ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не говоря ни слова, даже не взглянув на Брана, который засеменил следом за Утером, Болдуин пересек тронный зал и коридоры дворца, а затем в сопровождении своих спутников вышел на площадь – просторный подземный зал, куда падал свет из пробитых в камне скважин. Каменный свод был достаточно высоким, чтобы рыцари могли выпрямиться во весь рост.
Их глазам предстал затейливый лабиринт Дал Вид – столицы гномов Красной Горы – огромного муравейника, пересеченного бесконечными туннелями, такого тесного и темного, что никто, кроме гномов, не смог бы долгое время жить здесь, оставаясь в здравом уме – но сами они как раз больше всего ценили именно такие условия. У подножия дворца и на прилегающих улочках суетились галдящие толпы, словно растревоженный осиный рой. Горделивый и роскошный Дал Вид превратился в охваченное паникой подземелье, откуда выезжали многочисленные повозки беглецов, нагруженные скарбом, который только мог в них поместиться. Рассеянные по равнине солдаты без труда захватывали их.
Город был похож на тело, истекающее кровью из многочисленных ран. Старый король смотрел на это жалкое бегство, и в глазах его стояли слезы. Оно было знаком окончательного поражения – еще более явственным, чем разгром армии.
– Вот чем закончилось мое правление… – прошептал Болдуин.
И, отвернувшись от унизительного зрелища, опустил голову, чтобы не встречаться взглядом с рыцарями. После короткого колебания он сделал рукой жест, напоминающий прощальный.
– У вас есть еще час, – сказал он.
Несколько мгновений он печально смотрел на Ульфина, затем торопливыми шагами направился обратно во дворец. Его воины в молчании последовали за ним, мрачные как никогда. Они готовы были встретить свою плачевную участь, и хотя их плечи поникли, души обрели умиротворение. Они были горды своим собственным мужеством при виде такой позорной слабости остальных. Затем огромные бронзовые ворота дворца закрылись, и Ульфин, Утер и Бран остались стоять на ступеньках.
Гном медленно стащил шлем, посмотрел на него с явным отвращением и швырнул на землю. Затем стянул через голову кольчугу, взъерошив свои темно-рыжие волосы. Схватил тяжелый стальной топор и с силой, которой двое рыцарей даже не ожидали, обрушил его на каменную плиту под ногами, отчего осколки камня брызнули во все стороны. После этого, не обращая внимания на своих спутников и словно следуя какому-то тайному ритуалу, Бран опустился на колени и, подобрав большой осколок, осторожно спрятал его в кожаный мешочек, висевший у него на поясе. Он долгое время оставался коленопреклоненным, бормоча про себя какие-то заклинания, потом резко поднялся и обернулся к рыцарям.
– Идемте!
Не дожидаясь, пока они последуют за ним, он спустился по ступенькам, отделявшим их от площади, и углубился в одну из узеньких улочек, заполненную, как и остальные, толпами народа. Вначале оба рыцаря и гном продвигались довольно быстро, хотя и поминутно сталкивались с целыми семьями, пытавшимися спасти свои пожитки; но толпа становилась гуще, закупоривая и без того узкие проходы, и им пришлось вовсю работать локтями и колотить мечами плашмя. Толкаясь, спотыкаясь, разрывая одежду о грубые камни, которыми были выложены туннели, обдирая кожу о каменные выступы, они двигались в стихийно-безрассудном потоке беженцев, увлекавшем их за собой и швырявшем в разные стороны, как щепки; среди всего этого хаоса, криков и суматохи они чувствовали, что начинают поддаваться всеобщей панике.
Наконец они оказались снаружи, вытолкнутые за городские ворота почти против воли, и шагнули из темной духоты Дал Вид в прохладный ночной сумрак под открытым небом. Здесь они, как и остальные, на какое-то время остановились и замерли, чувствуя на залитых потом лицах свежее дуновение ветра. Затем напор толпы заставил их двигаться дальше.
Утер, почти ничего не различавший в окружающей темноте, потерял своих спутников и теперь двигался почти на ощупь среди толпы гномов, которые видели достаточно хорошо, чтобы разбирать дорогу. Каждый шаг давался с трудом – так сильно ему отдавили ноги в этой толкотне. У него было такое ощущение, словно ему перебили все кости. Каждый мускул ныл, а в бок постоянно впивалась рукоять меча – с такой силой, что казалось, будто это удар кинжала наемного убийцы. Вдруг чья-то рука с силой вцепилась в его плащ и оттащила в сторону. Это был Бран.
– Не нужно идти за ними, – сказал он. – Они идут прямо к своей гибели.
Утер прищурился, пытаясь хоть что-то различить в темной движущейся массе, уходившей за пределы Дал Вид. Но он видел лишь отблески факелов далеко внизу, на равнине, – рыцари королевской армии мчались верхом, размахивая ими.
– Как будто они собрались на охоту, – прошептал Ульфин
– Вот именно, – проворчал Бран. – Почему бы тебе не поразвлечься вместе с ними?
– А тебе, толстяк, почему бы не остаться со своим королем? Боишься умереть, или что?
Ночь была темной, так что Ульфин мог различить перед собой лишь очертания грузной фигуры гнома, но он догадался, что тот вне себя от возмущения. Зная, что гном хорошо видит в темноте его лицо, он насмешливо улыбнулся, чтобы еще усилить оскорбление.
– Чертов ублюдок! – прорычал Бран. – Ты об этом пожалеешь!
И вдруг исчез, по всей вероятности, скрывшись в одной из тех расселин, которые служили защитными рвами вокруг Красной Горы. На дне их была вода, и мысль о том, что гном собрался в буквальном смысле слова смыть нанесенное ему оскорбление, позабавила рыцаря. Потом он увидел небольшую лестницу, уходившую вниз – ступени были вырублены прямо в камне, – и Брана, который, несмотря на тучность, проворно спускался по ней. Оба рыцаря последовали за ним, но Ульфин почти сразу же едва не сорвался – настолько ступеньки были узкими и крутыми. Он с бьющимся сердцем прижался к скале, потом снова начал спускаться, медленно и осторожно преодолевая одну ступеньку за другой. Наконец он с горем пополам спустился вниз, напряженно вглядываясь в темноту.
Бран, ждавший их внизу, хихикнул.
– Вас что-то задержало?
Ульфин снова попытался разглядеть гнома, но здесь, в овраге, темнота была кромешной. Он услышал слабый плеск воды, а потом порыв холодного ветра донес до него отвратительный запах плесени и гнили, от которого к горлу подступила тошнота. Сапоги рыцаря скользили на влажной гальке или увязали в какой-то непонятной массе, источавшей ужасное зловоние.
– Что это? – проворчал Утер. – Сточная канава?
– Она самая! – откликнулся из темноты гном. – Смотрите не потеряйтесь, жалкие сукины дети, не то вас сожрут крысы!
Ульфин поднял глаза к небу и вздохнул.
– Сдаюсь, мессир Бран. Ты выиграл. Приношу свои извинения…
Гном фыркнул, потом произнес уже более смягченным тоном:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58