ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Старик приводил сюда Рауди? — спросила я. — К этому дереву?
Гэл кивнул.
— Вы с ним разговаривали? Разговаривали со стариком?
Глаза у Гэла забегали вправо-влево, словно он подумывал, а не удрать ли.
— Он знал, что вы были здесь?
Гэл качнул головой туда-сюда.
— Вы были на площадке для игр, — мягко сказал Стив. — С этим все о'кей. Покажите мне, где вы были.
Гэл, казалось, чуточку занервничал, но пошел к игровому оборудованию площадки и указал на коробкообразную часть деревянного сооружения для лазанья. Конечно. Это, верно, было одно из тысячи его укрытий.
— Нам надо знать все, что произошло, Гэл, — сказал Стив. — Все. В тот вечер, когда умер старик. Вы помните этот вечер. Покажите мне все, что случилось, и мы навестим моих собак и кошек. Если хотите, можете их покормить.
Это подействовало.
— Вы были здесь, — продолжал Стив, указывая на убежище Гэла в сооружении для лазанья. — Старик выгуливал на площадке Рауди. Этого пса. И пес пошел к дереву, к тому дереву, которое вы нам показали. Был там кто-нибудь еще?
Гэл вправо-влево качнул головой.
— Не трогать собаку, — сказал он.
— Эту собаку трогать можно, — повторила я. — Он хороший пес. Он не кусается. Хотите подержать его на поводке? Возьмите поводок и покажите нам, что делал старик.
К моему удивлению, это сработало. Я отпустила поводок Рауди, и Гэл его взял. Рауди на своем конце потянул, и Гэл потащился за ним обратно к большому клену. Рауди обнюхал то, что, наверное, было его же старой меткой на основании ствола, а Гэл вытянулся и сунул руку в самую нижнюю развилку дерева.
— Все время, — с широкой бессмысленной улыбкой сказал Гэл.
— Он всегда так делал? — спросила я.
— Все время, — повторил Гэл.
Стив и я переглянулись.
— Он что-то туда клал? Или что-то брал? — спросила я.
— Он что-то оставлял, — сказал Стив. — A потом, позже, кто-то приходил и это забирал; верно, Гэл? Мужчина или женщина?
Он отвел назад плечи и скривил рот.
— Женщина, — сказала я. — С желтой собакой.
— Мужчина, — откликнулся Гэл так громко, что я подскочила.
— Вы знаете этого мужчину? — спросила я.
Я знала — это бесполезный вопрос, и удивилась, что он вообще ответил.
— Красивая большая собака, — сказал он, и лицо его приняло виноватое выражение. Он сказал как раз то самое — я предчувствовала, что он это скажет: «Не трогать собаку», и я как бы увидела частицу того, что произошло. Не знала, когда это произошло, но увидела.
— Некоторые собаки любят, чтобы их гладили, — сказала я. — Вроде Рауди.
Гэл все еще держал его на поводке, и я наклонилась и снова продемонстрировала, какое наслаждение гладить собаку. Рауди сел, прислонился ко мне и взглянул на меня одним из своих смягченно-волчьих взглядов. Он готов был навеки запомнить этот день.
— Здесь была большая собака, так? И вы потрогали собаку. Вы погладили собаку. Это хорошо. Мы никому не скажем. Это был Рауди? Эта вот собака?
Гэл покачал головой.
— Большая-большая собака? Больше Рауди?
Не так-то много псов, которые значительно крупнее Рауди.
— Большая собака, красивая большая собака. — Тон у него был тот самый, которым обычно говорят с собаками. Рауди он понравился. Он встал и уставился на Гэла.
— Вы разговаривали с этой собакой, — сказала я. — И вы ее гладили. Где была эта собака?
Он, казалось, был озадачен.
Стив понял:
— Прямо тут. Здесь, у этого дерева. А этот мужчина разрешил вам гладить собаку?
Гэл нагнулся и обвязал поводок Рауди вокруг ствола дерева.
— До меня доходит, — сказала я. — Этот пес был привязан к дереву. Мужчина привязывал его к дереву. Потом мужчина уходил. А пока его не было, вы гладили пса и разговаривали с ним.
На лице Гэла появилась хитрая улыбка, как у того, кто удирает с добычей.
— Не трогать собаку, — самодовольно сказал он.
Я завезла Стива и Гэла в лечебницу, поехала домой, приняла еще аспирину и проспала три часа. В четыре, после душа, кофе и глубоких размышлений на тему всех «про» и «контра» насчет выпить бренди, я позвонила Стиву:
— Сказал он что-нибудь после того, как я уехала?
— Нетрудно догадаться.
— «Не трогать собаку». Что-нибудь еще?
— Ни слова.
— Так что же все-таки мы теперь знаем? Знаем, что он гладил собаку, — сказала я.
— Мы очень много знаем, — возразил Стив.
Голос у него был куда добрее, чем я когда-либо слышала. — Ветка дерева. Вот где Стэнтон оставлял свои платежи. «Все время», помнишь? Получка у кого-то бывала по четвергам. Перед занятиями Стэнтон оставлял в развилке дерева конверт.
— Теперь я кое-что соображаю. Знаешь, до меня сперва не доходило, с чего бы это ему выгуливать пса на площадке для игр. Именно офтальмологу, не кому-нибудь, понимаешь? Если кто-нибудь и должен был содействовать недопущению собак на площадку, так это офтальмолог, особенно офтальмолог, любящий собак. Я имею в виду — допустим, какой-нибудь кембриджский малыш подхватывает токсикариаз. В этом месте и без того уже запрещены собаки. Так доктор Стэнтон, во-первых, удовлетворился бы и лужайкой, а во-вторых, он не захотел бы нарываться на неприятность — жалобы людей насчет пса на площадке для игр. Так что не он решил туда пойти. Он действовал по приказу.
— И «большая собака», — сказал Стив. — Та, которую гладил Гэл. Жаль, мы не можем с уверенностью сказать, когда это произошло.
— Жаль к тому же, что не можем сказать, кто забирал эти платежи. Так или иначе, у меня появилось ощущение, будто эпизод с «большой собакой» был случаем одноразовым, и пари держать готов, он произошел в тот вечер, когда умер Стэнтон.
— Мне интересно, узнал бы он собаку?
— Или мужчину.
— На суде он был бы великолепен.
— Идеальный свидетель, — согласился Стив. — Но я тут кое-что выяснил. Я пробежался по нашим записям — по крайней мере, о каждом члене клуба, кто был нашим клиентом, о каждом, кого только мог припомнить.
— Ну и что?
— А то, что доктор Дрейпер куда свободнее обращался с валиумом, чем я.
— И что?
— Я выяснил кое-что интересное. Прошлой весной у ньюфаундленда Роджера Сингера развилось что-то с виду вроде экземы плюс какая-то одышка, может быть астма. Дрейпер испытал обычные лекарства, а потом посадил Лайон на преднизолон, а у нее на него была плохая реакция. Он попробовал антиаллергены, сделал добавочные пробы и подержал ее под наблюдением, но все же ничего не обнаружил. Как раз тут она начала чесаться, разодрала себе шкуру, и у нее развился тяжелый дерматит. Он посадил ее на валиум. Я бы этого не сделал, но, кажется, это подействовало.
— Роджер…
— Второе — Виксен. Когда Рон приводил ее в декабре на прививки, он тоже получил сколько-то валиума, потому что брал ее с собой в самолет, — но вряд ли столько.
— Он, по-моему, летал в Сан-Франциско. У него там родня. О'кей. Ньюфаундленд, очевидно, классически большая собака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50