ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И все же, собравшись с духом, улеглась, а затем без особых эмоций воткнула свободный конец фигулины в липкую дырку партнерши. Однако та, видать, была большой любительницей незнакомых ощущений.
— Ой-ма! — с явным удовольствием воскликнула «Кэт». — Он прямо как настоящий, блин! Греет!
— А как ты думала? — ухмыльнулся Федюсик. — Двадцать, первый век на дворе! Ну, миледи, работайте! Мотор!
Как ни странно, после того, как зажужжала видеокамера и Лена сделала первые движения, стыд куда-то улетучился. Ей стало как-то по фигу, что объектив смотрит прямо на ее голую попу, что Федюсик рассматривает ее в видоискатель, а острый бабский запах, исходящий от Кэт, перестал действовать на нее отталкивающе. И даже ненависть к этой сучке бесстыжей, как ни странно, сыграла положительную роль. Лена принялась за свое «непрофильное» занятие так, что видавшая виды баба аж заохала, жадно обняла «барина» руками и жарко забормотала ей в ухо:
— Ой, мамочки… Ой, родные! Да с тобой лучше, чем с мужиком…
Еще несколько минут назад Лену этот комплимент скорее всего не шибко обрадовал, но сейчас она еще больше распалилась. Тем более что тот конец фигулины, который у нее самой внутри находился, тоже совершал всякие нежно-горячительные скольжения. В общем, на нее все больше накатывало безумство, и даже вовсе сумасшедшая мысль в перебаламученном сознании появилась. Ей стало казаться, что резиновая фигулина постепенно к ней прирастает и она превращается в мужика…
— О-ой, ма-ма-а! — взвыла «Анютка», судорожно обхватив Лену руками и ногами. Кончила, зараза! Наверно, и Лена была близка к этому, но тут Федюсик сказал:
— Стоп! Вынимайте, миледи!
Лена невнятно, но очень по-мужски выругалась, а Кэт, отдуваясь, проворчала:
— Так классно было, на фига остановил-то?
— Еще раз напоминаю, — буркнул Федюсик, — мы бабки зарабатываем, а не удовольствие получаем. Сейчас будем крупняки снимать…
Но тут дверь отворилась и в комнату вошел Ромасик, из-за спины которого выглянула Верка.
— Чего ты спешишь? — сварливым бабьим тоном проворчал Ромасик. — Все равно ведь монтировать. Сделай общий план и с Веркой тоже. Заодно дашь миледи разрядочку, а то у нее животик заболит… Я же вижу, какое у нее сейчас настроение!
— Хрен с вами, девочки! — буркнул Федюсик. — Верка, раздевайся! Сарафан — долой, остальное оставляешь.
— Я же вроде должна была розги принести… — припомнила Вера.
— Это после отснимем. Миледи, вы готовы?
— Как юная пионерка, — проворчала Лена, — небось резина не размякла.
Впрочем, на раздевающуюся Верку онасмотрела уже не так, как перед тем на Кэт. Верка, конечно, тоже была в теле, но гораздо симпатичнее подруги. И складок поменьше, и ноги постройнее, и животик покрасивее. А груди вообще загляденье: большие, но упругие и не рыхлые. Но самое главное — Лена теперь знала, что у нее запросто может все получиться. А потому смотрела на «Аксютку» уже с самым настоящим вожделением. Верка же поглядывала на нее с опаской. Она, конечно, подсматривала через щелку на то, как «барин» трахал «Анютку», и ее, с одной стороны, любопытство одолевало, с другой — робость. Она, видно, все же инстинктивно не хотела этой противоестественной игры…
— Все лишние — за дверь! — скомандовал Федюсик. — Вера — на четвереньки. Миледи, заряжайте ей.
Верка, одетая только в кокошник, сапожки и бусы, с явной робостью вползла на кровать и, встав на четыре точки, пролепетала:
— Ой, только не сильно… Я боюсь!
— Не боись, — с видом бывалого человека подбодрила «Кэт», — она лучше любого мужика, между прочим! И залететь от нее невозможно! Хи-хи!
Лена, сама внутренне удивляясь темным чувствам, которые возбухли у нее, влезла на кровать и уже безо всякой робости потянула к себе Верку, ухватив ее ладонями за упругие половинки. Но так же просто, как «Анютке», вставить не удалось. Во-первых, снизу вверх — это не то, что сверху вниз, а во-вторых, Верка от страха зажималась маленько. Поэтому Лене пришлось надавить рукой снизу и насильно впихнуть инструмент. Верка охнула, но брыкаться и даже протестовать не стала — деньги манили. К тому же после первых же нескольких толчков, которые, должно быть, произвели на нее впечатление, Верка поймала кайф и стала толкаться задом навстречу Лене. Так пошло — лучше не надо. Верка ритмично заахала, даже иногда повизгивала, а Лена вновь почуяла, как до нее разрядка добирается. Но на сей раз Федюсик дал ей возможность довести дело до конца, и Лену так прохватило, что она навалилась на Верку, и обе они плашмя шлепнулись на постель.
— Снято! — объявил Федюсик, а затем пристально поглядел Лене в глаза, на манер боксерского рефери, определяющего «стоячий нокдаун». — По-моему, миледи, вы малость устали. Надо перерывчик сделать.
— Между прочим, — вновь появляясь из-за двери, произнес Ромасик, — если у нас раньше было времени вагон, то теперь — только маленькая тележка. Девушке в десять уезжать надо, а мы ей еще паспорт не сделали. Давай сейчас общий план со мной отснимем, потом ты пойдешь ей паспорт делать, а я все крупняки с бабами отсниму. Там все одно, кроме палок и дырок, ничего не видно. Мы-то можем хоть до утра возиться…
— Да ей отдохнуть надо, — пробурчал Федюсик, — полчаса, может, час.
— Сейчас уже половина девятого! — Ромасик показал висевшие у него на шее часы-кулон. — Час отдохнет — будет полдесятого! Соображайте, пан режиссер! Дайте ей маленько бодрящего из наших запасов. Часа на три будет свеженькая, а потом, когда в поезд сядет, заснет и до утра проспит без проблем. Нам, кстати, тоже взбодриться не помешает. Короче, доставай пузырь и пошли в гостиную!
— Только по пятьдесят грамм! — хмуро сказал Федюсик. — Все равно на шестерых больше не наберется. А то потом такого наснимаем…
— …Что заказчики с руками оторвут! — досказал Ромасик. — Доставай пузырь, не жадничай!
Федюсик отпер какую-то тумбочку и вытащил пузатенькую бутылку с длинным горлышком, вроде бы из-под болгарской «Плиски», но без этикетки.
— Пошли! — объявил он. — Штаны можно не надевать… В принципе это последнее замечание относилось только к Лене, потому что Верка и Кэт при всем желании штанов надеть не могли — у них были только сарафаны. Но поскольку они одеваться не стали, то и Лена пошла как была, в рубашке, которая только едва попу прикрывала.
В гостиной собрались все шестеро. Шурочка вытащила из шкафа пятидесятиграммовые стопочки, и Федюсик с величайшей точностью — глаз-алмаз!
— наполнил их некой темно-красной жидкостью, внешне похожей на кагор, но имевшей немного иной, непривычный, хотя и приятный запах.
— Это пьют залпом и без закуски! — предупредил Федюсик. — Ну, будем!
Все дружно опрокинули стопки. Лена аж крякнула: кагорообразная жидкость была покрепче 60-градусного виски.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133