ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сюда поступали люди, находящиеся на грани между жизнью и смертью, и нужно было сделать все возможное, чтобы спасти их, вывести из угрожающего состояния. Это наделяло работу высшим смыслом, заставляло отдавать все силы и знания спасению человека. Наверное, невозможно описать то чувство триумфа и восторга, которое испытывал и он, и медицинские сестры – совсем молоденькие девушки, когда благодаря их усилиям остановившееся сердце снова начинало биться через тридцать, сорок, а то и пятьдесят минут. Его душа, жаждущая, похоже, только одного – помогать людям, наконец-то была удовлетворена!.. Но ненадолго.
И все-таки путь, который был предназначен Сергею Сергеевичу, и здесь самым необычным образом подавал свои тайные знаки, заставляя задумываться, искать. Разумеется, каждый врач, работающий в реанимации, неоднократно сталкивается со смертью. К смерти нельзя привыкнуть. Она – боль и горе родных, их слезы и страдания. Все это отзывается необыкновенной тяжестью на сердце врача, на руках которого умирает пациент. Однажды, после смерти пациента, когда Сергей Сергеевич с тяжелым грузом на сердце вошел в ординаторскую, буквально через минуту-две вслед за ним тихо, взволнованно и как-то украдкой вошла медсестра. «Вы знаете, – пролепетала она, обращаясь к Коновалову, – мне страшно». Сергей Сергеевич удивленно поднял брови: к сожалению, не всегда усилия реанимационной бригады заканчивались победой над смертью, но медицинский персонал не испытывал никогда суеверного страха перед умершим человеком. «Там что-то странное…» – продолжала она, и Сергей Сергеевич поспешил назад, в реанимационную палату. В одном из верхних темных углов они вместе с медсестрой, замерев, наблюдали явственно светящееся бесформенное пятно…
Это произошло только однажды. Или только однажды было замечено врачами. Но махнуть рукой на это было не так-то просто. Что же такое смерть?
Остановка сердца? Прекращение процессов жизнедеятельности? И все? Но почему при виде этого странного свечения сразу приходит в голову мысль о душе, покидающей тело? Возможно ли такое?
Раздумывать было некогда. Работа не оставляла на это времени. И все-таки иногда случались необъяснимые вещи. Необъяснимые с точки зрения науки…
Так, например, больной, находящийся в коме, неожиданно пришел в себя и сел на кровати. К нему направилась удивленная медсестра: выход из комы – явление довольно редкое. Мужчина начинает собирать вещи. Медсестра, не понимая, что происходит, спрашивает его: «Что вы делаете? Ложитесь». – «Передайте это моей жене, – просит больной, протягивая ей собранные вещи, – мне это уже не понадобится». – «Да что вы такое говорите? Ложитесь, успокойтесь, я сейчас позову врача…» – «Не нужно врача, меня уже нет, я ушел, передайте это…» С этими словами больной снова ложится в постель и… умирает.
Все это вызывало не просто изумление, все это будило воображение и ум. Может быть, смерть – это не конец, а только граница, за которой – совсем другая жизнь? Так ли наивно религиозное представление о бессмертной душе? Так ли далеко от истины?
И в чем же тогда истина?
Через какое-то время Доктор Коновалов понял, что не испытывает полного удовлетворения от своей работы. Он ведь видит больного только короткое время, спасает его, отводит от страшной черты, за которой – смерть, небытие, а дальше тот переходит в обычное отделение больницы, и его дальнейшая судьба неизвестна. Возможно, кому-то это покажется обычным делом, нормальным явлением.
Действительно, если врач будет интересоваться судьбой каждого своего пациента, вникать во все ее нюансы, то что же получится? У него и времени не останется на личную жизнь. А врач ведь обыкновенный человек, у него свои заботы, обязанности перед семьей. И разве возможно впустить в свою душу этот бесконечный поток человеческой боли и страданий, с которым врач ежедневно сталкивается в силу своей профессии? Душа не выдержит! Поэтому одни врачи привыкают держать душу на запоре, виртуозно делая свое дело, но ни в коем случае не допуская внутрь чужую жизнь со всеми ее страданиями, а другие в какой-то момент просто привыкают к чужим страданиям, устав сочувствовать, равнодушно делают свое дело. Это они говорят пациентам: «Не вы один такой», «У вас не самое тяжелое заболевание», «Ваши жалобы – обычное дело». Знакомо? Еще бы!
