ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Илья Иосифович Варшавский по профессии инженер. Писать начал сравнительно недавно. За последние два года его рассказы выходили в периодической печати и различных сборниках. «Молекулярное кафе» – его первая книга. Короткие рассказы Варшавского заставляют задумываться над десятками интереснейших нерешенных вопросов: о мыслящих кибернетических устройствах, о биоэлектронике, о наследовании условных рефлексов, о парадоксах времени.
Но автор не позволяет читателю забыть, что от того, в чьих руках находятся достижений науки, зависят и результаты их применения.
Во многих рассказах И. Варшавский предупреждает об опасностях, которые таит в себе использование научных достижений теми, кто мечтает спасти рушащийся мир капитализма и еще больше подавить человеческую индивидуальность.
В своих остроумных пародиях, завершающих книгу, Варшавский высмеивает набившие оскомину фантастические сюжеты, беспощадно издевается над западными бульварными писаками, которые даже поэтическую сказку о Красной Шапочке способны превратить в штампованный «космический комикс», набитый кошмарами и ужасами.


Молекулярное кафе


ОТ АВТОРА

В моей биографии нет ничего такого, что может объяснить – почему на пятьдесят втором году жизни я начал писать научно-фантастические рассказы. Поэтому биографические данные я опускаю.
Могу только сообщить, что пишу рассказы, потому что не умею писать повести и романы. Если бы умел, то обязательно писал бы, но тогда пришлось бы объяснять, почему я не пишу рассказы.
Как решать научные проблемы – дело ученых. Писателя же должно интересовать, что из всего этого может получиться. Каждый рассказ в этой книге – один из возможных вариантов.
Утверждать, что всё будет именно так, как в рассказах, столь же нелепо, как и вообще вести споры относительно правдоподобия фантастических предположений. Как известно, фантазия и достоверность часто не в ладу.
Я заранее прошу прощения у специалистов за вольное обращение с наукой. В той области, где мне приходится работать самому, ничего подобного я себе не позволяю. Такова уж человеческая природа: чужие проблемы всегда кажутся увлекательнее.
Кроме того, никогда не нужно приписывать автору более серьезных намерений, чем те, которыми он руководствовался на самом деле. Право на шутку – одна из незыблемых привилегий фантаста.
Я не верю, что перед человечеством когда-нибудь встанут проблемы, с которыми оно не сможет справиться. Однако мне кажется, что неумеренное стремление всё кибернетизировать может породить нелепые ситуации. К счастью, здесь полемику приходится вести не столько с учеными, сколько с собратьями-фантастами. Что ж, такие дискуссии тоже бывают полезными. Думаю, что в этих случаях гротеск вполне уместен, хотя всегда находятся люди, считающие этот метод спора недостаточно корректным.
Вот, пожалуй, и всё, если не считать того, что мне очень хочется, чтобы помещенные в этом сборнике рассказы понравились читателям. Но это уже особый вопрос.


АВТОМАТЫ И ЛЮДИ


РОБИ

Несколько месяцев назад я праздновал свое пятидесятилетие.
После многих тостов, в которых превозносились мои достоинства и умалчивалось о свойственных мне недостатках, с бокалом в руке поднялся начальник лаборатории радиоэлектроники Стрекозов.
– А теперь, – сказал он, – юбиляра будет приветствовать самый молодой представитель нашей лаборатории.
Взоры присутствующих почему-то обратились к двери.
В наступившей тишине было слышно, как кто-то снаружи царапает дверь. Потом она открылась, и в комнату въехал робот.
Все зааплодировали.
– Этот робот, – продолжал Стрекозов, – принадлежит к разряду самообучающихся автоматов. Он работает не по заданной программе, а разрабатывает её сам в соответствии с изменяющимися внешними условиями. В его памяти хранится больше тысячи слов, причем этот лексикон непрерывно пополняется. Он свободно читает печатный текст, может самостоятельно составлять фразы и понимает человеческую речь. Питается он от аккумуляторов, сам подзаряжая их от сети по мере надобности. Мы целый год работали над ним по вечерам для того, чтобы подарить его вам в день вашего юбилея. Его можно обучить выполнять любую работу. Поздоровайтесь, Роби, со своим новым хозяином, – сказал он, обращаясь к роботу.
Роби подъехал ко мне и после небольшой паузы сказал:
– Мне доставит удовольствие, если вы будете счастливы принять меня в члены вашей семьи.
Это было очень мило сказано, хотя мне показалось, что фраза составлена не очень правильно.
Все окружили Роби. Каждому хотелось получше его разглядеть.
– Невозможно допустить, – сказала теща, – чтобы он ходил по квартире голый. Я обязательно сошью ему халат.

