ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Мэд-Дог, штат Техас, — размышляет Питер, — уже по названию чувствуется, что там можно нарваться на большие неприятности.
(Почти полвека назад опытный грабитель банков Гарри Пирпонт подошел в Мичиганской городской тюрьме к молодому заключенному и спросил его: «Как ты считаешь, может быть одна истинная религия?»)
Но почему Джордж Дорн кричит, пока Сол Гудман читает записки? Дождемся следующего прыжка... и вы будете шокированы. Сол уже не человек; теперь он свинья. Все полицейские — свиньи. Все, во что вы верите, вероятно, является ложью. Мир — это мрачное, зловещее, таинственное и очень страшное место. Способны ли вы все это как-то воспринимать? Тогда войдем в сознание Джорджа Дорна во второй раз, за пять часов до злополучного взрыва в «Конфронтэйшн» (если же смотреть по часам, то за четыре часа), и затянемся косячком, затянемся глубоко и задержим дыхание (Один час... два часа... три часа... рок!) Вы лежите на убогой койке в захудалом отеле, и неоновые огни снаружи отсвечивают на стенах вашего номера розовыми и голубыми бликами. Медленно выдыхайте, почувствуйте, как трава ударяет в голову, и ждите, пока не станут ярче обои на стенах. Жарко, по-техасски сухо и жарко, и вы, Джордж Дорн, откидываете длинные волосы со лба, вытаскиваете записную книжку и перечитываете записи, стараясь понять, куда вас на самом деле занесло. На странице, освещаемой розово-голубыми неоновыми бликами, вы читаете:
23 апреля
Откуда мы знаем, Вселенная расширяется или же объекты в ней уменьшаются? Чтобы утверждать, будто Вселенная становится больше, ее надо сравнить с чем-то, что находится вне ее, но для Вселенной ничего снаружи нет. Ничего внешнего. Но если Вселенная внешне не ограничена, она может расширяться бесконечно. Да, но ведь ее внутренность не вечна. Впрочем, откуда тебе это ивестно, говнюк? Ты же просто играешь словами.
— Нет, не играю. Вселенная — это внутреннее без внешнего, хлопок одной...
* * *
И тут в дверь постучали.
К Джорджу пришел Страх. Когда он был под кайфом, малейшая ерунда, которая не вписывалась в его мир, вызывала в нем неодолимый, безотчетный Страх. Он затаил дыхание, но не для того, чтобы задержать в легких дымок, а потому, что ужас парализовал мышцы его груди. Он уронил маленькую записную книжку, в которую ежедневно записывал свои мысли, и, как всегда в момент паники, схватился за пенис. Рука, державшая косячок, машинально скользнула к пустотелой книге Синклера Льюиса "У нас это невозможно", которая лежит рядом с ним на кровати, и бросила полудюймовый окурок на пластиковый мешочек, наполненный зеленым порошком. В мешочке мгновенно образовалась коричневая дырка размером с десятицентовую монету, и дурь вокруг уголька задымилась.
«Идиот», — пробормотал Джордж, раздавив большим пальцем тлеющий уголек, и на его губах появилась гримаса страдания.
В номер ввалился низкорослый толстяк, на хитром личике которого невозможно не прочесть слово «полицейский». Джордж инстинктивно отпрянул и начал закрывать томик "У нас это невозможно"; три жестких железобетонных пальца молниеносно ударили его в предплечье. Вскрикнув от боли, он выронил книгу, и содержимое мешочка рассыпалось по покрывалу.
— Ничего не трогать, — сказал толстяк. — Придет констебль и заберет это в качестве улики. Я тебя ударил очень легко. Иначе у тебя был бы осложненный перелом левого предплечья, и ты всю ночь страдал бы от боли в окружной тюрьме Мэд-Дога, и ни один законопослушный врач даже не подумал бы к тебе подойти.
— У вас есть ордер? — пытался выглядеть как можно увереннее Джордж.
О, да ты герой. — От толстяка разило бурбоном и дешевыми сигарами. — Храбрый кролик. Я напугал тебя до смерти, малыш, мы оба это знаем, и ты все-таки пытаешься требовать ордер. Потом ты, наверное, захочешь встретиться с защитниками гражданских свобод. — Толстяк демонстративно расстегнул серый с отливом летний пиджак, купленный, наверное, еще в те времена, когда хит-парады возглавлял «Отель, где разбиваются сердца». На кармане его розовой рубашки красовалась серебряная пятиконечная звезда, за поясом брюк торчала вмятая в жирный живот рукоять автоматического пистолета сорок пятого калибра. — Вот и весь закон, какой мне нужен, когда я общаюсь в Мэд-Доге с такими типами, как ты. Будь со мной повежливее, сынок, а то в следующий раз кто-нибудь из нас, свиней, как ты любишь называть полицейских в своих статейках, вломит тебе так, что не за что будет схватиться ручонками. Впрочем, ты и без этого ближайшие сорок лет будешь заживо гнить в нашей окружной тюрьме. — Толстяк явно наслаждался своим ораторским даром, как один из персонажей Фолкнера. Джордж думал:
Мы радость калечим и прячем:
Мечтать запрещается ныне;
Толстячки скакунов оседлали,
Скакуны же теперь — стальные
— Вы не можете закрыть меня на сорок лет за хранение, — сказал он. — К тому же в большинстве других штатов трава легализована. Ваш закон архаичен и абсурден.
— Черта с два, малыш, у тебя слишком много дурной травы, чтобы называть это хранением. Я называю это хранением с целью продажи. А законы этого штата суровы и справедливы, и это наши законы. Мы знаем, что такая травка делает с людьми. Мы помним, как при Аламо отряды Санта-Анны утратили страх, потому что были под кайфом от Роза-Марии, как ее тогда называли. Поднимайся. И не вздумай сейчас просить о встрече с адвокатом.
— Могу я спросить, кто вы такой?
— Я шериф Джим Картрайт, гроза всей нечисти в Мэд-Доге и округе.
— А я Тайни Тим, — сказал Джордж и тут же подумал: «Лучше заткнись, тебя слишком прет». Но не удержался и продолжил: — Возможно, ваши победили бы, если бы Дэйви Крокетт и Джим Боуи тоже обкурились. И, кстати, шериф, откуда вы узнали, что меня можно накрыть с дурью? Обычно андерграундный журналист старается быть чистым, приезжая в эту вашу глухомань. Не телепатия же вам подсказала, что у меня с собой трава.
Шериф Картрайт хлопнул себя по ляжке: "Ха! Это была именно телапатия. С чего ты взял, что меня привела к тебе не телепатия?" Он расхохотался, сжал руку Джорджа железной хваткой и подтолкнул к двери номера. Джорджа обуял животный страх, словно под его ногами разверзлась адская бездна, и шериф Джим Картрайт собирается столкнуть его в кипящую серу. Должен заметить, что в принципе так оно на самом деле и было; в истории бывают периоды, когда видения безумцев и торчков лучше описывают реальность, чем «здравое» толкование данных, доступных так называемому «нормальному» уму. И сейчас как раз такой период, если вы еще не поняли.
{"Продолжай водиться с этой шпаной из Пассеика — и попадешь за решетку, — говорила мать Джорджа. — Помяни мое слово". А в другой раз в Колумбийском университете по окончании очень поздней встречи Марк Радд хладнокровно сказал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110