ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они стремились вы­толкнуть из своей среды гордого пришельца. Камоэнса оклеветали. Губернатор, не сочтя необходимым вникнуть в дело, приказал взять его под стражу и отправить в Гоа.
Из бухты Макао очередной «корабль серебра и шелка» вышел сразу же по окончании сентябрьских штормов. В качестве арестанта на борту его нахо­дился опальный поэт.
Во время плавания недалеко от дельты Меконга корабль попал в жестокий шторм. Спасаясь от разъ­яренной стихии, судно попыталось укрыться в устье реки, но затонуло. Камоэнсу удалось доплыть до бе­рега и спастись.
Случай этот обернулся красивой легендой. Будто он плыл, одной рукой рассекая волны, а в другой держал, подняв над головой, рукопись своей знаме­нитой поэмы. Возможно, легенда эта родилась из самой поэмы «Лузиады», где рассказывается о «певце Португалии, который будет искать на берегах Меконга со своими стихами приюта, весь измочен­ный пенящимися волнами».
Легенда эта вдохновила многих поэтов и худож­ников. И, пожалуй, чаще всего Камоэнса изображали в стихах и на картинах в момент спасения – на бе­регу с рукописью в руках.
Несколько месяцев поэт провел на земле Кам­боджи. Но ничто не радовало его: ни радушный народ, ни плодородные поля и красивые города. Все труднее стало преодолевать чувство тоски по роди­не. К этому добавлялась обида за несправедливое гонение, жертвой которого он стал.
Как удалось Камоэнсу добраться до Малакки, а оттуда до Гоа, неизвестно. Видимо, он нанялся на какой-то португальский парусник, поскольку на торговых судах всегда должен был находиться во­оруженный гарнизон для защиты от пиратов.
Снова в тюрьме
В начале лета 1561 года Камоэнс возвратился в Гоа, где его тут же заключили в тюрьму.
Вице-король Гоа дон Конштантину де Браганша, человек грубый и жестокий, не удосужился разо­браться в обвинениях, выдвинутых против Камоэнса.
К счастью для Камоэнса, правление Конштанти­ну де Браганши оказалось недолгим. Когда в сен­тябре 1561 года власть перешла к дону Франсишку Коутаньу, друзьям Камоэнса удалось доказать, что он стал жертвой подлого оговора, и его освободили.
Выйдя из тюрьмы, Камоэнс продолжал работу над поэмой. Готовые главы читал друзьям, совето­вался. Особенно ценную информацию он получал от Гаспара Коррейи, знаменитого автора книги «Ле­генды Индии», хорошо осведомленного о проникно­вении португальцев в Азию. Он внес некоторые уточнения в сочинение Камоэнса. Другим, кто ока­зал помощь автору, был не менее известный хро­нист Диогу де Коуту.
Вообще, надо сказать, Камоэнс был знаком со многими известными людьми своей эпохи. Особая дружба во время пребывания в Гоа связывала его с выдающимся ботаником и медиком Гарсиа да Ортой, которому Камоэнс помог издать его книгу о лекарственных растениях Индии.
Дело это, как ни странно, было нелегкое. В Гоа царили нетерпимость и религиозный фанатизм. Об­становка особенно накалилась, когда в 1561 году был учрежден трибунал инквизиции, и вскоре цер­ковь послала на огонь свою первую жертву, бакалав­ра медицины Жеронимуша Диаша. С этих пор ауто­дафе в Гоа (отличавшиеся особым великолепием и беспримерной жестокостью) стали постоянными. Инквизиция преследовала и душила каждое живое слово, тем более научные труды, основанные на ма­териалистических взглядах.
Книги, признанные еретическими, бросали в огонь нередко вместе с их авторами. В частных биб­лиотеках и в книжных лавках устраивали обыски, чтобы «выловить» запрещенные издания (к тому времени уже существовал «Индекс запрещенных книг», составленный инквизиторами по поручению папы Павла IV).
Не надеялся увидеть свой труд опубликованным и Гарсиа да Орта. Тогда Камоэнс обратился к вице-королю, которого хорошо знал, с просьбой предо­ставить ученому привилегию и издать его опус, на что тот и дал разрешение.
Приблизительно в это же время пришло извес­тие, что в Малакке убит выдающийся хронист Гаспар Коррейа. Он пал от руки наемного убийцы, по­досланного, как считали, губернатором доном Эстеваном да Гамой, правнуком знаменитого мореплава­теля. В Гоа погибли, умерли от заболеваний многие другие друзья Камоэнса. Он чувствовал себя одино­ким, жизнь в Золотом Гоа ему опостылела.
Заняв двести крузадо, Камоэнс отплыл в Африку, откуда было легче добраться до Лиссабона. Однако в суровом Мозамбике, как называет его Камоэнс, он оказался в новом изгнании и нищете. Если здесь он и завтракал, то не обедал, а если удавалось поужи­нать, то завтрака ждать было бесполезно. Он питал­ся скудным подаянием, которое из сострадания, как милостыню, подавали ему.
Неизвестно, сколько времени провел бы Камоэнс в Богом забытом Мозамбике, если бы не случай. Однажды в гавань вошел корабль, на котором воз­вращался в Лиссабон дон Антан де Норонья, бывший вице-король и добрый знакомый поэта. Друзья, а их оказалось немало на прибывшем судне, организова­ли подписку и собрали необходимые двести крузадо, чтобы Камоэнс расплатился с кредиторами.
В ноябре 1569 года он покинул Мозамбик.
Разрешение короля
И вот сбылась мечта поэта – он увидел горы Синтры, с которыми расстался семнадцать лет назад. Это случилось в начале апреля 1570 года.
Столица встретила мореходов тревожным колокольным звоном. Так оповещали о смерти. В городе свирепствовала чума. Чтобы сойти на берег, необхо­димо было разрешение короля. Спустя пару дней оно было получено, и Камоэнс ступил на родную землю.
Обезлюдевший Лиссабон мало походил на весе­лый и шумный город тех времен, когда его покинул Камоэнс. Город словно вымер: страшная эпидемия унесла почти всех его жителей, особенно, конечно, бедняков, которые не могли укрыться в загородных поместьях. «Черная смерть» уносила в день по пять­сот человек. Кладбищ не хватало, в могилах хорони­ли сразу по 30–50 трупов. Но освященной земли было мало, и тогда, как говорится в старинной ру­кописи, стали освящать горные склоны, оливковые рощи, побережье, чтобы зарывать там мертвецов. Доставлять же к месту погребения умерших застав­ляли преступников, за что им смягчали наказание.
К счастью, эпидемия пошла на убыль, и вскоре Камоэнс мог заняться тем, что его занимало прежде всего: изданием поэмы «Лузиады». Но как добиться разрешения короля на публикацию, а главное, как обойти основное препятствие – церковную цензу­ру? Действовать открыто – значило потерпеть не­удачу, хотя бы потому, что тщеславный и заносчи­вый семнадцатилетний король дон Себастьян, про­званный «Желанным», питал неприязнь к любой просьбе, с которой к нему обращались.
Требовалось найти человека, приближенного ко­роля, с мнением которого тот бы считался. Дон Се­бастьян был столько же непокорен чужой воле, сколь непоследователен в собственных деяниях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86