Когда я проснулся на следующий день, Роби стоял у моей кровати, по-видимому ожидая распоряжений. Это было захватывающе интересно.
– Будьте добры, Роби, – сказал я, – почистить мне ботинки. Они в коридоре у двери.
– Как это делается? – спросил он.
– Очень просто. В шкафу вы найдете коричневую мазь и щетки. Намажьте ботинки мазью и натрите щеткой до появления блеска.
Роби послушно отправился в коридор.
Было очень любопытно, как он справится с первым поручением.
Когда я подошел к нему, он кончал намазывать на ботинки абрикосовое варенье, которое жена берегла для особого случая.
– Ох, Роби, – сказал я, – я забыл вас предупредить, что мазь для ботинок находится в нижней части шкафа. Вы взяли не ту банку.
– Положение тела в пространстве, – сказал он, невозмутимо наблюдая, как я пытался обтереть ботинки, – может быть задано тремя координатами в декартовой системе координат. Погрешность в задании координат не должна превышать размеров тела.
– Правильно, Роби. Я допустил ошибку.
– В качестве начала координат может быть выбрана любая точка пространства, в частности, угол этой комнаты.
– Всё понятно, Роби. Я учту это в будущем.
– Координаты тела могут быть также заданы в угловых мерах, при помощи азимута и высоты, – продолжал он бубнить.
– Ладно. Не будем об этом говорить.
– Допускаемая погрешность в рассматриваемом случае, учитывая соотношение размеров тела и длину радиус-вектора, не должна превышать двух тысячных радиана по азимуту и одной тысячной радиана по высоте.
– Довольно! Прекратите всякие разговоры на эту тему, – вспылил я.
Он действительно замолчал, но целый день двигался за мною по пятам и пытался объяснить жестами особенности перехода из прямоугольной в косоугольную систему координат.
Сказать по правде, я очень устал за этот день.

Уже на третий день я убедился в том, что Роби создан больше для интеллектуальной деятельности, чем для физической работы. Прозаическими делами он занимался очень неохотно.
В одном нужно отдать ему справедливость: считал он виртуозно.
Жена говорит, что если бы не его страсть подсчитывать всё с точностью до тысячной доли копейки, помощь, которую он оказывает в подсчете расходов на хозяйство, была бы неоценимой.
Жена и теща уверены в том, что Роби обладает выдающимися математическими способностями Мне же его знания кажутся очень поверхностными.
Однажды за чаем жена сказала:
– Роби, возьмите на кухне торт, разрежьте его на три части и подайте на стол.
– Это невозможно сделать, – сказал он после краткого раздумья.
– Почему?
– Единицу нельзя разделить на три. Частное от деления представляет собой периодическую дробь, которую невозможно вычислить с абсолютной точностью.
Жена беспомощно взглянула на меня.
– Кажется, Роби прав, – сказала теща, – я уже раньше слышала о чем-то подобном.
– Роби, – сказал я, – речь идет не об арифметическом делении единицы на три, а о делении геометрической фигуры на три равновеликие площади. Торт круглый, и если вы разделите окружность на три части и из точек деления проведете радиусы, то тем самым разделите торт на три равные части.
– Чепуха! – ответил он с явным раздражением – Для того чтобы разделить окружность на три части, я должен знать её длину, которая является произведением диаметра на иррациональное число «пи». Задача неразрешима, ибо в конечном счете представляет собою один из вариантов задачи о квадратуре круга.
– Совершенно верно! – поддержала его теща. – Мы это учили еще в гимназии. Наш учитель математики, мы все были в него влюблены, однажды, войдя в класс…
– Простите, я вас перебью, – снова вмешался я, – существует несколько способов деления окружности на три части, и если вы, Роби, пройдете со мной на кухню, то я готов показать вам, как это делается.
– Я не могу допустить, чтобы меня поучало существо, мыслительные процессы которого протекают с весьма ограниченной скоростью, – вызывающе ответил он.
Этого не выдержала даже моя жена. Она не любит, когда посторонние сомневаются в моих умственных способностях.
– Как не стыдно, Роби?!
– Не слышу, не слышу, не слышу, – затарахтел он, демонстративно выключая на себе тумблер блока акустических восприятий.

