ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ей пришлось напрячься, чтобы понять следующие его слова:
— Сегодня рано утром я два часа провел у своих адвокатов, последующие три мы провели с твоей сестрой, обговаривая условия соглашения, которое было потом надлежащим образом и без принуждения подписано ею. По этому соглашению ей полагается весьма приличный пожизненный годовой доход и право видеть своего сына, когда только она пожелает, хотя мне почему-то кажется, что подобное желание будет возникать у нее не особенно часто. За это она дает согласие на окончательное усыновление его тобою… и мною. Потом я отвез ее в аэропорт и дождался, пока она села на рейс до Мадрида.
Так вот, значит, где он был! Корди продала своего сына за горшок золота. Но все это не важно. Мы с Хавьером дадим ему всю любовь и нежность, которая ему нужна. И даже сверх того.
Кэти была на седьмом небе от счастья, а его рука медленно скользила по атласной коже на внутренней стороне ее ног. Она жадно потянулась к Хавьеру, но тот улыбнулся в темноте.
— Ах, какая же ты нетерпеливая, amor mio ! Но есть еще один вопрос, который я хотел бы уяснить для себя, прежде чем с удовольствием удовлетворю твой чудесный пыл. — Он притянул ее к себе, и свидетельство его желания выполнить обещанное было так очевидно, что она чуть не зарыдала, но он закрыл ее рот крепким, быстрым поцелуем. — Почему ты не сказала мне, кто ты есть на самом деле, когда я впервые пришел к тебе? Неужели ты думала, что я не способен тебя выслушать, отбросить все второстепенное ради общего блага? Ты считала меня злым? Но даже если и так, неужели ты не могла довериться мне потом, когда узнала меня получше? — В голосе у него сквозила обида, и Кэти успокаивающе погладила его гладкое плечо. — Я уже давно убедился, что мои подозрения верны и что у тебя должна быть сестра — Корделия. Теперь ты можешь понять, какую боль мне причиняло и как сердило меня твое неверие в мои добрые намерения?
— О, Хавьер!
Так вот откуда были те взрывы гнева, которые она приписывала своему отказу от брака с ним. Свернувшись калачиком и уютно устроившись у него на руках, она рассказала ему все: как она боялась, что он узнает правду и заберет у нее ребенка, которого она так любила; как, в первый раз не сказав всей правды, она вскоре запуталась в паутине лжи, а потом оказалась в еще более сложном положении, когда поняла, что полюбила его.
— Я как раз собиралась все рассказать и предоставить тебе самому решать, как нам быть, и тут появилась Корди. А ты так рассердился…
— Но я рассердился совсем не на тебя, querida. — Он тихо баюкал ее, прижав к себе. — А на нее. Я тебе уже сказал, что давно догадывался о твоей тайне. Было сразу ясно, что ты вовсе не та ветреная фотомодель, которую я видел с Франсиско. Но между вами была какая-то связь, что-то у вас было общее, и сначала я просто попал в тупик. Ты оказалась гораздо красивее, чем мне запомнилось, и гораздо выше по своим человеческим качествам, чем показали мои предварительные расследования образа жизни и характера возлюбленной Франсиско. Я приготовился встретиться со своим племянником и его матерью, полный самых дурных предчувствий, поверив тому, что о ней слышал. Может быть, поэтому я был излишне резок или слишком откровенно проверял, заботятся ли о Хуане надлежащим образом, и это толкнуло тебя на ложь. Ну что же, вполне понятно. — Он погладил ее по спине. — Тебе не холодно?
Кэти покачала головой. Ночной воздух был как теплый шелк. Он сказал, что я красивее, чем моя сестра! Неужели он так считает?
— И я тоже лгал тебе, Кэти mia, — продолжал Хавьер. — Когда я впервые привез тебя сюда, то сказал, что мать еще не совсем оправилась после смерти Франсиско, чтобы видеть тебя и ребенка. На самом деле, конечно, ей не терпелось познакомиться с вами обоими. Мне пришлось проявить известную твердость, чтобы удержать ее от этого. Но я должен был поближе узнать тебя. Ты и твое поведение не совпадали с тем, что я ожидал увидеть. Ты была всей душой предана ребенку и оказалась мягкой, щедро любящей женщиной. А совсем не тем существом с двойной моралью, полным жадного эгоизма, каким должна была быть по моим представлениям. То, что ты стала более красивой, твои соблазнительные округлые формы я отнес на счет недавнего материнства. Но остальное…
— И поэтому ты решил подвергнуть меня испытанию, — ласково вставила Кэти, совсем теперь не возмущаясь этим, понимая, почему он пошел на этот шаг. — Когда мы встретились в тот день где-то здесь, возле рощи, ты попытался соблазнить меня, чтобы доказать мою аморальность.
— Dios! — Он коротко рассмеялся. — Ошибаешься. Просто я ничего не мог поделать с собой. Ты была такой соблазнительной, что мои руки сами потянулись к тебе. А потом мне пришла в голову мысль жениться на тебе. Я и сам удивился. И чтобы примирить себя с собой, я сказал тебе, да и себе тоже, что этот брак будет формальным, только ради Хуана. Тогда-то я и выяснил всю правду о тебе и твоей сестре. Эта история меня поразила, и я от всей души захотел, чтобы ты стала моей женой, моей любовницей, матерью моих детей. А когда ты согласилась, я привез тебя сюда. Я знал, что, если дать тебе время и возможность, ты сама откроешь мне свою душу. И ты начала делать это, рассказав о своей первой любви. Корди Соме вряд ли смогла бы сделать такое признание, поскольку весьма любвеобильна. А ты сказала, или, во всяком случае, это предполагалось, что он у тебя был один. Здесь совсем не оставалось места для моего брата. — Хавьер подвинулся и осторожно лег на нее, и она тут же соблазнительно раздвинула и подняла ноги. Прижавшись губами к ее шее, он пробормотал: — Корделия вошла никем не званная и никому не нужная как раз в тот момент, когда ты была готова во всем признаться. Я так разозлился, что хотел убить ее на месте, потому что тоже готов был кое в чем признаться.
— В чем же? — задыхаясь, спросила она, пока быстрыми, легкими поцелуями, как бы танцевавшими по ее шее, Хавьер все ближе и ближе подбирался к ноющим от сладкой пытки полушариям ее полных грудей.
— Те quiero muchisimo, querida. Я влюбился в тебя еще тогда, в сосновой роще. И привез тебя сюда вовсе не чтобы отругать, а чтобы получить окончательное согласие там, где все это впервые началось.
— Только это еще не конец, правда? — спросила она, наслаждаясь его любовью, силой его чувства к ней.
— Никогда не будет конца нашей любви и нашей нежности, — ответил он низким от душившей его страсти голосом.
Когда рассвет разбросал по небу розовые облачка, они рука об руку пошли назад в finca, a Ла Льяма следовал за ними, изредка толкаясь носом в спину то Кэти, то Хавьеру, как бы напоминая, что он терпеливо ждал, а сейчас хочет наконец добраться до своего стойла и хорошего завтрака.
— Скажи, почему ты отказывался перемолвиться со мной хоть словом после того, как приехала Корди?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44