ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Понемногу она начала терять рассудок, даже не рассудок, а ощущение реальности. Довела до истощения ребенка и бросила... Он умер. И как-то раз, когда Бридон явился утолить свою похоть, разъярилась и заколола его. А потом взяла скрипку и...
Испания?
Это были ее первые слова в Кастельдефельсе: "Я всегда мечтала увидеть Испанию".
Почему именно Испанию? Может, из-за солнца, света... В этом жутком темном доме с ледяными сквозняками она мечтала о "Каса Патриота", хотя тогда его и не знала. Но уже предчувствовала. И, конечно, мечтала о таком парне, как я: молодом, сильном, который прижмет ее к своей груди... отмоет от гнусных ласк старика...
Да, во мне она любила мужчину, которого ждала всю жизнь. Но как же все-таки удалось ей попасть в Барселону? Это так и оставалось загадкой.
Я поднялся. Невыносимо было дольше находиться тут рядом с этими двумя мертвецами на втором этаже. С отцом и сыном... Наверное, она возненавидела в ребенке живое продолжение вечного Бридона! Даже сам Золя не смог бы придумать истории ужаснее.
Я шагнул к крыльцу. Теперь ясно, отчего здесь пахло, как на кладбище. Только я закрыл дверь, как снаружи скрипнула решетка. Я быстро обернулся. В сад вошел какой-то крепкий мужчина в бежевом плаще. И не нужно было обладать особенной прозорливостью, чтобы понять: уж он-то на самом деле был полицейским!
19
Опасность! Мне удалось стряхнуть оцепенение и выйти как ни в чем не бывало.
– Кто вы такой? – рявкнул человек.
Как будто пролаял.
– Инспектор из отдела социального обеспечения...
Я кивнул на дом:
– Все открыто, заходи, кто хочешь... А хозяев нет.
– Точно?
– Я вот только что обошел все кругом. А вы здесь живете? – решил я притвориться простачком.
– Нет, я из комиссариата. Расследую одно дело об исчезновении.
Я почувствовал, как у меня похолодело все внутри.
– Это из здешних кто-нибудь исчез?
– Ну да... Бридон... Сын вот уже месяц его не видел.
– Правда? А может, он куда-нибудь уехал?
– Да нет, иначе бы взял деньги из банка.
Полицейский вдруг спохватившись, что выкладывает свои профессиональные секреты первому встречному, пожал широкими плечами:
– Ничего, найдем...
Он прошел мимо меня и стал подниматься по ступенькам на крыльцо. В ушах у меня зазвенело, а перед глазами поплыли красные круги.
– Вы знаете, там никого нет, только время потеряете, – выдохнул я.
– Ничего, пойду все-таки взгляну.
Что делать, дотошный попался сыщик.
Я ринулся к выходу по заросшей сорняками дорожке, а когда оказался за оградой, как безумный, понесся к машине; Сердце будто оторвалось и скакало в груди, как горошинки внутри свистка.
Не намного я опередил сыщика! Минуты через четыре он обнаружит трупы, и во всем квартале поднимется такая суматоха!
Я с бешеной скоростью погнал машину в Париж. Поставил ее в гараж к одному торговцу углем и спрятался в мастерской.
В шкафчике у меня еще оставалось немножко виски. Я стал пить прямо из горлышка, но от спиртного тошнота только усилилась. Пришлось даже лечь на диван и закрыть глаза, чтобы так не переворачивалось все внутри.
Я долго пролежал с закрытыми глазами, будто в темноте, обуреваемый страшными мыслями. Потом вроде чуть успокоился, пришел в себя.
Теперь уже и речи быть не могло о том, чтобы дожидаться свидетельства о рождении и добывать фальшивый паспорт. Времени не оставалось! Скоро повсюду разошлют приметы Марианны. Инспектор и мои заодно добавит: это будет конец. Я-то, конечно, ничем не рисковал, но вот она...
Ее приметы обязательно пошлют в Испанию, ведь она, как назло, всем говорила, что уезжает туда. В Барселоне сразу же поймут, что разыскиваемая девушка в точности подходит под мое описание ее примет, и вспомнят о наезде. Значит, надо было во что бы то ни стало ехать к ней и приискать в Испании надежное укрытие... В противном случае ей грозит заключение или сумасшедший дом.
