ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он обвил ее руками, заставил опуститься и собственным телом прижал к земле. Девушка кричала и извивалась, пока у нее не кончились силы. Тогда он тихо позвал: — Сабрина.
Она открыла глаза, и Иен увидел, что они потемнели от боли. Пальцем за подбородок приподнял ее голову, заставив посмотреть на себя, и только тогда заметил на ее щеках следы слез.
Он тихо заговорил, стараясь, чтобы Сабрина его поняла: — Да, я был в сознании, но оглушен ударом. Бандиты забрали лошадей, и мне пришлось догонять вас пешком. Их было четверо, а я один. К тому же я слышал, что сказал их главарь Эдуард, и понял, что до поры до времени тебе ничего не угрожает. Поэтому я дождался, пока тот, что охранял лошадей, не заснул. Остальные трое были пьяны. Но рискни я освободить тебя раньше, меня могли бы убить. Поэтому я выжидал. — Иен помолчал. — Ты меня поняла?
Сабрина кивнула. Ее нижняя губа дрожала. Вдруг лицо внезапно сморщилось, пальцы впились в его рубашку.
— Но меня закрыли в темноте, — снова прошептала она. — В темноте!
Глухой стон, точно острый нож, полоснул Иена по сердцу. Сабрина не плакала. Он даже мрачно подумал, что лучше было бы, если бы она излила свое горе в слезах, просто прижалась бы лицом к его шее и выплакалась. Иен решительно встал и поднял девушку. Он понимал: чем дольше они пробудут у пещеры, тем дольше в ней будет жить страх.
Через несколько секунд Иен увозил Сабрину, сжимая в объятиях, а сзади, привязанная к жеребцу, поспевала ее кобыла.
Луна только-только начала спускаться по небосклону, когда впереди Иен заметил пламя костра. Он проехал еще немного и, увидев коня Аласдэра, поблагодарил Бога за то, что кузен разбил лагерь здесь, а не дальше на северо-запад. Сабрина обмякла в его руках, но чутье подсказывало Йену, что она не спит.
Аласдэр поднялся от костра и улыбнулся.
— Боже, вы что так долго? Хотя, наверное, нет смысла спрашивать?
— Английские разбойники, — скривился Иен. — Оглушили меня, вскоре после того как ты уехал, и захватили Сабрину.
Улыбка померкла на губах Аласдэра, и он тревожно посмотрел на девушку: — Сабрина, как ты?
— Ничего, — ответила она бесцветным голосом. Иен спрыгнул с коня и опустил на землю жену. Как только Сабрина встала на ноги, она тут же отстранилась от мужа, и он невольно нахмурился, но ничего не сказал. Аласдэр уже установил шатер, и Иен подтолкнул к нему жену.
— Иди спать. Я скоро приду, — мягко, но настойчиво проговорил он, не спуская с Сабрины взгляда. Как только она скрылась внутри, Иен повернулся к нетерпеливо ожидавшему Аласдэру и вкратце рассказал, как было дело.
— Значит, один из них все-таки остался в живых? Кузен чертыхнулся.
— Да. Но не думаю, что он снова решится полезть. — Иен вспомнил, как струсил тощий бандит и, поджав хвост, пустился наутек.
— Все равно лучше не рисковать, — заметил Аласдэр и приготовился погасить костер.
— Не надо. Пусть горит, — остановил его Иен.
— А если беглец вернется и приведет с собой других?
— Сабрина боится темноты, — объяснил он. — Если глупцы явятся, мы с ними разберемся.
Иен вошел в шатер и обнаружил, что жена даже не пыталась уснуть. Она сидела на корточках, обхватив руками плотно прижатые к груди колени.
Он наклонился к ней, но так, чтобы случайно не коснуться. Они встретились взглядами, и Сабрина быстро отвела глаза. Иен видел, что она расстроена, но хотел знать, чем вызван ее страх темноты. Не просто мрак ночи, размышлял он, нечто большее. Скрывает ли она причину нарочно? Может быть, и нет, ведь последние ночи они не гасили костер.