Каждому. Действительно, не может же врач растрачивать свою душу на каждого пациента, тем более что таких пациентов у него каждый день – десятки.
Не может, если это не такой врач, как Коновалов.
У него хватает сил ежедневно пропускать через свою душу боль и страдания нескольких тысяч пациентов.
И не пациентом он чаще всего называет больного, а – «дорогой мой человек». Это обращение стало своеобразным лозунгом всей его деятельности. Пациенты повторяют его в своих письмах как молитву, как пароль. Вы можете сомневаться в этом, сидя дома в собственном кресле, но там, в зале на его сеансах, в этом не сомневается никто.
Из истории болезни 1002162 (1927г.р.): «…Вы вернули меня к жизни, к себе самой. Избавили от нежелания жить… Я получила от Вас и через Вас свою связь с Вселенной, отчего стала сильнее и хоть капельку мудрее. Я верю, что уже никогда не останусь без поддержки в трудный час, потому что мы вместе…»
Из истории болезни (1941 г.р.): «…Сергей Сергеевич! Не могу не добавить к сотням невыразимых в словах благодарностей свою искреннейшую признательность за Ваш ПОДВИГ – этический, духовный, профессиональный, физический, человеческий! За исцеление наших „побитых“ душ, за возвращение возможности жить. Я знаю многих „помеченных Богом“ людей в искусстве, но Ваше творчество, а вернее – миссия, не оставляет сомнений по поводу того, чья работа важнее…»
Из истории болезни 1007728: "…Спасибо за то, что лечите всех нас. Каждый человек, приходя к Вам на сеансы, не чувствует себя обделенным вниманием. Он попадает в атмосферу доброты, понимания, любви. Когда Вы обращаетесь к залу, мне кажется, что Вы обращаетесь именно ко мне, чувствуете, что у меня болит, и хотите помочь.
Успокаиваете, поддерживаете, утешаете. И точно такие же чувства испытывают все мои знакомые, которые ходят к Вам…"
Затем Сергей Сергеевич Коновалов проработал три года в кардиологическом инфарктном отделении. И вот именно здесь он впервые ощутил полную свою беспомощность как врача. А это означало отсутствие перспектив для больного.
Больной поступал в отделение. Его лечили. И как лечили! Используя весь арсенал средств современной медицины, ничего не упуская из внимания. Здесь были и хороший уход, и широкие возможности по реабилитации, и весь современный объем лечения.
Больной выписывался в удовлетворительном состоянии, а через некоторое время чуть раньше или чуть позже, снова поступал в отделение. Это был какой-то замкнутый круг!
На этом отделении лечили в основном сердце. Современная медицина вообще разделила человека на составляющие и воспитала поколения врачей, призванных лечить именно его составляющие – сердце или желудок, почки или печень, но только что-нибудь одно. «Доктор, а у меня еще…» – «Это не ко мне. Я только по почкам».
Естественно, что больные с инфарктом миокарда или иными поражениями сердца, находящиеся на лечении, страдали и другими хроническими заболеваниями, начиная от банального остеохондроза и заканчивая тяжелыми поражениями органов и тканей, в том числе системными заболеваниями. На фоне инфаркта миокарда и, как правило, в среднем двухнедельного постельного режима многие сопутствующие заболевания обострялись.
Ему говорили: «Спасибо, Доктор, что с сердцем стало полегче!», а он беспокоился о том, что сопутствующая патология оставалась с пациентом. Да и не только сопутствующая. Ведь перенесший инфаркт миокарда больной после выписки оставался с ишемической болезнью сердца. Только вот сердце стало намного слабее, а значит, недостаточность кровообращения будет нарастать. И наступит день, когда больной вернется в отделение.