Я чуть было не побежал за машиной. Но вовремя вспомнил, что ее номер тоже могли заметить. Тогда в Испании из-за этого могут быть неприятности. Лучше по телефону заказать место на самолет в Барселону. Меня попросили сказать номер паспорта. Заглянув туда, я побледнел: нужна была новая виза, а для этого требовалось время!
Я выскочил на улицу, добежал до банка и забрал со своего счета все деньги, которые там были. Пока непонятно было, как их провезти, но я рассчитывал, что случай поможет.
Бедняги с виллы на улице Гро-Мюр уже не тревожили меня. Моим сознанием безраздельно завладело ощущение близкой опасности. Оно гнало меня вперед. Оставалось лишь несколько часов, потом будет слишком поздно. Прихватив свои сбережения, я отправился в испанское консульство. Там было полно народу. Я попросил передать консулу мою визитную карточку и добавить, что я пришел от Хаиме Галардо, главы новой испанской школы живописи.
Консул сразу же и довольно радушно принял меня. Я сказал, что только что приехал из Испании, но там осталась моя невеста, и вчера я получил телеграмму о том, что ночью у нее начался перитонит. Якобы мне срочно надо ехать к ней, • но визы нет, и...
В общем спустя три часа я уже садился в самолет.

Часть четвертая
10
Волшебная ночь опустилась на Барселону. Россыпь огней внизу под самолетом походила на гигантский светящийся план большого города.
Слева виднелось матовое, переливающееся в бесконечности море. И я почувствовал облегчение. Это была Испания... Благородная, страстная Испания. Она ждала меня, вселяла покой.
В аэропорту автобусы ожидали пассажиров в Барселону. Но Кастельдефельс находился совсем в другой стороне, недалеко от аэропорта, и я нанял машину. Деньги были у меня при себе. На границе я разложил их между страницами толстого журнала, а журнал небрежно засунул под мышку.
Везла меня старая французская машина. Таких у нас еще полно в деревнях. Сзади у нее был небольшой кузов, и ее можно было использовать, как грузовик. Сидя в кабине, я на себе ощущал каждую выбоину на дороге. Чем ближе мы подъезжали к Кастельдефельсу, тем страшнее становилось увидеться с ней. Да-да, это был настоящий ужас. Я боялся встретиться с Марианной, теперь, когда узнал, кто она, или, по крайней мере, кем была. Я понимал: она убийца. Или помешанная с манией убийства, что в каком-то смысле еще хуже.
И эти глаза на портрете... Как ни странно, взглядом художника я уловил больше, чем когда смотрел на нее, как мужчина. А тогда, на пляже она оторвала у бабочки крыло... Может быть, именно дремавший втуне инстинкт толкал ее на жестокости.
Я как раз погрузился в эти безрадостные размышления, когда тарантас въехал на ухабистую дорогу, ведущую к пляжу.
Шофер остановился у тростникового загончика. Я расплатился, взял чемодан и, даже не ответив на его "до свидания", зашагал к "Каса".
* * *
Ее я увидел первой у террасы рядом с огромным разросшимся кустом. На ней была красная юбка, которую я ей купил. Марианна сидела, уткнув подбородок в колени, обхватив руками щиколотки. И, не отрываясь, глядела на море. Никогда я еще не видел ее такой красивой. Легкий ночной ветерок шевелил длинные волосы. На террасе вязала сеньора Родригес, дожидаясь субботы, а с ней и нового поклонника. Неподалеку от них на земле сидел Техеро, грустно что-то напевая, а мистер Джин все так же прохаживался по пустой столовой походкой заправского выпивохи.
Под моей ногой хрустнула ветка, и Марианна подняла голову. На лицо ей попал лунный луч, осветив его желтоватым светом.
– Даниель!
От радости она даже не могла устоять на ногах. Зубы стучали, словно она вдруг оказалась посреди сибирской зимы.
И я вмиг избавился от запаха ее дома. Он преследовал меня с самого утра, давил, как тяжелая ноша. А тут вдруг все стало ясным, очистилось... как она сама. Осталась только Марианна! Новая девушка! Понимаете? Совсем новая!
Чемодан упал на колючие толстые листья... Она припала ко мне. Все остальное разом вылетело из головы. Я нашел ее такой же, как и оставил. Ничто больше не имело значения.
– Марианна...
Я впился поцелуем ей в губы; столкнувшись, скрипнули зубы, лицо опалило ее дыханием. Нежный женский запах принес чувство искупления, на которое я уж и не надеялся.