Мысль молниеносно перенеслась в прошлое.
— В детстве ты не боялась темноты.
Сабрина не ответила, только крепче сжала руками колени.
— Мне нужно знать правду.
— Боялась, — коротко возразила она. — Боялась и в детстве.
— Неправда. Я бы запомнил.
— В самом деле? — холодно проговорила девушка. — А ты помнишь тот день, когда уезжал из Данлеви?
— Помню. Ты играла в кости в конюшне, и я заставил тебя поцеловать Роберта. — Он улыбнулся и покачал. — А что еще? — У тебя короткая память, Иен. «Дал обещание — держи», — процитировала Сабрина его слова и взглянула на мужа — в темном изумруде ее глаз затаился невысказанный упрек. — Ты это сам сказал. Сам!
Иен замер. Память медленно возвращала его к событиям того дня.
— Припоминаю. Ты должна была молиться в церкви, а вместо этого отправилась в конюшню.
— Да, а ты обещал не говорить об этом отцу, не рассказывать, что я его не послушалась. Но ты сказал! Ты ему все рассказал!
Горький упрек будто хлестнул его по лицу.
— Нет, — вспыхнул Иен, — не говорил, клянусь всем святым! — Он был взволнован обвинением жены, положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе. Сабрина напряглась и отстранилась бы, если бы он не сжал покрепче пальцы.
Прерывистое дыхание толчками вырывалось у нее из горла.
— Но он узнал. Он обо всем узнал! У Иена засосало под ложечкой.
— И наказал тебя?
Не желая смотреть на мужа, Сабрина опустила ресницы, но ее губы вновь задрожали.
— Да, — ответила она. — Да!
Мерцающий свет костра отбрасывал тени на бледное лицо. Иен видел на ее щеках дорожки слез и, проклиная себя, задавал еще вопросы: — Что он сделал, Сабрина?
— Он затащил меня в маленькую комнатку в глубоком подземелье. — Сабрина едва могла шевелить губами.
— В темницу? Девушка кивнула: — Там было холодно. Ни одного окна. Никакого света. Я… я не знала, день или ночь. — Ее голос задрожал, и Иен понял, что она собирается с мужеством.
— И как долго? Как долго ты там сидела?
— Три дня. — Сабрина поежилась. — Я уже решила, что он оставил меня там умирать. Даже теперь я сплю в своей комнате с огнем — и зимой, и летом. Все считают, что я рехнулась.
Иен сразу все понял. Ему стало ясно, откуда ее скрытая враждебность с первого дня встречи после стольких лет разлуки. В своем страхе темноты она винила именно его…
— Клянусь могилой отца, я не говорил ему, Сабрина! — страстно начал он. — Я тебя не предавал…
Но девушка закрыла глаза и прервала его холодным тоном: — Это не имеет значения.
Пальцы Иена сразу разжались. Она ему не поверила, и он не знал, как ее убедить. Просто смотрел, как Сабрина свернулась калачиком и повернулась к нему спиной.
Его сердце рвалось к жене, но вместе с тем он ощутил ни разу до сих пор не испытанную дикую ярость. Никогда ему так не хотелось лишить Дункана Кинкейда — отца, отнявшего детство у собственной дочери, жизни.
Иен разделся и улегся рядом, подсунув под голову руку. Он лежал, не спуская глаз с жены. Как убедить Сабрину, что не предавал ее? Донести мог любой. Один из тех парней, что были в конюшне. Какой-нибудь слуга.
Но Йен чувствовал, Сабрина легко ему не поверит. Недаром же она такая упрямица.
Иен восхищался характером Сабрины. И как же он был зол, когда девушка явилась на венчание в церковь в проклятых лохмотьях, которые и платьем-то назвать нельзя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76