В реанимации проще. Там врач может чувствовать себя победителем. Он спасает жизнь, исполняет свой святой долг. Хирургу тоже есть чем гордиться, есть от чего испытывать удовлетворение: удалил, зашил, пересадил – спас, продлил жизнь человеку. А какой будет эта жизнь – не его дело. Главное, он дал человеку возможность еще некоторое время оставаться на этом свете и даже чувствовать себя вроде бы здоровым. А вот в терапии хронической патологии, к сожалению, все совсем не так. Наступает момент, когда врач начинает избегать больного, отводить взгляд. Как часто в терапевтических стационарах любого профиля идет «сражение» между больным и врачом перед выпиской. «Доктор, я еще болен, у меня ничего не прошло. Почему вы меня выписываете?» – не понимает больной. И уходит неудовлетворенный, даже озлобленный на своего врача, на всю медицину в целом. Не понимая, что в медицине на первом месте средний койкодень, а не он – больной.
Главное – не умереть в стационаре, не испортить показатели работы отделения и больницы в целом. Да что там говорить! Врач…
"По сути, все врачи сегодня являются заложниками незыблемой доктрины: хроническую болезнь излечить нельзя. Это знает каждый врач, особенно в крупных специализированных клиниках не только нашей страны, но и всего мира. Почему крупных?
Потому что врачи поликлиник, небольших больниц направляют своих пациентов в эти специализированные клиники в надежде, что там им помогут.
Да, несомненно, помогут, то есть облегчат страдания, продлят жизнь, что тоже очень важно".
Однако Коновалова это не устраивало. Почему-то не устраивало. Почему-то чувство беспомощности перед хронической болезнью не давало ему покоя. Он не мог, да и не хотел стать одним из миллионов врачей, которые лишь с сожалением разводят руками, сталкиваясь с хронической патологией. Очевидно, его миссия Доктора с большой буквы, чудо-целителя была давно предначертана ему. Путь, по которому он идет сегодня, уже тогда неудержимо влек его к себе, не оставляя выбора, обостряя чувствительность и восприимчивость там, где другие приобретали рассудительную холодность. Испытывая глубочайшее чувство благодарности к своим учителям, которыми он до сих пор гордится, утверждая, что они дали ему очень многое, Сергей Сергеевич все-таки искал свой путь.
"Состояние логики врачебного состава очень консервативно. Даже то, что очевидно, но чего нет в привычных схемах лечения той или иной патологии, встречало категорический отпор и возражение.
Когда я пытался ввести в схему лечения ишемической болезни небезызвестные сегодня антиоксиданты (в 1989 году), мне пришлось несладко. Хотя этипрепараты выпускали отечественные фармацевтические заводы, в частности витамин Е, и они имели прекрасные фармацевтические показания применения в кардиологии, но, ввиду того что в то время ни одной кардиологической клиникой не применялись, мне было сказано: «Не надо. Ну чего тебе не хватает? А вдруг…»
А вдруг… Врач несет ответственность не только этическую, но и уголовную. Поэтому даже малейшие отклонения от «нормы», от схемы лечения данной болезни врачей не прельщают. Врач и так за многое отвечает, зачем же брать дополнительную нагрузку?
А тем временем больные, комплексное лечение атеросклеротического процесса которых включало этот препарат, отмечали значительное улучшение своего состояния уже после 3-4 инъекций.
Самое удивительное заключалось в том, что другие врачи, в том числе и кардиологи, непосредственно наблюдая результат лечения по схемам, которые назначал Доктор Коновалов, не пробовали применять этот препарат в своей практике!
В конце концов Сергей Сергеевич определил своего непосредственного врага. Этим врагом стала хроническая болезнь, которую современная медицина победить не в силах. Его враг пожирал жизни сотен тысяч людей, миллионы других превращая в своих рабов, зависимых от таблеток, инъекций, ингаляторов, постоянно напоминая о себе приступами боли, бесконечными недомоганиями. Этот враг отнимал радость у стариков и детей, у мужчин и женщин в любом возрасте, превращая жизнь в существование между периодами обострений, делая ее невыносимой.
Коновалов понимал, что если в своих исканиях он будет следовать исключительно логике врача, то достигнет немногого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...