
Альфонс был так погружен в это занятие, что не заметил Кастельмелора.
Кастельмелор несколько мгновений молча глядел на него. На губах его мелькнула улыбка презрения.
— Неужели будет преступлением, — прошептал он, — столкнуть с трона такого человека? Какая разница между ним и этими болонками?
Но он пришел не для этих рассуждений. Поэтому он принял выражение веселого добродушия, в свою очередь растянулся на ковре, но собаки в испуге разбежались.
Король нахмурил брови и печально поглядел на собачек, которые остановились на некотором расстоянии от незнакомой головы Кастельмелора.
— Неужели мне нет ни на минуту покоя? — закричал он, вставая и с гневом топая ногой.
Это движение дало другое направление страху болонок: они спрятались за Кастельмелором. Видя, что он не опасен, они бросились все разом к нему и продолжили прерванную забаву.
Одно мгновение король даже чувствовал зависть, но вскоре вид Кастельмелора, которому волосы закрыли лицо, изменил расположение его духа. Он опустился на колени и стал возбуждать рвение маленькой своры, в чем, впрочем, не было нужды, при этом он очень громко смеялся, совершенно не помня себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

загрузка...