– На чем ты приехал?
– На самолете...
– Не мог больше жить вдали от меня, правда, Даниель?
– Да, Марианна, правда...
– Любимый!
Мы не могли ни смеяться, ни плакать. Счастье наше было таким всеобъемлющим, что оставалось лишь торжественно молчать.
Техеро стал, покряхтывая, подниматься на ноги. Он кивнул мне с видом человека, которому абсолютно на все наплевать.
И, сделав вопросительное лицо, жестом показал: "есть". Я вспомнил, что с самого утра ни крошки в рот не брал и теперь буквально умирал от голода.
– Си, Техеро.
Принесли холодных пирожков, которые мне показались просто восхитительными. Марианна с нежностью наблюдала, как я ем.
– Сумел достать документы?
– Сделал все, что надо, – соврал я. – Скоро их вышлют.
– А когда мы уедем?
– Скоро...
Я жевал и глядел на нее. Как могло случиться, чтобы такое дивное создание стало убийцей?
Когда прошел первый порыв радости, ко мне стало возвращаться ощущение опасности.
Что же, так и сидеть, оцепенело глядя на эту женщину, и спокойно ожидать того, что все равно должно было случиться? Я знал, что в прежней жизни Марианну довели до убийства, но сейчас в ней от былых преступлений ничего не осталось. Она освободилась от прошлого. Все слетело с нее, как перезрелые плоды. И в жилах Марианны потекла новая кровь. Только вот полиции и дела нет до ее перерождения.
Они там, наверное, уже плетут свою паутину, чтобы отловить преступницу. И газеты, видимо, вовсю кричат об этом. Если бы речь шла только об убийстве Бридона, ее, возможно, и оправдали бы, но смерть ребенка Марианне ни за что не простят. Наверное, называют ее сен-жерменской матерью-убийцей, людоедкой или еще как-нибудь в том же духе.
Сбежав в Испанию, я на время отделался от полиции. И в запасе у нас по крайней мере сорок восемь часов, пока слухи об этом не докатятся сюда, на эту сторону Пиренеев. Значит, надо воспользоваться передышкой... Дорога каждая минута... Я было решил сразу бежать, но потом передумал. У нас нет никакого средства передвижения. Да и не могу же я тащить Марианну куда-то на ночь глядя, даже не объяснив, что к чему.
Я жестом подозвал Техеро. Он подошел, волоча за собой драные сандалии.
– Маньяна... Монсерра...
Это была обычная экскурсия, ее совершают все туристы, приезжающие в Барселону.
– Si.
Я постарался объяснить, что моя машина сломалась и хозяин должен будет завтра с утра подвезти нас к вокзалу.
– Си...
Уладив это, я поднялся и пошел к себе. Марианна двинулась следом.
Она села на кровать. В моей каморке было так мало места, что больше никуда и не денешься. Она ждала, что я подсяду к ней, но мне что-то не хотелось. Любовь моя стала чище, непорочнее, чем в начале нашей совместной жизни.
– Ты, кажется, расстроен, Даниель...
Она смотрела на меня с удивлением и грустью.
– Это от усталости, любимая... Сама понимаешь...
– Да-да, верно... Тоща не надо завтра ехать на экскурсию.
– Надо.
– Может, лучше побыть здесь вдвоем, на пляже?
– Я и сам жутко тосковал. Ужасно не хотелось уезжать из "Каса Патрисио".
– Послушай, Марианна, нам надо отсюда уехать. Не спрашивай ни о чем, я сам тебе потом объясню.
Она все-таки хотела о чем-то спросить, но увидев мое перекошенное лицо, промолчала.
Скрипка лежала отдельно от футляра. Она увидела, что я на нее смотрю, и сказала:
– Когда тебя не было, я "приходила сюда поиграть... Так хорошо было! Как будто мы снова вместе!
Марианна взяла инструмент. У меня перед глазами возникла обшарпанная гостиная в доме на улице Гро-Мюр, львиная пасть на шпингалете, тюлевые занавески...
– Оставь ее, Марианна!
Она положила скрипку на место. И когда обернулась ко мне, в глазах у нее стояли слезы.
– Даниель, – прошептала она, – ты что, больше меня не любишь?
Да, именно это я и хотел услышать. Люблю ли я? О, Господи! Конечно, люблю! Я любил ее до потери рассудка, умереть был готов... Да-да!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15