Первый наш конфликт начался с пустяка. Как-то за обедом я рассказал анекдот:
– Встречаются на пароходе два коммивояжера. «Куда вы едете?» – спрашивает первый. «В Одессу». «Вы говорите, что едете в Одессу, для того, чтобы я думал, что вы едете не в Одессу, но вы же действительно едете в Одессу, зачем вы врете?» Анекдот понравился.
– Повторите начальные условия, – раздался голос Роби.
Дважды рассказывать анекдот одним и тем же слушателям не очень приятно, но скрепя сердце я это сделал.
Роби молчал. Я знал, что он способен проделывать около тысячи логических операций в минуту, и понимал, какая титаническая работа выполняется им во время этой затянувшейся паузы.
– Задача абсурдная, – прервал он, наконец, молчание, – если он действительно едет в Одессу и говорит, что едет в Одессу, то он не лжет.
– Правильно, Роби. Но именно благодаря этой абсурдности анекдот кажется смешным.
– Любой абсурд смешон?
– Нет, не любой. Но именно здесь создалась такая ситуация, при которой абсурдность предположения кажется смешной.
– Существует ли алгоритм для нахождения таких ситуаций?
– Право, не знаю, Роби. Существует масса смешных анекдотов, но никто никогда не подходил к ним с такой меркой.
– Понимаю.
Ночью я проснулся оттого, что кто-то взял меня за плечи и посадил в кровати. Передо мной стоял Роби.
– Что случилось? – спросил я, протирая глаза.
– «А» говорит, что икс равен игреку, «Б» утверждает, что икс не равен игреку, так как игрек равен иксу. К этому сводится ваш анекдот?
– Не знаю, Роби. Ради бога, не мешайте мне вашими алгоритмами спать.
– Бога нет, – сказал Роби и отправился к себе в угол.
На следующий день, когда мы сели за стол, Роби неожиданно заявил:
– Я должен рассказать анекдот.
– Валяйте, Роби, – согласился я.
– Покупатель приходит к продавцу и спрашивает его, какова цена единицы продаваемого им товара. Продавец отвечает, что единица продаваемого товара стоит один рубль. Тогда покупатель говорит: «Вы называете цену в один рубль для того, чтобы я подумал, что цена отлична от рубля. Но цена действительно равна рублю. Для чего вы врете?»
– Очень милый анекдот, – сказала теща, – нужно постараться его запомнить.
– Почему вы не смеетесь? – спросил Роби.
– Видите ли, Роби, – сказал я, – ваш анекдот не очень смешной. Ситуация не та, при которой это может показаться смешным.
– Нет, анекдот смешной, – упрямо сказал Роби, – и вы должны смеяться.
– Но как же смеяться, если это не смешно.
– Нет, смешно! Я настаиваю, чтобы вы смеялись! Вы обязаны смеяться! Я требую, чтобы вы смеялись, потому что это смешно! Требую, предлагаю, приказываю немедленно, безотлагательно, мгновенно смеяться! Ха-ха-ха-ха!
Роби был явно вне себя.
Жена положила ложку и сказала, обращаясь ко мне:
– Никогда ты не дашь спокойно пообедать. Нашел с кем связываться. Довел бедного робота своими дурацкими шуточками до истерики.
Вытирая слезы, она вышла из комнаты. За ней, храня молчание, с высоко поднятой головой удалилась теща.
Мы остались с Роби наедине.
Вот когда он развернулся по-настоящему!
Слово «дурацкими» извлекло из недр расширенного лексикона лавину синонимов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...