ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Видно, мать Райво поручила кому-то из его ближайших друзей пригласить провожающих на поминки. Все были в сборе, ждали только старуху.
Зайга слышала, как за спиной шуршат по усыпанной гравием дорожке мелкие спотыкающиеся шажки. Это старая карга пыталась ее догнать. Черный шелковый шарф и широкая юбка развевались на ветру.
Обходя стоящих у ворот мужчин, Зайга убавила шаг. Тут-то мать Райво и схватила ее за рукав.
— Мадам, извините меня… Может, выкроите время? У нас накрыты столы в ресторане…
— Далеко не все хочется вспоминать, мамаша Камбернаус.
— Я вас когда-то уже видела, да?
— Да, очень давно. Меня зовут Зайга. Прощайте!
И она быстрым шагом прошла к машине.
— Зайга! Милая Зайга! — в голосе старухи послышалось отчаяние.
Выстрелив облачком дыма, «Волга» тронулась с места. Провожающие, как по команде, поглядели ей вслед и пошли искать свой автобус.
— Домой? — спросил шофер.
— Нет, на работу.
Где же триумф победительницы? Сладость мести? Где все это? Почему ты мне и в этом отказываешь, Райво Камбернаус?
И она вдруг расплакалась, размазывая по лицу тушь и румяна.
Шофер никогда не видел ее плачущей. Он притормозил у кромки тротуара, но она приказала ехать дальше.
— Ничего… Сейчас пройдет… Сейчас я возьму себя в руки… Может, слышали такую фамилию — Камбернаус? Волейболист Райво Камбернаус?
— Может, и слышал когда-нибудь… — Шофер равнодушно пожал плечами.
Глава пятая
В фанатиках нигде и никогда не было недостатка. К счастью, не все из них одержимы опасными для окружающих идеями, некоторые фанатики в повседневной жизни — обыкновенные люди, прекрасные коллеги, но стоит кому-нибудь невзначай затронуть предмет их безумной страсти, как они становятся нетерпимыми и заумными. По сути, они очень похожи на коллекционеров, с той разницей, что падки не на пергаменты, подверженные тлению, или какое-нибудь барахло, тронутое молью, а надеются завоевать мировую славу и обессмертить свое имя трудами, о которых серьезные люди не имеют представления и за которые ни одно учреждение денег не платит. У Хария Дауки был такой коллега — Петерис Сиполс, он отпросился в архив, где, по мнению всех остальных, разгонял папками пыль. Но сам Сиполс любил рассказывать, что задумал большое дело и бьется над ним так интенсивно, что аж полысел.
Столетней давности успехи француза Бертильона в создании картотеки преступников на основе данных о длине рук и ног навели Сиполса на мысль об улучшении существующей картотеки управления.
Эта мысль не давала ему покоя ни днем ни ночью — ему все казалось, что он опоздал; не может быть, чтобы столь простая догадка уже не осенила кого-нибудь. К счастью, Сиполс владел четырьмя языками и, снедаемый желанием установить, кто украл его идею, не вылезал из читален, пока не проглотил всю имеющуюся в Риге специальную литературу. В ней не было ни намека на что-либо подобное, и от волнения у Сиполса дрожали руки и ноги: могло статься, что его еще не успели обскакать.
Ценой больших усилий Сиполсу удалось пробить себе отпуск раньше срока, и он помчался в Москву, однако и там не нашел никаких указаний на то, что кто-либо работает в интересующем его направлении или уже добился каких-нибудь успехов.
Постепенно жена и дети стали забывать его дорогие черты, так как домой он являлся затемно и ненадолго. В коридоре отдела, встречая товарищей по работе, Сиполс уже не говорил им «доброе утро», как положено воспитанному человеку, а сразу же набрасывался с расспросами о фотороботах.
Если хорошенько подумать, то какая-то доля здравого смысла в затее Сиполса была. Он основывался на том, что фотороботы, представляющие изображения разных лиц, складываются из одних и тех же частей. Сиполс кинулся эти части особым образом нумеровать. В итоге каждый фоторобот получал восьмизначный индекс, в котором первая цифра обозначала лоб, вторая — нос, третья — рот и так далее до восьмой, которая информировала о форме ушей. Если проставить соответствующее восьмизначное число на хранящейся в картотеке личной карточке и допустить, что свидетели в одной из позиций могут ошибиться, то время поиска все равно сократится по меньшей мере в сто раз. Последнее обстоятельство было особенно важным, поскольку преступник часто торопился изменить свою внешность, чтобы ввести в заблуждение свидетелей и помешать следствию.
Вопреки тому, что Петерис Сиполс ни минуты не сомневался в пользе своего открытия, в том, что его личный вклад в усовершенствование картотеки огромен, до сих пор этим способом не удалось найти ни одного разыскиваемого. Сам автор объяснял это тем, что успел обработать только треть карточек и пока не нашел формулы для определения возрастных изменений в облике человека. Часть «героев» милицейской картотеки запечатлена на фото лет двадцать, а то и тридцать назад, и так как затем эти люди закона не преступали, то и снимков посвежее в картотеке не было.
Неуспех огорчал Сиполса, и он старался не пропустить ни одного случая, а они были довольно редкими, когда в малом зале собирали свидетелей, чтобы с их помощью сконструировать фоторобот.
Откинувшись в мягких креслах, приглашенные смотрели на экран и командовали, какие из предлагаемых частей лица оставить, а какие — убрать. Иногда возникали разногласия, но в целом ничто не нарушало напряженной рабочей обстановки.
Едва был готов фоторобот, Сиполс с восьмизначным индексом в руках стремглав несся в архив, чтобы проторчать там без сна ближайшие двое суток, так как начальство еще не дало разрешения расположить карточки по системе отверстий или по краевой перфорации, и ему приходилось выискивать каждую в отдельности и сравнивать, сравнивать.
Вот почему было бы неразумно удивляться наигранному равнодушию, с каким Сиполс, пытаясь скрыть свое ликование, неторопливой походкой, предварительно постучавшись, вошел в кабинет следователя Хария Дауки. Харий допрашивал свидетеля по одному из уголовных дел, находившихся в его производстве, он знал цену времени и готов был выслушать коллегу сразу же, но Сиполс жестом показал, что не будет ему мешать, и, расположившись на потертой софе а-ля бидермайер, небрежно закинул ногу на ногу и принялся изучать убранство кабинета с видом туриста, который попал на охраняемый государством объект, имеющий большую историческую ценность. Ух, как здорово он смотрелся! Даже звездочки на погонах блестели ярче обычного.
Наконец допрос свидетеля был закончен, тот, вздохнув, расписался на каждой странице протокола и ушел, а Сиполс, пересев на его место, вынул из конверта четыре фотографии и разложил перед Харием. И поглядел на следователя, как бы спрашивая: «Ну, каково?»
— Поздравляю, старик! — с непритворной радостью воскликнул Харий, никогда не завидовавший чужому успеху.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62